Готовый перевод Real Men Don't Do Fake Gay [Interstellar] / Настоящий мужик не играет в гея [Космическая одиссея]: Глава 11

Альфа слегка изогнул губы в улыбке и протянул ему руку:

— Можешь пододвинуться ко мне ближе?

Лу Минцзэ замер на секунду. Альфа тихо усмехнулся и убрал руку:

— Если будешь сидеть так далеко, как я тебе всё расскажу?

Колеблясь, Лу Минцзэ присел на край кровати, и тогда Альфа протянул руку, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке. Лу Минцзэ тут же отскочил назад на два шага:

— Ты… ты что делаешь?!

Днём он только что посмотрел трёхмерное порнографическое кинушко, а теперь один из главных героев того фильма раздевается прямо перед ним — это было чересчур волнительно!

Альфа улыбнулся и ничего не сказал, молча расстегнув пару пуговиц, как раз настолько, чтобы обнажить всю грудь. Он слегка раздвинул одежду в стороны, жестом приглашая Лу Минцзэ подойти:

— Рассказать тебе о своей личности.

Лу Минцзэ скользнул взглядом по его груди и заметил смутные очертания какого-то узора. Он снова присел на край кровати, и на этот раз разглядел всё как следует: на груди у Альфы красовалась огромная татуировка волчьей головы. Она не ограничивалась одной грудью, а тянулась от самого верха до поясницы. Волк выглядел пугающе живым, прорисованы были даже острые клыки и шерстинки.

Лу Минцзэ удивлённо спросил:

— Откуда она? Раньше её точно не было.

Не дождавшись ответа, он поднял голову и обнаружил, что придвинулся к самому Альфе. Тот смотрел на него сверху вниз, и на лице его по-прежнему играла ласковая улыбка.

Лу Минцзэ с невозмутимым видом качнулся назад, и только тогда Альфа заговорил:

— Всё потому, что она умеет скрываться. Это дар. Когда я родился, тотем был размером с кулак, но с возрастом он увеличивался. Пожалуй, это можно считать прямым доказательством наследования чистокровной крови первородных волков.

Лу Минцзэ уцепился за ключевое слово:

— Пожалуй?

— Потому что я и сам не уверен на сто процентов.

Его слова ещё не затихли, как Лу Минцзэ увидел, что волчья голова, проступавшая сквозь кожу, медленно растаяла. Его кожа вновь стала гладкой и ровной.

Альфа продолжил:

— Существует множество теорий о связи между вторичным полом и первородными волками, но все они лишь легенды. Под сомнением даже то, существовали ли эти волки на самом деле — ведь невозможно найти реальных генетических доказательств. В мире больше не осталось ни древних волков, ни чистокровных первородных людей, способных предоставить генетические образцы. Ты помнишь, я рассказывал, чем занимался Мэлоки?

Лу Минцзэ кивнул:

— Он внедрял волчьи гены в человеческие тела…

— Именно. Поэтому я предполагаю, что он тоже пытался отыскать истоки и прародителей.

Закончив говорить, Альфа посмотрел на Лу Минцзэ:

— Он заинтересовался тобой именно потому, что ты полностью лишён крови первородных волков. У тебя нет феромонов, и ты не способен их чувствовать. А что касается анатомического строения…

Альфа сделал паузу и продолжил:

— Полагаю, если бы вы не расстались, следующим его шагом под прикрытием любовных отношений стало бы изучение твоего тела.

Лу Минцзэ:

— …

Как у него получается произносить такие пошлые вещи с абсолютно невозмутимым выражением лица?

— Отсутствие у тебя феромонов очень сближает тебя с древними людьми, у которых не было связи с первородными волками… Конечно, возможно и то, что ты дошёл до вершины эволюции, достигнув стадии абсолютного превосходства, что является полной противоположностью возврату к предкам. В конце концов, никто не может наверняка сказать, является ли присутствие феромонов прогрессом в эволюции или шагом назад.

Но Альфа помнил, как Лу Минцзэ неоднократно упоминал свой родной мир. Было очевидно, что местное мировоззрение кардинально от него отличается. Так что даже если Лу Минцзэ и принадлежал к более развитому виду, вряд ли он жил с ними в одну эпохи — скорее, он казался человеком, прибывшим из будущего или прошлого.

Скачки во времени или пространстве при сегодняшнем высоком уровне развития технологий уже не казались сказкой.

Альфа не стал озвучивать эти мысли, посчитав, что время ещё не пришло:

— Подозрения Мэлоки окажутся куда острее и профессиональнее моих. Держу пари, пока он не докопается до правды, его интерес к тебе не угаснет.

Лу Минцзэ на мгновение прикрыл глаза, успокаивая себя. Голос его прозвучал глухо:

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

Говорит же народ: чем больше знаешь, тем быстрее умрёшь. Альфа явно не принадлежал к тем, кто любит болтать о секретах направо и налево. Зачем он выкладывает ему столько всего… неужели преследует какую-то цель?

Альфа парировал вопросом:

— А зачем ты так хорошо ко мне относишься? Даже пошёл на компромисс с Мэлоки ради моего лечения.

— …

Лу Минцзэ не нашёлся что ответить. Не мог же он заявить, что всё ради того, чтобы затащить его в постель. Впрочем, он отчасти понимал замысел Альфы: у каждого из них были свои цели, и каждый чётко знал рамки дозволенного. В этом мире всегда существуют игры без заранее прописанных правил — всё покрыто туманом, и продолжать ли игру, зависит исключительно от личного желания.

Лу Минцзэ не любил рисковать, но в глубине души оставался заядлым игроком, иначе бы он никогда не связался с теми парнями из Бэйчэна. Он пассивно реагировал на удары судьбы и при этом активно нарывался на неприятности… Лу Минцзэ был ходячим противоречием. Судьба стёрла его былой задор, но характер остался прежним. Столкнувшись с Альфой и ощутив опасность, Лу Минцзэ одновременно почувствовал, как его боевой дух по крупицам возвращается к жизни — и эта перемена приводила его в возбуждение.

Лу Минцзэ вдруг усмехнулся:

— Ладно-ладно, считай, что я ляпнул лишнего.

Альфа тоже улыбнулся:

— Подобную информацию едва ли назовёшь страшной тайной. В мире хватает людей, которые истово ищут истоки — тот же Мэлоки, он ведь тоже ведёт исследования. Что до моей личности, я уверен, ты никому не разболтаешь.

Лу Минцзэ ответил:

— Разумеется, не разболтаю.

Он упёрся руками в кровать, закинул ногу на ногу, откинул голову назад и хмыкнул:

— Тогда теперь-то ты можешь назвать мне своё настоящее имя?

Альфа вовсе не удивился тому, что Лу Минцзэ раскусил его ложь, но всё же произнёс:

— Лу, твоя проницательность меня поражает.

Лу Минцзэ усмехнулся:

— То есть в твоих глазах я всё это время выглядел тупицей?

Он ведь и впрямь поверил байкам Альфы и принял это донельзя простое имя за чистую монету. Но с тех пор, как он узнал, что даже у такого извращенца, как Мэлоки, есть прошлое имя, он твёрдо уверовал: имя Альфа тот наверняка взял уже после прибытия на планету Сноу.

— Конечно нет, это был сюрприз.

Альфа внезапно подался вперёд, сокращая расстояние, и его губы едва коснулись уха Лу Минцзэ:

— Моё полное имя — Остон Хелтиа Николас. И сейчас, от лица семьи Николас, я приношу тебе самые искренние извинения за свою ошибку.

Побочные эффекты от просмотра трёхмерного порнографического кинушка.

Возможно, по привычке, Альфа всегда разговаривал шёпотом. Это был такой способ звукоизвлечения, при котором голосовые связки напрягались минимально — звучало одновременно интимно, сексуально и слегка властно. Он привык отдавать приказы, и даже его извинения звучали так, что отказать было невозможно.

Казалось, из его дыхания сотканы не потоки воздуха, а чистые гормоны.

— Ты мой, и навсегда им останешься.

— Холодный, мрачный запах… словно скованная зимним льдом река под луной. Ледяная вода окутывает его, сжимая в объятиях. На поверхности царит штиль, но под водой бушуют свирепые скрытые течения — стоить опутать человека, и вырваться уже не удастся, увлекая за собой на самое дно тьмы…

Элегантно и опасно.

В сузившихся зрачках Лу Минцзэ отражалось лицо собеседника. Те воспоминания, которые он так старался гнать от себя, хлынули лавиной, сначала лишив способности мыслить, а затем и двигаться. Омега испытывает врожденную покорность перед Альфой — неужели это так ощущается? Даже виртуальный опыт невозможно забыть…

Лу Минцзэ оцепенел всем телом, инстинктивно пытаясь прикрыть затылок, но не мог пошевелить ни единым суставом. Хотя, подумав секунду, он мысленно выругался: какого чёрта он творит, он же не сумасшедший, у него на затылке нет никаких желёз!

Лу Минцзэ думал, что то трёхмерное кинушко не оставит в его психике глубоких следов — пусть даже реалистичное, это всего лишь цифровая симуляция. Но он никак не ожидал, что последствия окажутся настолько сильными — он попросту утратил способность сохранять хладнокровие рядом с этим человеком.

К счастью, Остон не стал долго удерживать эту позу. Закончив фразу, он спокойно отстранился, и Лу Минцзэ наконец смог свободно вздохнуть. Опомнившись, он заметил, что его руки сами собой сжались в кулаки до хруста помятой простыни. Пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, Лу Минцзэ отвёл взгляд, изо всех сил стараясь переключить внимание.

А ведь только что он уловил скрытый подтекст. Строго говоря, Лу Минцзэ вовсе не был глупцом — просто порой ему лениво было думать и заглядывать в самую суть. Но стоило ему включить мозги, как его проницательность возвращалась. Как, например, сейчас: он сразу усмотрел в ситуации массу подозрительных моментов.

Человек, чьё имя приходится скрывать — несомненно личность известная, причём настолько, что оглашение имени мгновенно выдаст его происхождение. А его фамилия и род… Семья Николас, уже от одного названия веет чем-то грандиозным!

Но, к сожалению, планета Сноу отрезана от внешнего мира, местные жители здесь слепы и глухи, так что толку от его имени — ноль.

Только запомнить трудно.

Лу Минцзэ смущённо поскрёб щёку:

— Эм… А покороче можно?

Собеседник на секунду замер, а затем не удержался от смеха:

— Можешь звать меня просто Остон.

Лу Минцзэ снова уточнил:

— Остон — это имя?

— Да, то же самое, что и твой «Лу».

Лу Минцзэ почувствовал себя ещё более неловко:

— Лу — это моя фамилия… А зовут меня Минцзэ.

Он с самого начала понял, что здешняя система имён очень похожа на земную западную, но всё равно никак не мог привыкнуть представляться как «Минцзэ Лу» — звучало как диагноз умственной отсталости.

Остон беспечно приподнял брови:

— Тогда я могу называть тебя по имени?

— …

Лу Минцзэ живо представил, как этот мужчина манящим, хрипловатым шёпотом произносит «Минцзэ»… Черт, нет, он не выдержит. Мурашки и кое-какие другие места в его организме тут же встанут по стойке смирно.

— Ни за что! — Лу Минцзэ резко подскочил на ноги.

Остон никак не ожидал столь прямого отказа и молча посмотрел на него.

Тот инстинктивно поскрёб себя по руке:

— Ты… лучше зови меня А-Цзэ, так меня звали все друзья в прошлом.

— Близкие люди зовут меня Ост, — Остон чуть приподнял брови, вид у него был вполне довольный: — Два слога ведь произносить гораздо удобнее.

Впрочем, какое бы выражение лица он ни принимал, от него всегда веяло теплом — казалось, этот тип доволен жизнью в любую секунду.

Лу Минцзэ слегка кашлянул, чувствуя, как его лицо начинает подозрительно нагреваться.

В этот момент в дверь неожиданно постучали, избавив Лу Минцзэ от неловкости. Он быстро подбежал к выходу и распахнул створку — на пороге стояла тётушка Вуд с корзинкой ужин наперевес.

Стоило Лу Минцзэ увидеть улыбку на её лице, как у него нехорошо ёкнуло в груди. Напустив на себя мужественный вид, он выдавил:

— Тётушка? Чего это вы так поздно пришли?

Тётушка Вуд бросила на Лу Минцзэ косой взгляд, отпихнула его в сторону и шагнула в комнату. Её глаза тут же упёрлись в лежащего на кровати Остона и заблестели так ярко, будто она собиралась превратиться в горного духа.

Лу Минцзэ поспешил следом:

— Тётушка…

Улыбаясь во весь рот, тётушка Вуд даже не оборачиваясь сунула корзинку Лу Минцзэ в руки:

— Вернулись так поздно и небось ещё не ужинали? Давай-давай, еда совсем остынет, ступай расставляй приборы.

— Я вообще-то уже поел…

Тётушка Вуд вздернула подбородок, указывая на Остона:

— Я про него. В таком состоянии, как он может питаться одной варёной тыквой?

Что за бред? Ещё недавно она была подозрительна до крайности, а теперь взгляните — и следа от неприязни не осталось.

Лу Минцзэ внутренне недоумевал, но возразить не смел. Он лишь предостерегающе покосился на Остона, надеясь на его сообразительность. Тот в ответ одарил его «умным» взглядом. Успокоенный Лу Минцзэ с ухмылкой потащил корзинку:

— Ладно-ладно, понял, пошёл накрывать на стол.

Тётушка Вуд присела на табурет чуть подальше от кровати и с материнской нежностью уставилась на Остона:

— Детка, тебе уже лучше?

Остон с покорным и кротким видом кивнул:

— Намного, спасибо за заботу. А вы…

— Ох, я тётушка Лу. Парень этот хлебнул лиха, так что для него я почти мать, можешь не церемониться. Как же тебя угораздило так пострадалеть? Что врач сказал?

Взгляд Остона стал мягким, а манеры — послушными:

— Долгая история… Но спасибо А-Цзэ, иначе я даже не представляю, что бы со мной стало.

Он мастерски умел располагать к себе людей, причём подход к сверстникам и к старшим поколениям у него кардинально различался. Особенно легко давалось умиление пожилых женщин — стоило мужчине проявить капельку слабости, как в них просыпалось сострадание.

Сострадание… Разве это не первый шаг к симпатии?

Тётушка Вуд с ошеломленным и озадаченным видом переспросила два слога:

— А… А-Цзэ?

Остон чуть опустил ресницы, на его лице промелькнула застенчивая улыбка, и он перевёл взгляд на Лу Минцзэ:

— Это наша с ним… ну, можно сказать, небольшая договоренность.

Тётушка Вуд тут же всё поняла, и её улыбка вмиг стала искренней:

— Ах вот вы о чём! Значит, это Лу спас тебя? Вот паршивец… Он такой уродился: душа нараспашку, вечно суёт нос куда не просят.

Остон охотно согласился, поддержав её слова похвалой:

— Да, у него сильное чувство долга, он отличный человек.

Услышав это, тётушка Вуд пришла в полный восторг и принялась разглядывать Остона так, будто он уже был частью семьи:

— Хороший парень! А как тебя зовут? Сколько тебе лет? Женат?

— Меня зовут… можете звать меня Ост.

Закончив, он снова бросил взгляд на Лу Минцзэ и с улыбкой добавил:

— Думаю, я немного постарше него.

Тётушка Вуд расцвела ещё сильнее. К тому же смазливая внешность Остона, хорошие манеры и грамотная речь заставили её шкалу симпатии к нему взлететь до небес:

— Ой, и правда, и правда! Я сразу поняла, что ты постарше. Лу уже за двадцать, а до сих пор не женат, хотя раньше у него бывали парочка ухажёров, да только…

— Тётушка! Тётушка! Тётушка!

Лу Минцзэ в панике прервал её на полуслове, подлетел к ним с тарелками в руках и схватил женщину за рукав:

— Ладно вам, хватит расспросов! Кто же начинает допрос с порога, вы прямо как на регистрацию в полицию пришли, палите вопросами из пулемёта, человек ведь подумает, что у нас в доме совсем манер нет.

— И правда… Гляди-ка на меня, а парень-то голодный, давайте-ка садитесь за стол.

Тётушка Вуд уже позволила Лу Минцзэ оттащить себя в сторону:

— Да ты что завёлся, я же о тебе переживаю.

Лу Минцзэ едва не закатил глаза к потолку — чем больше вы переживаете, тем труднее всё расхлёбывать.

Он от начала до конца слышал весь разговор между тётушкой Вуд и Остоном. Опуская подробности содержания — неужели тётушка не заметила, как этот пройдоха вытягивает из неё информацию? Мало того, что он ловко обошел тему причин своих травм, так ещё и отвечал на вопросы сплошной водой.

А вот тётушка Вуд выложила ему кучу полезных сведений, даже про его возраст сболтнула… Пройдёт ещё немного времени, и она в красках распишет, как выловила его из сточной канавы!

Нет, сами по себе эти факты не были секретом, просто… Остон человек чертовски опасный. Лу Минцзэ ещё во время прошлых разговоров понял: если тот сам не захочет чем-то поделиться, клещами из него не вытянешь ни слова.

Лу Минцзэ принялся выталкивать тётушку Вуд к двери:

— Я ведь не ребёнок, идите-ка домой, я сам во всём разберусь!

Оказавшись за порогом, тётушка Вуд с упрёком хлопнула его по рукам:

— Нашёл себе кралю, так сразу тётушка помешала! Смотри у меня, в следующий раз никаких вкусняшек тебе не приготовлю.

Лу Минцзэ чувствовал себя жутко несправедливо обиженным:

— Да с чего вы взяли?! Он мне не бойфренд!

Не говоря уж о том, что они ещё и не начинали встречаться, а даже если б отношения и заладились, в худшем случае это были бы просто постельные партнёры!

Тётушка Вуд лукаво улыбнулась, состроив многозначительную физиономию, и соединила кончики указательных пальцев:

— Ой-ой-ой, ещё и смущается. Я же из окна всё видела, вы двое так миковались…

Лу Минцзэ вспомнил, как Остон внезапно наклонился к самому его уху, и со стороны это действительно выглядело так, будто они трутся носами… Он понимал, что оправдываться бесполезно, поэтому принялся ластиться и капризничать, изо всех сил успокаивая тётушку, пока наконец не выпродворил её.

Стоило тётушке Вуд уйти, как Лу Минцзэ решительно захлопнул дверь, резко развернулся и в упор уставился на Остона.

Тот выглядел невинно, а на губах играла улыбка — казалось, он совершенно не понимает причин гнева Лу Минцзэ. Он невозмутимо взял с тарелки тыквенную лепёшку, изящно откусил кусочек и произнёс:

— Вкусно. Будешь?

Черт возьми, кто просил тебя тереть мне спину…

Так или иначе, Остон всё-таки остался.

— Сейчас я вкратце объясню тебе устройство твоего временного жилья. Вот здесь ванная, за ней туалет, снаружи — кухня. Поскольку она открытого типа, уходя и заходя, не забывай закрывать раздвижную дверь, чтобы кухонные запахи не летели в комнату…

Лу Минцзэ задвинул кухонную дверь и повернулся к Остону:

— Впрочем, тебе вряд ли придётся заходить на кухню, готовить буду я.

Тот послушно кивнул:

— Хорошо.

Пока раны Остона окончательно не заживут, какое-то время им придётся жить под одной крышей, поэтому ради сохранения мирной атмосферы Лу Минцзэ посчитал нужным сразу оговорить некоторые правила.

Лу Минцзэ с улыбкой посмотрел на Остона:

— Сам видишь, кровать у меня всего одна. Поскольку ты ранен, ухаживать за тобой вроде бы должен я, но если я долго сплю на диване, то становлюсь раздражительным и даже теряю способность разделывать туши. Поэтому мы вводим строгое правило: кровать по очереди каждые сутки.

Остон не имел возражений:

— Весьма разумно. Есть ещё требования?

Лу Минцзэ сначала хотел заявить, что приличный мужчина не должен сидеть у кого-то на шее, и если тот хочет остаться у него, придётся отрабатывать, трудиться. Но, подумав, сообразил: как только парень подлечит раны, ему всё равно придётся уходить, а сейчас в таком полуразобранном состоянии от него всё равно толку ноль, только путаться под ногами будет — и озвучивать это требование не стал.

— Пока всё. Вспомню что-то ещё — добавлю.

Закончив говорить, Лу Минцзэ внезапно осознал: если Остон уйдет сразу после выздоровления, то его план затащить его в постель накрывается медным тазом… Разве у него не останется шанса?

…В общем, в любом случае потрахаться с ним надо обязательно, он ведь не какой-нибудь святоша без земных желаний.

Конечно, это было лишь первое впечатление. Проведя с Остоном несколько дней, Лу Минцзэ постепенно начал замечать, что тот всё больше и больше действует ему на нервы.

Остон, казалось, с рождения привык, чтобы за ним ухаживали. Каждый день, пока Лу Минцзэ уходил на работу, Остон отсыпался дома. Лу Минцзэ возвращался и вставал к плите, Остон ждал ужина. После еды Лу Минцзэ убирал со стола и мыл посуду, а Остон просто сидел рядом и наблюдал… Единственной его физической активностью были неспешные прогулки для пищеварения да курс реабилитационных упражнений.

Черт подери, он что, сюда на курорт приехал? Никакого чувства вины за то, что сидит у кого-то на шее, ведёт себя как барин! Если бы Лу Минцзэ и впрямь завёл себе альфонса на содержание — ради бога, содержал бы. Пусть даже Остон и Альфа, но для человека без феромонов вроде Лу Минцзэ вторичный пол не имеет никакого значения, а учитывая нежную кожу и смазливую мордашку Остона, он вполне годился на роль домашнего любимца.

Но что в реальности? Остон оказался на редкость правильным джентльменом, который при взгляде на Лу Минцзэ вечно источал ауру чистой товарищеской любви, словно и в мыслях не держал ничего подобного.

http://bllate.org/book/24011/2752674