Готовый перевод Real Men Don't Do Fake Gay [Interstellar] / Настоящий мужик не играет в гея [Космическая одиссея]: Глава 12

Лу Минцзэ был добропорядочным и законопослушным гражданином, который ни за что не стал бы принуждать кого-то к близости против воли. Ему даже намекать на подобное казалось выше собственного достоинства, поэтому, несмотря на несколько дней совместной жизни, их отношения по-прежнему напоминали союз хозяина и постояльца.

Нет! Скорее уж отношения служанки и молодого господина! Причём прислуживать приходилось ему самому!

Как же злит. Раз не даёт... тогда с какой стати он так хорошо к нему относится?

На душе у Лу Минцзэ скребли кошки, к тому же в последнее время появилось какое-то странное, беспричинное раздражение — его всё жутко нервировало. Совокупность этих факторов заставила Лу Минцзэ окончательно потерять душевное равновесие, и в один прекрасный день, вернувшись домой и завидев холодные, пустые кастрюли да тарелки, он решил без лишних уговоров порвать с Остоном.

Бац!

Как-то раз Остон сидел у входа, грелся на солнышке и играл с псом. Грохот от брошенной утвари привлёк его внимание, он обернулся и увидел, что Лу Минцзэ сверлит его взглядом с улыбкой до ушей. Инстинктивно почувствовав неладное, Остон слегка похлопал полковника по голове и молча посмотрел на Лу Минцзэ.

Как твоя рана?

Остон моргнул:

— Гораздо лучше.

— Так, может, тебе уже пора начать хоть какой-то работой заниматься?

Улыбка Лу Минцзэ стала ещё мягче:

— Я целыми днями на улице под солнцем и ветром горбачусь, а вы, молодой господин, дома прохлаждаетесь, объедаетесь, птичек разглядываете да с собакой гуляете, а? Возомнили себя ушедшим на покой высокопоставленным чиновником?

Остон понятия не имел, что такое ушедший на покой чиновник, но догадывался, что ничего хорошего в этих словах нет.

— С завтрашнего дня пойдёшь со мной на рынок торговать мясом!

Остон наконец сообразил, чем именно недоволен Лу Минцзэ: тот упрекает его в бездельи? Поразмыслив, Остон с обречённым видом ответил:

— Но я ничего не умею.

Услышав это, Лу Минцзэ едва не взлетел на воздух от гнева. Он со злостью швырнул ножи в раковину, подняв целый каскад звонкого металлического лязга. Свирепо зыркнув, он выпалил:

— Да кто рождается мастером на все руки?! Ладно, не умеешь, говоришь? Тогда я раздену тебя догола и поставлю у входа в качестве вывески — пусть народ глазеет и зазывает покупателей бесплатно!

Высказавшись, он недовольно пробормотал себе под нос что-то невнятное и удалился: от этого Поковника хоть какая-то польза — и поручение выполнит, и дом посторожит, а этот паразит только и умеет, что даром рис жрать... Тц.

Остон, видимо, был слегка обескуражен и в тот момент не нашелся что ответить. Весь оставшийся день он хранил молчание, лишь отрешённо сидел на пороге, словно размышляя о смысле жизни.

В тот день Лу Минцзэ не стал готовить обед, перекусил оставшейся с утра холодной картошкой и снова ушёл. В последнее время хлопот с бизнесом было столько, что даже на готовку не оставалось настроения. Что же до утреннего инцидента... проработав весь день напролёт, он давно позабыл, что вообще говорил. Остон и в обычные дни отличался молчаливостью, а после того случая и вовсе замкнулся в себе, но Лу Минцзэ был слишком занят разноской свиных голов одному хозяину да свиных копыт другому, чтобы придавать этому большое значение.

Два дня спустя вечером Лу Минцзэ на собственном опыте прочувствовал всю мудрость поговорки о том, что ехать можно куда угодно, но разбрасываться словами не стоит.

В тот момент Лу Минцзэ сидел в ванне, смывая пену с головы. Он поливал макушку из душа, как вдруг кто-то вошёл в ватную комнату. Зрение из-за мыла было нечётким, но слух не подвёл: шаги были то глуше, то звонче — это явился Остон.

Стирая пену с лица, Лу Минцзэ бросил:

— В чём дело?

Собеседник ничего не ответил. Не успел Лу Минцзэ повернуть голову, как услышал щелчок поворачивающегося замка.

Этот металлический звук отозвался эхом прямо у него в сердце.

Рука, сжимавшая лейку душа, судорожно сжалась. Э-э... неужели этот парень внезапно всё понял и решил проявить такую инициативу?

Прошло немало времени, но вокруг стояла тишина. Лу Минцзэ торопливо выключил душ, потёр лицо и увидел, что Остон с совершенно бесстрастным выражением лица принёс маленький табурет, поставил его у края ванны и уселся.

Собеседник одарил его улыбкой и протянул руку:

— Повернись.

— Зачем?

Не удостоив его объяснениями, Остон крепко ухватил его за плечи и зафиксировал на месте. Лу Минцзэ рефлекторно дёрнулся, пытаясь вырваться, но Остон придавил его к дну ванны так, что он не мог даже шелохнуться.

Лу Минцзэ испытал сильнейшее потрясение. Остон никогда прежде не демонстрировал склонности к насилию — вежливый, изысканный, почти утончённый, он создал у Лу Минцзэ обманчивое впечатление, будто все эти легенды о невероятной физической силе Альф — лишь пустые байки, и перед ним точно такой же слабак. Но что ещё важнее, казалось, Остон даже не приложил усилий, так почему же он оказался полностью парализован?

Столкнувшись с этим на практике, Лу Минцзэ был вынужден сурово взглянуть правде в глаза: физическая мощь противника действительно превосходила его собственную.

Это невольно заставило Лу Минцзэ вспомнить тот не поддающийся описанию трёхмерный голографический фильм. Тогда... тот самый Альфа точно так же расправился с ним в виртуальном пространстве, не оставив ни единого шанса на сопротивление. Раньше он думал, что это лишь дурацкие шуточки Мэлоки, но теперь выходило, что перед ним была истинная сила этого человека?

Опираясь на бортик ванны, Лу Минцзэ попытался встать, но Остон налёг сверху и целиком погрузил его в воду, взметнув целые брызги. Инстинктивно желая позвать на помощь, Лу Минцзэ вовремя прикусил язык — противник не излучал убийственной жажды, а поднимать панику казалось слишком позорным.

Обе руки Лу Минцзэ оказались прижаты Остоном за спиной. Он мог лишь плашмя лежать в воде, изо всех сил задирая подбородок, чтобы нос и рот оставались над поверхностью, и потому попытался сохранить хотя бы видимость невозмутимости:

— Чего тебе надо?

Остон, устроившись на табурете, подался чуть вперёд, сокращая дистанцию до минимума:

— Хочу сделать что-нибудь полезное. Разве ты не жаловался, что я ем даром?

...Да разве он говорил что-то подобное про дармовой рис?!

Повернуться Лу Минцзэ не мог, но отчётливо чувствовал, как по его спине скользнули мягкие, уверенные движения — скорее даже поглаживания или растирания. Широкая ладонь легла ему на затылок, а затем плавно, неторопливо поползла вниз по позвоночнику, до самого копчика.

От этих касаний по спине Лу Минцзэ побежали мурашки. Его спина была невероятно чувствительной, он с трудом переносил даже обычные прикосновения, не говоря уже о таком. К тому же подобная поза — лицом вниз и спиной к обидчику — слишком живо воскрешала в памяти события того самого виртуального пространства...

Это... это уже чересчур будоражило кровь, вынести такое было выше его сил!

Совершенно игнорируя мысли Лу Минцзэ, Остон почувствовал, как напряжённые под его рукой мышцы слегка обмякли, хотя кожа всё ещё оставалась натянутой как струна. Поняв, что Лу Минцзэ прекратил сопротивление, Остон едва заметно улыбнулся, взял лежавшее рядом мыло и принялся намыливать его спину.

Скользкая пена легла на кожу, а искусные движения Остона и правда давали необыкновенное расслабление.

Вот только... неужели всё этим и ограничится?

Пролежав на краю ванны добрую минуту и обнаружив, что гость перешёл к оттиранию грязи, Лу Минцзэ наконец заподозрил неладное. Похоже, это вовсе не прелюдия к какой-то пикантной истории, а...

— Ты... что ты делаешь?

— Мою тебя.

Мытьё. Точно, самое обыкновенное мытьё спины.

Сполоснув его верхнюю часть тела из душа, Остон отдал приказ:

— Вытяни ноги.

Остатки напускного спокойствия Лу Минцзэ испарились окончательно, его лицо помрачнело пуще прежнего:

— Кто просил тебя меня мыть?! Ты ещё и ноги собрался тереть, да ты... Не нужно мне твоё мытье! Отпусти!

Как ни приятно было поначалу, в глазах Лу Минцзэ это выглядело не удовольствием, а жутчайшим издевательством.

И с чего этот молчун вдруг решил заняться таким...

Голос Остона раздался прямо над ухом:

— Разве ты не упрекал меня в бесполезности? В некоторых вещах я и правда не силен и не знаю, чем могу помочь. Но как-то раз я вычитал в одной старинной книге, что древние люди практиковали совместное мытьё. Хоть смысла этого действа я до конца не понял, но судя по тому, как ты...

Остон на секунду умолк:

— Кажется, получал удовольствие.

...Да в каком месте ему это нравилось?!

Легким движением подхватив Лу Минцзэ за руки, Остон без труда вытащил его из воды и прижал к себе. Одной рукой он надежно зафиксировал его руки перед грудью, а другую опустил ниже пояса:

— С сегодняшнего дня я буду мыть тебя каждый день.

Забыв обо всяких спорах, Лу Минцзэ отчаянно забарахтался в ванне. Но запястья были зажаты как в тисках, а ноги удерживала тяжелая ладонь, так что все попытки вырваться не принесли ни малейшего результата. Чуть ли не закипая от ярости и напрочь забыв о гордости, Лу Минцзэ продолжал трепыхаться и орать:

— Отпусти меня, мать твою! Не нужна мне твоя баня!

Руки Остона держали его крепко, словно клещи, а тихое хмыканье заставило его грудную клетку слегка завибрировать:

— В той книге было написано, что древние мелкие животные состояли в определённом родстве с людьми и тоже сопротивлялись купанию. Ты так яростно бьешься... неужели это атавизм? Судя по всему, предки у нас всё-таки разные...

— ...Сам ты атавизм, твою мать! Перестань... не трогай, чёрт побери! Больше не надо мне никакой работы!

Остон с бесстрастным видом опустил глаза:

— Так нельзя. Если я не найду себе занятие, ты ведь снова решишь выставить меня нагишом в качестве вывески у порога. Пожалуйста, побудь смирно, а то из-за твоих пинков середина останется немытой.

Да он ещё и середину помыть собрался?!

Вся воля Лу Минцзэ растаяла под этими прикосновениями. Поняв, что силой тут ничего не добьешься, он был готов хоть на колени пасть и умолять о пощаде:

— Я виноват, я просто ляпнул не подумав... Пошутил я, правда! Дружище, давай поговорим по-хорошему... Ой! Прекрати трогать!

...Ублюдок чёртов!

Трудовое перевоспитание, часть вторая: кормление свиней

На этот раз Остон задел Лу Минцзэ за живое. Тот ворочался с боку на бок в постели, не в силах сомкнуть глаз от переполнявшего его чувства обиды. Ни свет ни заря следующего дня Лу Минцзэ вскочил, наскоро сколотил из деревяшек костыли и буквально стащил Остона с кровати.

Приподнявшись, Остон сонно моргал:

— Что случилось?

На сей раз чары прекрасного лица не возымели действия. Сдернув одеяло, Лу Минцзэ скомандовал подниматься:

— Я всё обдумал: больше никаких купаний, и рекламной вывеской ты у меня тоже не будешь! С сегодняшнего дня отправляешься со мной на работы, а чему не умеешь — научу лично!

Не поверю, что не смогу заставить его шевелиться.

Остон обладал на редкость покладистым нравом: как бы грубо Лу Минцзэ с ним ни обращался, в ответ он никогда не сквернословил. Точнее, благодаря безупречному воспитанию он крайне редко выходил из себя и почти всегда сохранял мягкое, лучезарное выражение лица.

Выслушав требования, Остон послушно кивнул, и едва рассвело, хромая на костылях, поплелся вместе с ним продавать свинину.

Торговую точку они развернули чуть дальше от дома, чем обычно. Погода стояла холодная, поэтому оба кутались в огромные шарфы и разворачивали лица только на время работы. Теперь покупатели могли отчетливо разглядеть их обоих. Сам Лу Минцзэ всегда считался парнем видным, но рядом с Остоном он заметно проигрывал.

Лу Минцзэ слыл в округе известным неудачником в сердечных делах. Когда соседи увидели, как он вывел на рынок чертовски привлекательного Альфу торговать свининой, их первой реакцией были вовсе не поздравления, зависть или злость, а глубокомысленные размышления о том, не собирается ли кто-то поблизости в ближайшие дни пробудиться в качестве Омеги.

В этом отношении Лу Минцзэ неизменно служил маяком: стоило ему завести бойфренда, как где-то поблизости тут же объявлялся новоиспеченный Омега, да так удачно, что бедный Альфа неминуемо попадал под чужое влияние.

Тетушка Вуд, судя по всему, тоже наслушалась этих сплетен. Во второй половине дня она вихрем примчалась на рынок как раз в тот момент, когда Лу Минцзэ приступил ко второму этапу трудового перевоспитания Остона — кормлению свиней.

Едва завидев Остона, который на костылях с трудом тащил тяжелое ведро с хрючевом к свинарнику, женщина действовала решительно. Схватив валявшуюся под рукой метлу, тетушка Вуд от души огрела ею Лу Минцзэ. Ну что за безмозглый твердолобый юнец! Сколько раз его предавали, а ума так и не прибавилось — еще толком не приручил возлюбленного, а уже тащит напоказ и строит свирепые рожи! Так ведь и спугнуть недолго!

Конечно, по-настоящему бить она не собиралась — из десяти ударов восемь проходились мимо цели, так, для видимости.

Отпрыгнув в сторону и увертываясь от ударов, Лу Минцзэ возмущенно завопил:

— Вы за что меня бьете?!

Распаленная тетушка Вуд возмутилась:

— Старик Джон говорил, будто ты заставил Оса тащиться с тобой на рынок торговать мясо, но я не верила! А теперь гляжу — и правда заставил! У него же ранение толком не зажило, как тебе вообще в голову пришло таскать его позорить напоказ!

А если на такого писанного красавца-Альфу кто-то глаз положит — что тогда делать?! Высококлассных Омег нынче кот наплакал, зато алчных бет вокруг хоть отбавляй!

Лу Минцзэ, разумеется, был глух к скрытым намекам тетушки Вуд и отчаянно защищался:

— Да его рана зажила давным-давно! Работник из него отменный, к тому же Альфа — что плохого в том, что он помогает мне на рынке? Он же просто стоит рядом и деньги принимает, никакой тяжелой работы! Я-то каждый день горбачусь, и что-то никто меня не жалеет! Я вам вообще родной сын или кто?

Охраняя кроткую улыбку на лице, Остон, опираясь на изготовленные Лу Минцзэ костыли, зачерпнул ведра порцию еды и широким жестом плеснул ее перед собой:

— А-Зэ прав, моя рана действительно зажила, и выполнять посильную работу — это совершенно нормально.

Ближайшая к забору свинья получила порцию прямо в пятачок, тут же была сбита с ног соседями по станку, а остальные сородичи с визгом бросились вперед, разевая пасти на несчастную товарку.

Заметив это издалека, Лу Минцзэ испустил вопль отчаяния:

— Да ты сдурел!

Забыв о страхе перед тумаками, он подбежал с палкой и принялся отгонять озверевших животных, на ходу отчитывая помощника:

— Ты совсем дурной?! Не видишь, где корыто стоит? Обязательно прямо в морду заливать с таким сервисом? Может, тебе еще шланг в глотку сразу засунуть...

Остона словно окатили ледяной водой. Поджав губы с самым жалким видом, он зачерпнул новую порцию баланды, на этот раз аккуратно вылив её в корыто, и тихо произнес, глядя в землю:

— Не сердись. Раньше я этим не занимался, но быстро научусь.

Сердце Лу Минцзэ ёкнуло. Разумеется, в ту же секунду тетушка Вуд взмахнула метлой:

— Лу! С каких пор ты стал таким хамом, а?! Как можно так разговаривать с близким человеком! Совсем от рук отбился... Ну погоди, я тебя сейчас проучу! А ну немедленно извинись перед Осом!

Сорвавшись с места, Лу Минцзэ отбежал на добрых полсотни метров. Его раздувшиеся от злости щеки делали его похожим на жабу, и он завопил во всю мочь:

— Да он специально!

Манипулятор! Настоящий манипулятор — вот кто такой этот Остон! Но почему тетушка Вуд так легко поддается на его провокации? Неужели ее психологическая защита настолько хрупка?!

Проигнорировав вопли Лу Минцзэ, тетушка Вуд с матушкиной заботой забрала ковш из рук Остона и принялась его утешать:

— Ничего страшного, милый, не принимай слова этого балбеса близко к сердцу. У тебя же еще раны не зажили, иди присядь вон там, отдохни. Посмотри на свои руки — разве это руки для тяжелой работы... Если он снова вздумает обижать тебя, сразу жалуйся тетушке, уж я с ним разберусь.

С этими словами она мягко оттеснила его в сторону.

Остон попытался вежливо отказаться, но под нажимом тетушки Вуд сдался и, бросив виноватый взгляд на Лу Минцзэ, послушно удалился. Лу Минцзэ оставалось лишь бессильно наблюдать, как Остон с независимым видом усаживается греться на солнышке. Внезапно ему расхотелось работать — хотелось лишь наподдать этому паразиту. С чего это после его появления собственный авторитет в семье рухнул ниже плинтуса?

И ведь этот гад — Альфа, почему он бездельничает? Подумать только: разве это руки не для тяжелой работы? Выходит, его собственные руки созданы лишь для каторжного труда?!

Терзаемый тяжелыми мыслями, Лу Минцзэ дождался ухода тетушки Вуд, подсел к Остону и сквозь зубы процедил предупреждение:

— Если ты еще хоть раз состроишь из себя сироту перед моей тетушкой, я выставлю тебя за дверь.

Остон хранил молчание. На нем всё еще были поношенный ватник и ватные штаны Лу Минцзэ, так что, как бы благородно ни выглядело его лицо, издалека он походил на обычного старика, греющегося на завалинке. Не дождавшись ответа, Лу Минцзэ ощутимо ткнул его локтем в бок:

— Ты меня слышишь? Хватит прикидываться глухим. Предупреждаю, со мной шутки плохи, вздумаешь еще раз фиглярничать — пожалеешь.

Получив пару толчков, Остон слегка поморщился и, прижав руку к боку, неожиданно тихо рассмеялся:

— В последнее время ты сам не свой.

Лу Минцзэ искоса бросил на него взгляд:

— Еще бы, после таких-то подстав.

— Правда?

Остон обронил эту фразу с загадочной интонацией, впрочем, не ожидая ответа — судя по всему, нужный вывод он уже сделал сам:

— С самого возвращения из Месфата ты ходишь как на иголках. Что-то тревожит?

Услышав это, Лу Минцзэ на мгновение замер. Проведя тыльной стороной ладони по носу, он молча уставился вдаль.

Там, на самом горизонте, где сходились снег и тучи, высился исполинский монумент — меч, выкованный из чистой бронзы.

На самом деле его действительно кое-что беспокоило: тот человек в черном, повстречавшийся ему в Месфате, никак не шел у него из головы.

Южный и Северный города издавна придерживались негласного правила не лезть в чужие дела. Если они до сих пор кое-как уживались рядом, то отчасти потому, что Южный город был слишком беден, и попытки навести здесь свои порядки обошлись бы дороже любой добычи. Но главная причина крылась в существовании «Меча Сноу».

Сколько себя помнил Лу Минцзэ, все вокруг говорили о «Мече Сноу», хотя воочию его не видел никто. Старики поговаривали, что этот страж оберегает мир на планете Сноу уже двести лет.

Строго говоря, это не был конкретный меч — по крайней мере, в представлении Лу Минцзэ имя могло принадлежать титулу, определенному человеку или даже служить олицетворением некоего духа.

Однако «Меч Сноу» существовал не только в виде красивых легенд. Двести лет назад в Месфате объявилась банда закоренелых пиратов. Они не просто промышляли грабежами и убийствами — бандиты торговали людьми, не делая различий между смазливыми Омегами и привлекательными Альфами. Но обосновавшись на планете Сноу и поняв, что на севере им делать нечего, преступники перенесли свой прицел на бедный Южный город.

Эти люди ни во что не ставили местную полицию — здешние патрульные не стоили и ломаного гроша. Словно волки среди овечьего стада, бандиты творили бесчинства, жгли, грабили и убивали, а однажды даже надругались над недавно пробудившимся Омегой.

Организмы Омег намного хрупче человеческих женщин с Земли: единожды пройдя через метку, они теряли способность соединяться с кем-либо еще, а насильственная связь неминуемо вела к медленному угасанию и смерти. Помеченный Омега навеки превращался в безвольное приложение к своему хозяину. Те мерзавцы обманом и силой отобрали парнишку у родителей, а затем преподнесли в дар главарю Северного города.

Старики, женщины и дети Южного города не могли дать отпор пиратам — любые попытки сопротивления карались с небывалой жестокостью. И когда в сердцах людей уже поселилось отчаяние, явился «Меч Сноу». Одной темной ночью он перерезал всех бандитов до единого. Ранним утром горожане обнаружили заледеневшие трупы разбойников, багровые от замерзшей крови сугробы и вонзенный прямо в снег бронзовый меч, покрытый ледяной коркой из крови врагов.

Это событие потрясло весь Южный город, ведь в ту ночь никто не услышал ни единого звука борьбы — пираты погибли в абсолютной тишине. Поговаривали, будто сам бог ниспослал небесного карателя на землю грешников.

С тех пор карающий меч правосудия возвышается на Центральной площади Южного города. Выкованный из бронзы, он стал символом веры для всех местных жителей.

Лу Минцзэ тоже преклонялся перед «Мечом Сноу», но... в конце концов, с тех пор прошло уже столько лет, а легендарный страж так больше ни разу и не объявился.

http://bllate.org/book/24011/2752675