Готовый перевод Real Men Don't Do Fake Gay [Interstellar] / Настоящий мужик не играет в гея [Космическая одиссея]: Глава 13

Лу Мицзэ погрузился в свои мысли, как вдруг тыльную сторону его ладони укрыло мягкое тепло. Лу Мицзэ опешил и перевёл взгляд на хозяина этой руки: Остон смотрел на него своими серыми глазами с нежностью.

— Не бойся. Что бы ни случилось, я разделю это с тобой.

Лу Мицзэ замер, его сердце на мгновение пропустило удар. Он быстро пришёл в себя и как ни в чём не бывало попытался вытянуть руку обратно:

— Ничего. Наверное, мне просто показалось...

Его рука не успела и наполовину выскользнуть, как её снова перехватили. Слова Лу Мицзэ застряли в горле. Остон не смотрел на него, но крепко сжимал всю его ладонь в своей. Заметив, что Лу Мицзэ уставился на его лицо, он чуть сильнее сжал пальцы, а затем постепенно ослабил хватку, лишь легко обхватывая его ладонь.

Лу Мицзэ почувствовал себя неловко. Его пальцы слегка подожались, пытаясь высвободиться из хватки Остона:

— ...Чего ты делаешь?

Остон внезапно улыбнулся, протянул руку и, обхватив обе руки Лу Мицзэ, сложил их ладонями вместе, заключая в свои:

— Смотрю, твои руки совсем ледяные. Дай-ка я их согрею.

— ...

— С замёрзшими руками ведь и нож не удержишь, какая уж тут торговля.

Договорив, Остон бросил взгляд на небо:

— Впрочем, не пора ли нам возвращаться? Ты проголодался?

Лу Мицзэ словно под воздействием чар кивнул, а затем, будто ошпаренный, резко вскочил на ноги, выдернув руку из ладони Остона.

Он отвернулся и тихо пробормотал:

— Ладно... Уже и так намного теплее, пошли назад.

Остон слегка улыбнулся, поднялся, опираясь на костыли:

— Хорошо, пошли.

После того полудня Лу Мицзэ стал замечать, что между ним и Остоном что-то неуловимо меняется. Впрочем, если подумать как следует, менялся на самом деле лишь его собственный настрой.

Возможно, он сам бессмысленно связал Остона с тем «Альфой» из виртуального пространства. И хотя он старался изо всех сил выбросить тот день из головы, человеческие чувства порой не подчиняются собственной воле. Лу Мицзэ не мог понять, исходят ли эти так называемые «тонкие чувства» к Остону от самого Остона или от нежного «Альфы» из виртуальной реальности. Он чувствовал себя совершенно потерянным.

Конечно, Остон тоже был нежен. Именно благодаря этой нежности, которую тот время от времени проявлял, Лу Мицзэ и предавался лишним размышлениям. Но он чувствовал, что этот человек — мастер лжи. Например, свою двуличную сторону он показал ему намеренно, так была ли вся проявленная им нежность тоже нарочитой?

Лу Мицзэ не был уверен. Он мог лишь сделать вывод: если бы Остон не захотел, он, пожалуй, как и тетушка Вуд, продолжал бы считать его просто добрым и мягким по характеру Альфой.

Как же страшно, когда этот мужчина способен сам решать, каким предстать перед чужими глазами. Наверняка даже его нынешнее двуличие — вовсе не его истинное лицо.

Лу Мицзэ с досадой едва не бился головой о стену: он чувствовал, что ему не переиграть этого Альфу.

Но, подумав еще немного, он задался вопросом: даже если бы и переиграл, какой в этом толк? В конце концов, он же не кусок мяса в зубах какого-нибудь Омеги? Зачем он вообще во всё это ввязывается... Кроме мимолётной плотской связи, лучше и впрямь не забивать себе голову лишним.

И верно, лишь бы страсть утолить, и хватит.

Раны Остона заживали гораздо быстрее, чем прогнозировал Мелоки. Меньше чем через неделю после возвращения из Северного города он уже мог свободно сгибать пальцы, так что шина на них стала даже лишней. Вот только Лу Мицзэ пока не решался снимать швы: Мелоки велел носить фиксатор по меньшей мере две недели, а прошло всего несколько дней — что делать, если они снова разойдутся?

Остон помахал рукой перед самым носом Лу Мицзэ, так и не дождавшись от того никаких действий, и шевельнул пальцами прямо в шине:

— Мой организм крепче обычного, всё в порядке.

Лу Мицзэ вспомнил белый волчий тотем на его теле. Он всё ещё помнил облик того зверя: особенно длинные клыки выдавали в нём хищника не самого простого пошиба. Неужели он потомок какого-то редкого вида? Колеблясь, Лу Мицзэ бросил на Остона взгляд и в конце концов принялся разрезать нитки на его руке — если рана откроется снова, он всё равно не потащит его в больницу. Взрослый человек должен сам отвечать за свои решения.

Когда шину сняли, Остон легко пошевелил пальцами — они двигались так свободно, будто никогда и не были травмированы.

Лу Мицзэ вдруг немного пожалел:

— Эй, если бы я тогда не потащил тебя к Мелоки в Северный город, ты бы и сам исцелился?

Остон усмехнулся:

— С чего бы? Я же не бог.

Лу Мицзэ удивлённо хмыкнул:

— Ты что, веришь в бога?

Остон принялся сам разматывать бинты на голени:

— Чему ты так удивляешься?

Лу Мицзэ шлёпнул его по руке, присел на корточки и подцепил бинт ножницами, поднимая на него взгляд:

— Я думал, ты веришь только в себя.

Остон отнёсся к столь властному поведению Лу Мицзэ с заметным терпением, слегка опустив голову и нежно глядя на него. Когда Лу Мицзэ поднял глаза, он утонул взглядом в его глазах:

— Ты сильно заблуждаешься насчёт меня. Некоторые развитые богословские системы весьма интересны, узнать о них побольше не повредит. Главное — не погружаться в них с головой.

Лу Мицзэ не мог отвести душу, столкнувшись с таким сосредоточенным взглядом Остона, и был вынужден смотреть прямо ему в глаза. В каждом слове Остона словно таился скрытый смысл. Лу Мицзэ изо всех сил пытался докопаться до него, размышлял добрую половину дня, но собеседник сам выдал разгадку:

— Я к тому, что божества могут служить лишь верой, но чтобы добиться своего, важнее всего вера в собственные силы.

Лу Мицзэ невольно нахмурился, а Остон продолжил:

— Ладно, не забивай голову.

Он протянул один палец и легко провёл по лбу Лу Мицзэ, отводя в сторону мягкие вьющиеся пряди и обнажая глаз, наполовину скрытый чёлкой. Движение Остона было нежным — то ли ласка, то ли простое приглаживание волос.

— У тебя отросли волосы, почему не подстрижёшь покороче?

Лу Мицзэ не успел увернуться и ошеломлённо уставился на него. Остон выдержал его долгий взгляд и невольно спросил:

— Чего ты так смотришь на меня?

Лу Мицзэ опустил голову и тихо пробормотал:

— Тебя должны звать не Остон, а Оскар.

— Оскар?

Лу Мицзэ молча опустил голову, размотал бинты и, просунув руку внутрь, начал легонько прощупывать колено Остона:

— Больно?

Остон со скрытым смыслом посмотрел на него, покачал головой и больше не стал допытываться насчёт Оскара.

После снятия шин Остон смог ходить, и Лу Мицзэ радовался этому больше самого пострадавшего: теперь он мог совершенно законно помыкать им, заставляя работать на себя, и при этом не бояться получить нагоняй от тетушки Вуд.

Правда, Остон вовсе не отлынивал от работы. Многого он просто не умел и нуждался в обучении. Разумеется, такое ремесло, требующее и навыков, и физической силы, как забой свиней, ему бы никто не доверил, но с домашними делами вроде стирки и уборки он вполне мог справляться.

После того как тетушка Вуд лично отдала приказ больше не выводить его на людях, Лу Мицзэ скрепя сердце оставил Остона дома.

Хотя, по мнению Лу Мицзэ, оставлять его дома было ещё опаснее — а вдруг тот сбежит, прихватив всё его имущество?

Впрочем, об этом Лу Мицзэ тетушке Вуд не говорил: стоило заикнуться, как она снова принялась бы поучать его насчёт того, что к своей половине нужно относиться с большим доверием, и всё в таком духе... Женщины в возрасте обожают читать нотации, как же это утомительно, да они вообще друг другу никто.

Лу Мицзэ уже как-то раз пытался невзначай завести разговор о том, куда Остон собирается отправиться. В конце концов, тот уже практически исцелился, и Лу Мицзэ вовсе не улыбалось приютить у себя Альфу с туманным прошлым, опасаясь проблем на свою голову.

На сей раз Остон уходить от ответа не стал и прямо заявил:

— Я пока не могу отсюда уйти.

— Почему?

Он пристально посмотрел в глаза Лу Мицзэ:

— Я ведь ещё не отблагодарил тебя.

— ...

Остон красиво улыбнулся:

— Но ничего ценного у меня с собой нет, так что, подумав хорошенько, я решил отплатить собственной плотью...

— А ну прекрати!

Лу Мицзэ торопливо протянул руку, затыкая ему рот:

— До чего же знакомо звучит эта фраза.

— История, которую ты вчера мне рассказал: „Спасённую жизнь отблагодарить нечем, кроме как отдаться“, — чётко выговаривая каждое слово, произнёс Остон, а затем с улыбкой добавил: — Весьма занятно.

Лу Мицзэ потерял дар речи. Он всего лишь хотел предупредить его историей, чтобы тот, залечив раны, не оказался неблагодарным свиньей. Он же рассказывал и о фермере со змеей, и о господине Дунго с волком, почему же этот тип запомнил именно Нянь Сяоцян и Нин Цайчэня?

Помолчав от растерянности, он опустился на стул, уголки его губ изогнулись в лукавой улыбке, и он с дьявольским огоньком в глазах уставился на Остона:

— Ладно уж. Если вам хочется побыть той самой ундиной и предаться плотским утехам с ученым мужем на всю ночь, я с радостью составлю компанию.

Или, пожалуй, стоило сказать, что это как раз пришлось ему по вкусу — он как раз ломал голову над тем, как бы того скрутить, а тут он сам идёт в руки.

Остон опешил, и лицо его помрачнело. Сидя напротив Лу Мицзэ, он внезапно протянул обе руки, ухватился за подлокотники стула, на котором тот сидел, и резко притянул к себе.

По инерции Лу Мицзэ всем корпусом подался вперед и едва не рухнул прямо на него.

— Ты чего творишь...?!

Остон, не выпуская стул из рук, медленно подался вперёд, приблизив своё лицо совсем близко. Его серые глаза больше не светились нежностью, а бесстрастное выражение пугало:

— Плотские утехи на всю ночь? Так вот что для тебя значит отплатить собой?

— ...

Лу Мицзэ изо всех сил откинулся назад, уворачиваясь от него. Он чувствовал опасность: Остон вовсе не был лишён острых зубов, просто он умело прятал их. И когда он не хотел, чтобы кто-то их видел, никто и не замечал.

— Это твоя привычка? Надо же, а с виду и не скажешь, что ты такой сговорчивый.

Остон замолчал на мгновение, а затем спросил:

— Ты... берёшь всё подряд? Наверное, спас немало таких бродяг, как я, предлагавших тебе отплатить собой?

Лу Мицзэ под его взглядом покрылся мурашками и лишь спустя долгое время неуверенно выдавил:

— Чушь собачья... Не я же это придумал, ты сам ляпнул.

Остон прищурившись долго смотрел на него, после чего медленно разжал руки и поднялся. Уголки его губ дрогнули в привычной улыбке:

— Я просто пошутил. Но уйти я действительно пока не могу — придётся ещё немного тебя потеснить. Я буду помогать тебе по хозяйству, ты же не прогонишь меня?

Лу Мицзэ украдкой сделал несколько глубоких вдохов, унимая бешеный стук сердца в груди:

— Ну, в общем-то... Ладно. Короче, я живу один, так что никаких неудобств.

Этот небольшой эпизод канул в лету, и оба молчаливо решили больше к нему не возвращаться, делая вид, будто ничего не было.

Однако на самом деле что-то исподволь менялось, и оба прекрасно это понимали.

Иногда Лу Мицзэ думал: не слишком ли дурно он думает о людях? Вряд ли в Остоне столько коварства, ведь за его плечами опыта всяко побольше, чем у этого столичного паренька. А сам он ничем не отличается от того нежного «Альфы» из виртуального пространства.

Поглядеть только на него... Вылитая барышня, которой растоптали чувства.

На душе у Лу Мицзэ скребли кошки. С одной стороны, он страшился перемен в собственных чувствах, с другой — хотел высунуть щупальца из своей раковины навстречу чужому теплу. Боялся он вовсе не новой боли, а издевательств судьбы, раз за разом доказывающих ему одну простую вещь: он не такой, как здешние люди, Альфы и Омеги созданы друг для друга, а такой чужак, как он, обречён встретить старость в одиночестве.

Одиночка, собака, радиоприёмник и картонная коробка — вот его неизменный удел в этой жизни.

Стоило ему подумать об этом, как Лу Мицзэ вскипал от бешенства, готовый обругать весь мир — весенняя хандра и меланхолия были ему чужды, он обладал слишком крепким нравом и в минуты грусти умел лишь материться.

Но совладать с собой Лу Мицзэ тоже не мог: в конце концов, в виртуальном пространстве использовалось лицо Остона, и подсознание никак не желало разделять их двоих. Стоило ему вспомнить выражение лица Остона в тот день, как он невольно расплывался в глупой улыбке — этот засранец точно ревновал, упрекая его в том, что он «берёт всех подряд». Разве подобные словечки не верный признак ревности?

У Лу Мицзэ в голове роилось множество вопросов, а чувства к Остону были слишком сложными. Разобраться в этих хитросплетениях человеку с его прямолинейностью было не под силу, и он решил отправиться к Мелоки, чтобы докопаться до истины — как говорится, кто заварил кашу, тот пусть и расхлёбывает.

*

Что на свете приносит больше всего радости?

Для Мелоки, стоило только открыть глаза и увидеть сидящего перед ним Лу Мицзэ, это определённо было одно из самых счастливых мгновений в жизни. Ведь обычно тот обходил его десятой дорогой, а сегодня явился сам.

Сперва Мелоки хотел спросить, не соскучился ли тот часом, раз решил навестить его лично, но, заметив у ног Лу Мицзэ целую кучу телохранителей, понял, что дело тут явно не в этом.

Лу Мицзэ восседал на живой лавке, свитой из нескольких охранников, и спина его выглядела невероятно удручённой. Мелоки вылез из кровати и небрежно накинул на плечи халат:

— Мой дорогой Лу, мы же вроде замяли прошлую историю в прошлый раз~ С какой стати ты снова пришёл портить мне нервы?

Лу Мицзэ с меланхоличным видом повернул голову:

— Какого чёрта ты дрыхнешь среди бела дня?

— Сейчас вообще-то три часа ночи...

Лу Мицзэ спрыгнул с кучи человеческих тел:

— Одевайся давай, у меня есть разговор.

Мелоки велел охранникам удалиться и не спеша запахнул халат. После этого Лу Мицзэ потребовал отвести его к той самой медицинской кушетке, на которой его обследовали в прошлый раз. Мелоки загадочно улыбнулся:

— Что с тобой?

Лу Мицзэ бросил на него косой взгляд:

— Предупреждаю, даже не думай фантазировать. Ты оделся? Или помочь?

Технология трёхмерного стереофонического эмпатического голографического отображения была вспомогательным инструментом, разработанным самим Мелоки. Сам он считал её эффект довольно убогим, но в гипнозе и психотерапии она применялась довольно часто. Лу Мицзэ сидел на этой койке, испытывая жесточайшую внутреннюю борьбу. Разумеется, он прекрасно понимал, что его смущает всего лишь виртуальный аватар, но этот аватар ведь взаимодействовал с ним! Лу Мицзэ никак не мог взять в толк: как простая голограмма может быть настолько живой? Разве это не то же самое, что персонаж симулятора свиданий на PSP? Откуда у него взялось столь отчётливое самосознание?

Посидев молча какое-то время, Лу Мицзэ внезапно спросил:

— Там внутри есть настоящий Альфа?

Мелоки странно посмотрел на него:

— Ты часом не рехнулся? Может, записать тебя к моему неврологу?

К удивлению, Лу Мицзэ не стал избивать Мелоки, а сделался ещё мрачнее. Он легко опустил руку на изголовье кровати и принялся рассеянно поглаживать его:

— Мне вот любопытно, как тебе удалось вызвать у меня не только зрительную иллюзию, но и иллюзию осязания?

Мелоки сделал мину в стиле я же говорил и легонько пригладил волосы. Он уже было открыл рот, но, глубоко вздохнув, так ничего и не объяснил:

— Ладно~ С твоим-то научным складом ума мне пришлось бы слишком долго растолковывать, так что лень. Но могу поручиться~ Это действительно всего лишь виртуальная среда и персонажи, живого человека я туда не заталкивал.

Лу Мицзэ уставился на него, призывая продолжить.

— Если говорить простым языком, то обычная 3D-технология добавляет к зрению разве что звук или запах~ А технология эмпатии задействует как можно больше чувств, создавая эффект полного погружения — включая боль, осязание и даже...

Мелоки прищурился и с улыбкой протянул:

— Сексуальное наслаждение.

Лу Мицзэ сглотнул слюну и невольно отвёл взгляд:

— Серьёзно?

Мелоки кивнул:

— Ага~ Разве у тебя не было странных ощущений, когда ты вошёл туда? У любой, даже самой реалистичной эмпатической технологии есть изъяны, потому что она рассчитана не на какого-то конкретного человека~ а универсальна~ Поэтому... при применении к конкретному человеку неизбежно возникают погрешности.

Лу Мицзэ вдруг вспомнил тот момент, когда предавался невыразимым утехам с тем виртуальным «Альфой» — кажется, тот... и впрямь не совсем попал куда надо, но он всё равно испытал непередаваемые ощущения, причём невероятно сильные. А ещё — запах феромонов, двойная метка... Всё это никак не могло случиться с ним наяву.

...При этой мысли выражение лица Лу Мицзэ стало едва ли не таким же невыразимым.

Стоило Мелоки взглянуть на него, как он тут же приподнял брови:

— Для удобства я прямо вшил в систему полный набор импульсов. Это импульсы омеги в период течки в момент мечения. Если мне нужно вызвать у тебя наслаждение, достаточно запустить симуляцию, и в виртуальном пространстве, чем бы и куда бы ни тыкали, это приведёт тебя на край блаженства... Тьфу!

Мелоки зажал нос, из которого хлынула яркая кровь.

Лу Мицзэ опустил кулак и произнёс с ухмылкой:

— А какого чёрта ты сразу не простимулировал меня как следует, а подсунул эту жуткую видеозапись, чтобы мне душу травить?

— Я же говорил... Самцы — визуальные создания, визуальные стимуляторы приносят больше удовлетворения. Если убрать визуаряд, эффект упадёт в разы.

Вытерев кровь, Мелоки обиженно протянул:

— И хватит вечно бить меня по лицу! Для меня это больной вопрос!

Лу Мицзэ нахмурился:

— То есть... тот Альфа внутри, им полностью управлял ты, заставляя совершать всякие действия? Ты следил за всем от начала до конца?

Мелоки жалостливо покачал головой:

— Полагаю, тебе пора расстаться со своими фантазиями~ Мой дорогой Лу, я всего лишь крутил тебе порно-[пип]-ролики, а всё остальное дорисовало твоё собственное воображение и привходящие факторы~ Неужели ты и впрямь запал? Ты что, такой наивный?

— Пошёл к чёрту!

Лу Мицзэ жутко смутился — какого чёрта, неужели он завёлся от собственного полёта фантазии? Нет-нет... А как же те импульсы при мечении Омеги... Они точно связаны с этим.

— Что за привходящие факторы?

Мелоки развёл руками:

— Подсознание.

Лу Мицзэ почесал щёку:

— Подсознание? Но... я ведь и впрямь чувствовал запах его феромонов. Это тоже фальшивка?

Хотя раньше ему не доводилось чуять феромоны, он был абсолютно уверен — это они! Вот именно так, по идее, и должны пахнуть настоящие феромоны!

— Ничего подобного, — озадаченно произнёс Мелоки. — Я не задействовал обоняние. Может, в тот момент он сам температурил, его феромоны вырвались наружу, и ты их почуял?

— Чушь собачья, у меня вообще нет реакции на феромоны...

Мелоки нахмурился:

— Странно. И чем же от него пахло?

Лу Мицзэ сглотнул слюну, невольно пускаясь в воспоминания:

— Немного прохладный... такой уединённый холодный аромат, словами не описать... Пожалуй, чем-то напоминает хвою.

Закончив говорить, он заметил, как Мелоки подозрительно уставился на него, и поспешно отодвинулся в сторону:

— Чего пялишься?!

— Нельзя слишком увлекаться играми или кино, иначе я всё-таки посоветую тебе записаться к моему неврологу или позволь мне провести сеанс психотерапии~ Ах да... Образ внутри я взял с натуры, просто использовал внешность твоего маленького любовника. Что до поступков персонажа, то тут частично замешаны твои собственные фантазии, а частично — сам оригинал материала. Я задаю лишь общее направление, а детали ваши мозги додумывают сами.

Выслушав эту тираду, Лу Мицзэ наконец догнал суть:

— Хочешь сказать, весьма вероятно, что это его собственное подсознание...

Мелоки поправил его:

— Подсознание, о тех самых привходящих факторах я и толковал. Мм...

http://bllate.org/book/24011/2752676