Едва Шэнь Жун договорил, как Фэн Чан словно обезумел. Его лицо мгновенно исказилось, он стиснул зубы и уставился на Шэнь Жуна так, будто в любую секунду мог броситься вперёд и вырвать из него кусок мяса.
— Шэнь Жун! Подлый, бесстыжий мерзавец! Ты хочешь прислать ко мне своего друга ухаживать за мной? Думаешь, я идиот и не понимаю твоего злого умысла? Пока я буду лежать на больничной койке между жизнью и смертью, ты как раз сможешь велеть своему дружку будто бы совершенно естественно прикончить меня!
Шэнь Жун окончательно потерял дар речи:
— Подлец я или нет — пока оставим. Но у тебя действительно ни мозгов, ни логики. Как я, по-твоему, заставлю друга тебя убить? Кислородную трубку выдернуть?
Гу Чэнь нахмурился и прервал их:
— Всё. Вы двое вообще взрослые? Даже дети так не ругаются.
Фэн Чан шмыгнул носом, и на лице снова появилось скорбное выражение:
— Брат Чэнь, кроме тебя у меня никого нет. Разве ты не видишь, что Шэнь Жун ведёт себя ужасно? Поездка разве важнее моей жизни?
Сказав это, он перевёл взгляд с Гу Чэня на Шэнь Жуна, и тот мгновенно стал острым.
Гу Чэнь тихо вздохнул, повернулся к Шэнь Жуну, и его взгляд стал гораздо мягче.
Уголок губ Шэнь Жуна застыл. Его чувствительное сердце мгновенно поняло, что именно собирается сказать Гу Чэнь.
Так и оказалось. Гу Чэнь сказал:
— Ничего не поделаешь. В столице у него нет друзей. Если вдруг понадобится операция, кому-то нужно будет подписывать документы. К тому же при болезни может случиться экстренная ситуация. Если мы уедем в Ганчэн, быстро вернуться в случае чего не получится. Поэтому давай съездим в другой раз.
Шэнь Жун ничего не сказал, лишь спокойно смотрел на Гу Чэня. Тот тоже смотрел на него — совсем не так, как прежде: мягко, успокаивающе.
И Шэнь Жун вдруг понял, что Гу Чэнь, кажется, никогда ещё не смотрел на него таким взглядом. Так он часто успокаивал родственников и друзей — и вот впервые успокаивал Шэнь Жуна.
Только это утешение вовсе не принесло Шэнь Жуну покоя. Наоборот, ему стало горько. Он наконец получил от Гу Чэня такой взгляд — но лишь потому, что тот собирался остаться ухаживать за Фэн Чаном.
Видя, что Шэнь Жун молчит, Гу Чэнь продолжил:
— Даже если мы поедем в Ганчэн, я всё равно буду переживать из-за его болезни и не смогу нормально отдыхать. Раз поездка заранее обречена быть неудачной, лучше перенести её на другой раз.
«Заранее обречена быть неудачной поездкой» — одна небрежно произнесённая фраза погасила весь пыл Шэнь Жуна.
Он сунул руку в карман. Там лежал сложенный лист А4, плотно исписанный составленным им маршрутом и примечаниями к поездке.
Шэнь Жун стиснул лист в руке, сильно смял его в комок, затем вытащил и бросил в стоявшую рядом мусорную корзину.
— Ладно. В другой раз, — выдавил он слабую улыбку и спокойно произнёс.
——
Шэнь Жун вынырнул из воспоминаний, но во взгляде всё ещё оставалась тень мрака.
В другой раз? Был ли вообще этот другой раз? Нет. После того случая они больше ни разу не планировали совместную поездку.
И самое смешное — Фэн Чан на самом деле вовсе не был тяжело болен. У него оказался лишь гастроэнтерит, никакая операция ему не требовалась.
В прошлой жизни, узнав о собственной болезни, Шэнь Жун однажды хотел отправиться путешествовать в одиночку. Но болезнь была уже тяжёлой и время от времени обострялась, поэтому от плана пришлось отказаться.
Тем временем Фэн Чан перестал смотреть на Шэнь Жуна и снова перевёл глаза на Гу Чэня. Выражение мгновенно стало нежным и полным чувства.
Шэнь Жуна опять затошнило. Каждый раз одно и то же, будто спектакль на сцене разыгрывает.
Фэн Чан всё ещё жалобно укорял:
— Я всё время держал телефон в руках и ждал твоего ответа, а ты так и не ответил. Поэтому я сам пришёл тебя искать.
Шэнь Жун глубоко вдохнул и внезапно отодвинул стул, поднимаясь. В прошлой жизни он насмотрелся на то, как Фэн Чан жеманничает перед Гу Чэнем. В этой жизни видеть это снова не хотелось.
Он повернулся к Вэй Цзыи:
— Пошли. Поедим снаружи, я угощаю.
Сказав это, он развернулся, собираясь уйти, но едва успел сделать шаг, как кто-то крепко схватил его за запястье.
Гу Чэнь левой рукой удержал Шэнь Жуна и лёгким движением потянул обратно на стул.
Лицо Шэнь Жуна потемнело:
— Ты чего?
Гу Чэнь чуть склонил голову и посмотрел на него:
— Ты ведь говорил, что не можешь проглотить эту обиду. Поэтому… сиди спокойно.
Какую ещё обиду он не может проглотить? Голова Шэнь Жуна заполнилась вопросительными знаками.
Гу Чэнь так и не отпустил его руку, но взгляд уже перевёл на Фэн Чана:
— Фэн Чан, как думаешь, почему я не отвечал на твои сообщения?
Фэн Чан заметно занервничал:
— Не знаю. Поэтому и пришёл специально тебя найти.
— Фэн Чан, не притворяйся дураком, когда я хочу серьёзно с тобой поговорить. Ты должен меня знать. Если в такой момент начнёшь изображать, что ничего не понимаешь, то даже если внезапно поумнеешь, я этого не признаю, — неторопливо сказал Гу Чэнь.
Фэн Чан занервничал ещё сильнее. Он сглотнул и робко произнёс:
— Наверное, я что-то сделал неправильно, но я не знаю, что именно. Ты…
— Ты правда не знаешь, что сделал? Я же предупреждал тебя несколько дней назад. — Голос Гу Чэня становился всё холоднее.
Уголок губ Фэн Чана дрогнул. Поняв, что отвертеться не получится, он опустил голову:
— Я просто рассказал кое-какие факты.
— Какие именно факты? Говори конкретно. Терпения у меня сейчас мало. Лучше объясни всё с первого раза — второй возможности изложить свою версию я тебе не дам.
Фэн Чан глубоко вдохнул. В глазах стояла паника. Он приоткрыл рот, будто хотел о чём-то умолять, но, встретившись с ледяным взглядом Гу Чэня, робко проглотил слова.
После короткого колебания он всё же сказал:
— Я рассказал другим, что Шэнь Жун любит тебя, что ради тебя записался на дополнительные занятия, а ты, чтобы от него спрятаться, хотел перейти к нам в класс.
— Ещё?
— Ещё говорил, что он часто что-то тебе дарил, но ты не принимал. — Фэн Чан намеренно не стал уточнять подробности.
Гу Чэнь усмехнулся — похоже, терпение окончательно закончилось:
— Ты говорил другим, что Шэнь Жун дарил мне товары для секса, верно?
— Я…
— Отвечай только «да» или «нет». Остальное мне слушать лень.
— Да.
— Зачем ты соврал? Ты прекрасно знал, что Шэнь Жун ничего подобного не делал.
— Я подозревал, что те грязные штуки прислал он…
— То есть ты лишь подозревал, не имея ни единого доказательства, и всё равно начал распускать клевету.
Под таким допросом Гу Чэня Фэн Чану стало даже трудно дышать. Он опустил голову, не решаясь смотреть тому в глаза:
— Я просто…
— Повторяю: отвечай только «да» или «нет».
— Да.
Произнеся это «да», Фэн Чан словно лишился всех сил и весь обмяк.
Слёзы одна за другой покатились вниз:
— Брат Чэнь, прости. Несколько дней назад ты заставил меня пообещать, что я не стану рассказывать всем подряд про Шэнь Жуна, а я нарушил слово. Прости. Только не сердись на меня.
Фэн Чан до смерти боялся, что Гу Чэнь на него рассердится, и без конца извинялся, повторяя, что поступил неправильно и не смог удержать язык за зубами.
Гу Чэнь снова прервал его:
— Ты ведь клеветал не только на Шэнь Жуна. Ещё и на Чжан Бая и Цяо Дуодо, верно?
— Да, — хрипло ответил Фэн Чан.
После этого ответа он окончательно потерял контроль над собой, и слёзы полились так, словно ничего не стоили:
— Брат Чэнь, я больше никогда не стану тебя ослушиваться. Я понял, что был неправ. Прости, я исправлюсь.
Услышав это, Шэнь Жун от злости даже рассмеялся. Фэн Чан всё это время извинялся перед Гу Чэнем, словно вообще не видел проблемы в том, что оклеветал других и принёс им неприятности и боль. Он не просил прощения у жертв — он просил прощения у Гу Чэня.
Вэй Цзыи больше не выдержал. От злости он швырнул куриную ножку в мусорную корзину, вскочил и, широко раскрыв глаза, указал на Фэн Чана:
— Фэн Чан! Тебе самому не мерзко?! Перед кем ты вообще извиняешься? Разве не перед Шэнь Жуном ты должен просить прощения?!
Фэн Чан холодно скользнул взглядом по Вэй Цзыи, шмыгнул носом и снова состроил жалостливое лицо:
— Шэнь Жун, прости. Мне не следовало так поступать.
Шэнь Жун не удостоил Фэн Чана ответом, а вместо этого повернулся к Гу Чэню.
Теперь он понял. Гу Чэнь устроил всё это, чтобы заставить Фэн Чана признать ошибку, а затем извиниться перед Шэнь Жуном. Стоило Шэнь Жуну принять извинения — и дело можно было бы считать закрытым. Идеальный счастливый финал.
Шэнь Жун презрительно усмехнулся:
— Твою мать…
http://bllate.org/book/23992/2920942
Готово:
