Цзян Ваньчжоу и сам не понял, почему послушно, словно зачарованный, последовал за ней.
Они около полушичэня шли под землёй и вышли из-за каменной горы.
Перед ними внезапно открылся совершенно иной мир: водопад, зелёная земля, трава, ивы, сотни цветов, солнечный свет, лёгкий ветер, бабочки и птицы.
При виде такого пейзажа Цзян Ваньчжоу невольно улыбнулся и протянул руку, позволяя бабочке сесть на кончик пальца и кружить вокруг него.
Пройдя ещё немного, они остановились у безымянной могилы.
Пока Цзян Ваньчжоу недоумевал, хозяйка павильона медленно произнесла:
— Это могила Нань Чангуя.
— Могила Нань Чангуя? Он правда умер? — с сомнением спросил Цзян Ваньчжоу, глядя на холм земли.
— Умер. Я собственными руками похоронила его здесь, — твёрдо ответила она.
— Тогда кем вы приходились Нань Чангую? И зачем устроили ему здесь могилу и поминальную табличку? — осторожно спросил Цзян Ваньчжоу, широко раскрыв глаза.
— Я его жена. Моё имя Цинь Шиши.
Услышав это имя, Цзян Ваньчжоу вдруг оживился и невольно принялся рассматривать её лицо. Двадцать лет назад Цинь Шиши прославилась на весь цзянху как первая красавица, старшая молодая госпожа усадьбы Шилуо. Неудивительно, что и сейчас она оставалась такой прекрасной.
Заметив его взгляд, Цинь Шиши подняла глаза. Цзян Ваньчжоу смущённо опустил голову.
— А-а… Тогда зачем старшая Цинь привела сюда этого младшего? — снова осторожно спросил он.
Цинь Шиши серьёзно посмотрела на него.
— То, что я сейчас расскажу, ты можешь пообещать никому третьему не передавать?
Цзян Ваньчжоу послушно кивнул.
— Угу.
А сам продолжал гадать, зачем Цинь Шиши всё это делает.
Цинь Шиши перевела взгляд на безымянную могилу, и её мысли унеслись далеко в прошлое.
— Мы с Нань Чангуем встретились двадцать лет назад. К тому времени он уже был первым мастером под небесами. Как и ты, он любил смеяться, любил вино, любил заводить друзей и постоянно искал людей, которых можно было вызвать на поединок. Он был добрым и честным, всегда приходил на помощь тем, кто попадал в беду. Все в цзянху уважали его и называли великим героем. Он был на вершине славы и жил свободно и счастливо.
— Но молодость и горячность принесли ему немало врагов. Например, злодеев, которых он когда-то наказал. Или его старшего брата по школе Нань Цзюю.
При этих словах свет в глазах Цинь Шиши померк.
После короткой паузы она продолжила:
— Нань Цзюю и Нань Чангуй были двумя учениками, которых подобрал Бессмертный Меча Нань Байи. Оба с детства были сиротами и потому взяли фамилию учителя. Нань Цзюю завидовал таланту Нань Чангуя и тому, что учитель особенно его любил, поэтому много лет тайно ненавидел его. А мой глупый муж ничего не замечал и часто подшучивал над Нань Цзюю. То, что для него было обычной шуткой, Нань Цзюю воспринимал как страшное унижение.
— Поэтому позже, когда муж впал в отклонение ци и обезумел, Нань Цзюю первым привёл множество мастеров и окружил усадьбу Шилуо. Усадьба Шилуо была моим родным домом. После свадьбы мы с мужем постоянно жили здесь.
— В то время я была беременна и вот-вот должна была родить. Когда после родов я вернулась, увидела только половину тела мужа, обглоданную после смерти, и картину, которую не забуду до конца жизни.
Голос Цинь Шиши задрожал.
— Тела более восьмисот человек из усадьбы Шилуо лежали повсюду во дворах. Не пощадили никого — от маленьких детей до глубоких стариков. Кровь окрасила всё вокруг на десять ли, а запах крови не исчезал целый месяц.
Цинь Шиши вытерла слёзы рукавом и продолжила:
— Я долго собирала их тела, одного за другим. Каждый день ходила среди гор трупов и морей крови, вдыхая запах разложения, и моё сердце будто постепенно остывало. Муж любил горы и воду, поэтому позже я похоронила его здесь. Вокруг устроила множество механизмов, чтобы никто не мог приблизиться.
К этому моменту глаза Цзян Ваньчжоу уже покраснели, а горло сжалось.
— Почему Нань Чангуй вдруг ни с того ни с сего впал в отклонение ци?
— Об этом стоит спросить нынешние четыре великих рода. Тогда их положение в цзянху ещё не было таким высоким, как сейчас, и главами четырёх великих родов они ещё не являлись. Просто дружили с моим мужем, часто приглашали его выпить и просили наставить их в боевых искусствах.
— Но восемнадцать лет назад, после того как они в последний раз вместе выпивали на Праздник фонарей, муж внезапно впал в отклонение ци. С тех пор половину времени он был в ясном уме, половину — безумен. Потом перестал спать, ясные периоды становились всё короче. Увидит человека — сразу хочет драться и убивать. Никто не мог его остановить, потому что никто не был ему соперником.
— Через три месяца муж сам себя изнурил и слёг. Новость о его болезни быстро дошла до них.
— Вскоре Нань Цзюю привёл множество мастеров в масках и окружил усадьбу Шилуо. Мы даже не успели приготовиться, как он уже прорвался внутрь, убивая всех на пути. В этот момент муж ненадолго пришёл в себя и, рискуя жизнью, прикрыл мой побег через тайный ход. Убив мужа и всех остальных, Нань Цзюю забрал меч Чангуй и величайший трактат внутреннего искусства — «Оду Изумрудной воде».
— Но очень скоро он сам стал мишенью всех. Цзянху смешон именно этим: люди четырёх великих родов почти сразу поссорились с Нань Цзюю из-за меча Чангуй и «Оды Изумрудной воде». После этого Нань Цзюю исчез вместе с мечом и трактатом и больше никогда не появлялся.
— Никогда? Значит, Нань Цзюю так и не освоил «Оду Изумрудной воде» и не стал первым под небесами, как Нань Чангуй. Иначе с его характером давно бы вернулся, — сказал Цзян Ваньчжоу.
Цинь Шиши холодно усмехнулась.
— Конечно, он не мог освоить «Оду Изумрудной воде» и не мог стать первым под небесами.
— Почему?
Цинь Шиши подошла к могиле Нань Чангуя и присела. Одним движением рукава она подняла из земли деревянную шкатулку, открыла её и достала книгу, протянув Цзян Ваньчжоу.
Тот взял книгу, раскрыл — и на первой странице увидел крупные иероглифы «Ода Изумрудной воде».
Зрачки Цзян Ваньчжоу сузились, рука дрогнула.
— Старшая, это…
— Верхняя часть «Оды Изумрудной воде». Нань Цзюю забрал нижнюю. Мы с мужем всегда хранили трактат раздельно: по одной части у каждого.
— Освоишь обе части — станешь первым под небесами. Освоишь верхнюю — внутренняя сила значительно возрастёт. Освоишь нижнюю — обезумеешь и впадёшь в одержимость.
— Состояние Инь Аотяня ты видел. Он сразу начал с нижней части и потому превратился в это ни человек ни призрак.
— А раньше он каким был?
Цинь Шиши печально вздохнула.
— Раньше… Муж больше всех любил этого младшего брата. Любую хорошую вещь вспоминал прежде всего о нём. А сам Инь Аотянь был благородным молодым господином, нежно любил жену и детей. Если видел несправедливость — обязательно вмешивался, если встречал несчастного — помогал.
— И вот такой хороший человек однажды вдруг сошёл с ума, стал одержим убийствами и даже собственную жену убил своими руками. Лишь потом мы узнали, что он прямо начал практиковать нижнюю часть «Оды Изумрудной воде» и поэтому стал таким.
— Золотые Иглы Запирания Души в его спине мы с мужем вбили вместе. Мы не хотели лишать его жизни и надеялись, что, когда внутренняя сила постепенно рассеется сама, однажды он сможет выздороветь. Но теперь он снова вышел и убил столько людей… Эх, какой грех.
— Старшая, простите. Всё из-за меня, — виновато сказал Цзян Ваньчжоу.
— Такова судьба, — тяжело вздохнула Цинь Шиши. — Только теперь, боюсь, во всём цзянху уже не осталось человека, способного его усмирить.
Она посмотрела на «Оду Изумрудной воде» в руках Цзян Ваньчжоу, затем твёрдо встретилась с ним взглядом.
— Поэтому сегодня я передаю тебе верхнюю часть «Оды Изумрудной воде». Хочу лишь, чтобы ты как можно скорее её освоил, а затем вместе со мной поймал Инь Аотяня.
Цзян Ваньчжоу посмотрел на трактат и всё ещё не знал, что делать. Они ведь не были ни родственниками, ни близкими людьми, а перед ним лежало величайшее боевое учение под небесами — вещь, за которую все готовы драться. И она просто отдаёт её ему?
Хотя соблазн был велик, тревога всё же победила. Он протянул книгу обратно Цинь Шиши и почтительно сказал:
— Старшая, именно по вине этого младшего Инь Аотянь оказался на свободе. Помочь вам поймать его — моя обязанность. Но ваш подарок слишком ценен, я не смею его принять.
Цинь Шиши мягко улыбнулась и внимательно посмотрела на него.
— Как ты думаешь, чем именно сможешь помочь с твоим нынешним мастерством?
— Я…
Цзян Ваньчжоу вдруг не нашёл слов. Хотя про себя всё равно хотел возразить: не настолько уж он слаб.
Цинь Шиши мягко вернула книгу ему в руки.
— Возьми. Считай, что это ради избавления мира боевых искусств от бедствия. Инь Аотянь учился у Нань Байи и уже тогда был первоклассным мастером. Теперь он обезумел и одержим убийствами; ни ты, ни я ему не соперники. В такой момент не стоит цепляться за мелкие условности.
— «Оде Изумрудной воде» тоже нужен наследник. Я навела о тебе справки. Ты добрый, честный и умный мальчик. Передать «Оду Изумрудной воде» тебе — значит, я могу быть спокойна.
Цзян Ваньчжоу смущённо почесал голову. Выглядел он при этом очень послушно.
Затем сложил руки и поклонился.
— Тогда младшему остаётся лишь почтительно принять. Благодарю старшую.
После всего услышанного мысли Цзян Ваньчжоу не находили покоя. В голове возникла смелая догадка. Долго колеблясь, он наконец спросил:
— Старшая… а ваш ребёнок?
На самом деле в этот момент он страшно нервничал. Он не сводил глаз с Цинь Шиши, будто уже знал ответ, но не смел всерьёз связывать его с собой. Если это никак с ним не связано, зачем Цинь Шиши рассказывать ему столько и так легко отдавать величайший трактат внутреннего искусства?
Цинь Шиши тоже посмотрела ему в глаза. В её взгляде была мягкость. Она долго смотрела, словно столь же долго обдумывала ответ.
Их взгляды встретились, и Цзян Ваньчжоу даже перестал дышать.
— Он… не выжил.
Цинь Шиши отвела взгляд.
Цзян Ваньчжоу выдохнул и тоже посмотрел в сторону. Почему-то вместе с облегчением в сердце промелькнуло и едва заметное разочарование.
— Старшая, примите мои соболезнования.
Цинь Шиши горько улыбнулась.
— Столько тебе рассказала. Не напугала?
— Нет, — мягко ответил Цзян Ваньчжоу.
Подумав, он медленно спросил:
— Старшая, есть ли ещё что-нибудь, что мне нужно сделать?
— Ты должен пообещать мне три вещи. Во-первых, никогда не позволяй «Оде Изумрудной воде» попасть в руки злодея. Во-вторых, никому не говори, что трактат у тебя, чтобы не навлечь на себя беду. В-третьих, как можно скорее выучи его внутренний метод — столько, сколько успеешь. Когда Инь Аотянь восстановится, он обязательно придёт ко мне за местью. Одна я ему не соперница, ты должен помочь. На этот раз нельзя позволить ему снова сеять бедствие в цзянху.
— Да. Этот младший обещает.
Цзян Ваньчжоу поклонился, сложив руки.
Цинь Шиши мягко стряхнула опавший лист с его плеча.
— Поклонись Нань Чангую перед могилой. Раз он передал тебе «Оду Изумрудной воде», можно считать его наполовину твоим учителем.
— Угу.
Цзян Ваньчжоу подошёл к могиле Нань Чангуя, опустился на колени и почтительно трижды стукнулся лбом о землю.
— Старший Нань, будьте спокойны. Этот младший непременно оправдает доверие вас обоих. Я хорошо освою «Оду Изумрудной воде» и ни за что не позволю вашему труду померкнуть.
Стоявшая позади Цинь Шиши не удержалась, и по её лицу скатились две дорожки слёз. Но она тут же вытерла их рукавом.
— Иди. Я ещё немного побуду с ним.
Она посмотрела на Цзян Ваньчжоу и мягко сказала это.
— Хорошо.
Цзян Ваньчжоу кивнул, развернулся и широким шагом пошёл прочь.
— Ваньчжоу.
Он услышал голос и обернулся.
— Мм?
— Ничего. Будь осторожен по дороге.
Хотя Цзян Ваньчжоу удивился, всё же кивнул и ответил:
— Хорошо.
http://bllate.org/book/23998/2921426
Готово:
