У Е Линь была работа — простая и лёгкая. Организация, где она трудилась, изредка устраивала внизу генеральные уборки, почти как в школе. В этом и заключалось главное преимущество работы в бюджетном учреждении.
Нин Сюань раньше думал, что это неплохо, но потом в его жизни произошло столько перемен, что оставалось только помечтать.
Разве он мог изменить то, что случится в будущем?
Нин Сюань мысленно задал себе этот вопрос и понял, что вероятность перемен на самом деле ничтожно мала. Перед лицом старости, болезней и смерти человек неизменно оказывается бессилен.
Стоит организму дать сбой, как в голове начинают роиться самые безумные мысли — это было как раз про Нин Сюаня.
В такие моменты лучше всего занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься. Завтра понедельник, но сегодня ещё можно отдохнуть и заодно немного выдохнуть перед предстоящим пробным экзаменом.
Нынешнее душевное состояние Нин Сюаня кардинально отличалось от того, что испытывают настоящие старшеклассники. Комфортная жизнь в прошлой жизни напрочь расслабила и разбаловала его, из-за чего ему было невероятно трудно приспособиться к столь суровым условиям учёбы.
Он всё время чувствовал: если так пойдёт и дальше, ему точно не видать первого места, его просто задавят, и он не сможет даже продвинуться вперед.
Телефон завибрировал. Рука Нин Сюаня, в которой он лихорадочно вычислял цепочку решения, замерла. Он принялся заниматься самовнушением: нельзя смотреть в телефон, нельзя, стоит только заглянуть, и он уже не сможет оторваться.
Но кто станет писать ему в такой час? Шэнь Чжицзун?
При одной лишь мысли об этом пальцы Нин Сюаня сами собой зачесались в нетерпении.
Шэнь Чжицзун прищурился, глядя на него, и вдруг замер.
Неужели побочные эффекты из прошлой жизни перекинулись и сюда, и он загнётся ещё до того, как минует десять лет?!
Кажется, уже в третий раз он забывает отправить человека в чёрный список.
— Только закончил, целых три варианта, я морально уничтожен.
Он говорил небрежно, но в голосе сквозила скрытая осторожность.
Нин Сюань всё ещё сомневался. К больницам он испытывал суеверный трепет и предпочитал обходить их стороной, если была хоть малейшая возможность.
Нин Сюаню так и хотелось запечатлеть эту картину на камеру и показать Шэню из будущего: только посмотри, какой ты тут смешной.
В прошлой жизни проблемы обнаружились во время планового медосмотра на работе: терапевт направил его в приёмное отделение на углублённое обследование, и там действительно нашли патологию.
Провозившись так всю первую половину дня, Нин Сюань сидел за письменным столом, чувствуя тяжесть и головокружение после математического штурма. Он поневоле засомневался: неужели в прошлой жизни он в выпускном классе был настолько хилым?
Он вечно раздавал обещания с шутливой интонацией.
Шэнь Чжицзун уперся руками ему в плечи, выпрямился и между делом бросил:
— Скучал по тебе. Ну как, ещё остались неприятные ощущения?
Шэнь Чжицзун, полулёжа на кровати, приоткрыл один глаз. Со вчерашнего вечера и до самого утра он не смыкал глаз. Поначалу он ещё бодрился, но стоило вот так прилечь — кругом было так уютно, что он чуть не заснул.
Обычная простуда уложила его на лопатки — просто невероятно.
Нин Сюаню вдруг расхотелось куда-либо идти.
Мысль эта казалась до жути пугающей, и Нин Сюань решил: хватит с него занятий, ему нужен отдых, ему нужно срочно показаться врачу и принять меры предосторожности.
— Я же пришёл подзарядить батарейки, освежить голову. — Шэнь Чжицзун с размаху рухнул на кровать Нин Сюаня, пару раз перевернулся и, прижавшись к его одеялу, глубоко вдохнул.
Письменный стол Нин Сюаня стоял боком к двери, рядом находился открытый балкон, пропускавший столько света, что днём даже не нужно было включать лампы.
— Шэнь-гэ...
Кончик ручки Нин Сюаня замер. Он как раз обдумывал ход решения задачи и собирался вытащить тетрадь, как вдруг чьё-то ребро ладони легло ему на слегка выступающий кадык. Тот человек обнял Нин Сюаня за плечи сзади и, понизив голос, зловеще произнёс:
— Идёт проверка... Это ограбление, а заодно и харассмент.
Шэнь Чжицзун хлопнул себя по колену, поднялся на ноги, подошёл и приложил руку ко лбу Нин Сюаня:
— Сегодня вечером отпросись с самоподготовки, днём сходим в больницу покажемся.
Нин Сюань потёр нос:
— Да ладно тебе...
Шэнь Чжицзун подошёл и притянул его к себе:
— Боишься уколов? Ничего страшного, даже если больно, Шэнь-гэ побудет с тобой!
Нин Сюань неожиданно произнёс:
— Иголка очень толстая...
Шэнь Чжицзун выругался, а затем уткнулся лицом в спину Нин Сюаня и громко рассмеялся.
— Ты уже закончил олимпиадные тесты?
Новое уведомление от пользователя: Гао Цзюнь.
Шэнь Чжицзун бесшумно проскользнул в щель приоткрытой двери — стоило лишь вовремя ускользнуть из поля зрения Нин Сюаня, и дело в шляпе.
У входа послышался едва уловимый шорох.
— Ладно, забирай себе, мне больше не нужно.
Нин Сюань поддразнил его:
— Ну надо же, а ещё мог спуститься вниз и поискать меня.
Нин Сюань:
— ...
Нин Сюань с выражением невыразимого скептицизма на лице протянул:
— Сделай так, чтобы всё лежало ровно, иначе сегодня ночью твоя кровать станет моей.
Интерес к ковырянию в телефоне у Нин Сюаня мгновенно улетучился. Отправив наглеца в чёрный список, он отложил телефон в сторону, надел наушники и со всей серьёзностью погрузился в решение задач.
— М? — Шэнь Чжицзун помял собственную одежду, превратив её в сплошные комья, и, нахмурившись, спросил: — Чего это у тебя в голосе столько носовых звуков?
— Насчёт харассмента? — Нин Сюань скосил глаза, в его взгляде мелькнула искорка редкой улыбки. Сняв наушники, он ответил: — Кто кого ещё попытается облапать, Сяочун выглядит куда симпатичнее меня.
До чего же... по-детски...
Шэнь Чжицзун вспомнил, как в детстве болел и получал уколы:
— Не такая уж она и толстая. Обычная простуда, глядишь, и без уколов обойдёмся, таблеток попьёт — и всё пройдёт.
Дыхание Шэнь Чжицзуна щекотало нежную кожу на затылке Нин Сюаня, заставляя того слегка поёжиться и задержать дыхание:
— Ты чего приплёлся?
Спустя пару секунд Нин Сюань всё же взял телефон в руки — он ведь просто хотел взглянуть, кто ему написал, ну одним глазком.
Наверное, сам Нин Сюань даже не подозревал, что когда он демонстрировал нежелание или лёгкую досаду, уголки его губ и брови невольно опускались вниз, а ресницы трепетали. Он выглядел таким обессиленным и утончённым, лишённым всякой энергии, что это неизбежно пробуждало в окружающих желание защитить его.
Если в выпускном классе действительно обнаружится какая-то болячка, упустить шанс сдать государственный экзамен из-за этого станет поистине трагедией...
Нин Сюань вцепился пальцами в воротник его рубашки, сжав ткань в кулаке до побелевших костяшек:
— Я говорю про иглу для забора крови. Она толстая.
Шэнь Чжицзун на мгновение опешил.
Слова, готовые сорваться с языка, застряли в горле при одном движении кадыка.
В конце концов они всё-таки отправились в больницу.
Регистрация, очередь, измерение температуры на входе — 37,4 градуса, лёгкий жар.
Перед выходом из дома Нин Сюань натянул на себя три слоя одежды, причём всё это добро извлекли из глубин шкафа и заставили надеть по приказу Шэнь Чжицзун. Как бы то ни было, тепло одеться сейчас было превыше всего.
Сам же Шэнь Чжицзун щеголял в одной лишь кофте с длинным рукавом. Добираться пришлось на автобусе: воскресенье, два-три часа дня, народу ехало немного, так что им удалось занять сразу два свободных места.
Когда Нин Сюань прижимался к нему, казалось, будто рядом пылает огромная печь — от жара у него самого сердце заходилось в груди.
Раз есть температура, значит, обязательно нужно сдавать кровь на анализ.
Таковы были стандартные правила крупных больниц. В какой-нибудь мелкой поликлинике всё прошло бы куда проще, зато полное обследование позволяло спать спокойно.
Пока ждали результаты анализа крови, Нин Сюань сидел на холодном металлическом сиденье в коридоре больницы, а Шэнь Чжицзун носил ему горячую воду.
Прошло минут десять. Нин Сюань, изнывая от скуки и размышляя, почему за обычной кипячёной водой можно ходить так долго, наконец дождался возвращения Шэнь Чжицзуна.
— Самое то, тёпленькая. — Шэнь Чжицзун поднёс стакан к его губам, и Нин Сюань, наклонив голову, маленькими глотками принялся пить из его рук.
Утолив жажду и промочив горло, Нин Сюань спросил:
— Ты чего так долго? Разве снаружи не было кулера?
— По пути столкнулся с одной девушкой, она спрашивала, куда идти и как здесь всё устроено. Оказалось, она работает в том же учреждении, что и тётушка Линь. Перекинулись парочкой слов, очень приятная особа.
Шэнь Чжицзун взял его за руку и сказал:
— Я вот подумал, здорово будет, когда мы вырастем и тоже начнем работать вместе. Лучше всего — никогда не разлучаться.
Озябшие пальцы Нин Сюаня вновь согрелись в его ладони.
Результаты были готовы уже к трём-четырём часам дня. Шэнь Чжицзун позвонил домой Е Линь и Бай Синлянь, предупредив, что они с Нин Сюанем поужинают в городе и вернутся поздно.
С пустяковой болезнью не стоит тревожить старших.
Врач даже не стал изучать бумажную распечатку — Нин Сюань мельком глянул на экран монитора, данные анализов уже давно подгрузились в систему.
— Капельница или укол в мягкое место?
Нин Сюань без колебаний выбрал капельницу.
И всё же, хотя внешне ничего страшного не наблюдалось, пока Шэнь Чжицзун ушёл оплачивать счета, Нин Сюань воспользовался моментом и расспросил врача, с чего это вдруг организм дал сбой и почему обычная простуда тянется уже несколько дней и никак не проходит.
Сниженный иммунитет, слабая база организма, повышенная восприимчивость к вирусам, необходимость следить за гигиеной и режимом сна... Если подытожить, организм просто захирел...
Наверное, всё-таки сказывались последствия прошлой жизни.
Подумал Нин Сюань.
В его прежней молодости такого отродясь не бывало.
До чего же хлопотное это дело.
Из-за всей этой истории Нин Сюань ходил мрачнее тучи, и даже к вечеру у него не прибавилось сил.
Е Линь как раз собирала вещи и, заметив помрачневшее лицо сына, участливо спросила:
— Что тебе сварить завтра на завтрак? Мама сделает.
Нин Сюань сидел в гостиной, пытаясь перевести дух, и при звуках её голоса поднял голову:
— Мне нужно встать очень рано, так что ты лучше поспи подольше.
Помимо него самого, внимания требовало и здоровье Е Линь — как только начнутся каникулы, нужно будет обязательно отвезти её на обследование.
Е Линь слегка нахмурилась, а затем с улыбкой подошла к Нин Сюаню:
— Хочешь сегодня ночевать у Сяочуна?
Нин Сюань опустил взгляд и негромко произнёс:
— А ты не хочешь лечь поспать вместе с тётей Лянь?
— Конечно хочу, иначе оставлять тебя здесь одного — просто слёзы прошибут. Поднимайся к маме наверх, мой хороший мальчик.
— М-м, пойдём.
Из-за того, что Нин Сюань согласился спать с ним в одной комнате, Шэнь Чжицзун пребывал в состоянии эйфории уже битый час. К тому же он так переживал за состояние Нин Сюаня, что обретал душевное спокойствие только тогда, когда тот находился прямо под боком.
Стоило Нин Сюаню подняться наверх, как Шэнь Чжицзун тут же поволок его в свою спальню. Бай Синлянь, наблюдая за этим цирком, с каждым разом всё больше утверждалась в мысли, что её собственный сынок натурально увёл чужого ребёночка у А Линь.
Впрочем, чем больше она об этом думала, тем сильнее ощущала неловкость, поэтому махнула рукой и решила не вмешиваться — пусть делают что хотят.
Дома Нин Сюань переоделся в более лёгкую одежду — кофты с длинным рукавом и ветровки было вполне достаточно. Заметив, что на широкой кровати Шэнь Чжицзуна уже приготовлено пуховое одеяло, он счёл это явным перебором.
Нин Сюань исподлобья глянул на него:
— Ты что, в жаре собрался свариться?
— Это для тебя. А я просто обниму тебя, мне и так не холодно.
Нин Сюань вспомнил их детские неловкие моменты:
— И полезешь ко мне подмышку?
— На этот раз нет, боюсь зажариться насмерть. — Шэнь Чжицзун обладал природной терморегуляцией ходячей печки, а зима ещё даже не вступила в свои права — по-настоящему холода здесь наступали только после дня зимнего солнцестояния.
Устроившись на постели, Нин Сюань нырнул под одеяло, которое Шэнь Чжицзун заблаговременно согрел своим теплом. В голове приятно шумело, тело источало блаженную расслабленность, и такая жизнь казалась ему верхом совершенства.
Шэнь Чжицзун перекинул ногу через его бедра, намертво зафиксировав нижнюю часть тела Нин Сюаня, и прижался к нему всем боком.
Поза по-прежнему напоминала обхватывание плюшевого мишки.
Объятия были настолько крепкими, что спина Нин Сюаня уже покрылась испариной, а мягкие пряди волос падали на лоб, источая приятный аромат геля для душа.
Он попытался вытащить руку, но Шэнь Чжицзун тут же перехватил её обратно.
— Не простужайся...
Нин Сюань всё ещё гнусавил, его голос звучал хрипло:
— Душно...
Тогда Шэнь Чжицзун чуть ослабил пуховое одеяло, впуская внутрь прохладный воздух, и заботливо спросил:
— Так нормально?
Нин Сюань почувствовал себя сносно и, закрыв глаза, мгновенно провалился в сон.
Шэнь Чжицзун молча смотрел на его безмятежное лицо, слегка поджав губы и немного расслабив брови.
Видимо, переспав лишнего, Нин Сюань проснулся посреди ночи весь в поту, но зато с удивительной лёгкостью во всём теле.
Кажется, на этот раз всё действительно обошлось.
Он попытался перевернуться на другой бок, но тут же понял, что что-то не так — рядом никого не было.
Сердце Нин Сюаня испуганно ёкнуло. Он вернулся в прежнее положение и заметил полоску мягкого жёлтого света, падавшую из угла от письменного стола в ногах кровати.
Шэнь Чжицзун сидел там спиной к нему и что-то яростно строчил в тетради.
Мозг Нин Сюаня на секунду завис: точно ведь, им задали домашку... Всю первую половину дня они просаркофажили в больнице.
Настенные часы показывали три часа ночи.
Шэнь Чжицзун уловил движение со стороны кровати, отложил ручку и, обернувшись, встретился взглядом с Нин Сюанем.
Ресницы Нин Сюаня слегка подрагивали, а взгляд был тусклым и отрешённым.
Шэнь Чжицзун спросил:
— Ты чего проснулся? Замёрз?
Нин Сюань едва заметно нахмурился и приподнялся на локте:
— Вспомнил, что домашка не сделана, её сдавать к первому уроку.
— Я сам всё сделаю, спи давай. Или тебе мой свет мешает? — забормотал было Шэнь Чжицзун.
—? — Нин Сюань возразил: — У меня почерк другой, училка сразу спалит...
Шэнь Чжицзун криво усмехнулся, поднял лист черновика и с видом триумфатора заявил:
— Подделка, слыхал про такое? Нин Сяосюань, глянь, похоже на твой почерк?
— ... — Нин Сюань лишился дар речи. Что за сюрреализм: он дрыхнет, пока брат-акселерат пашет за него над уроками.
Поколебавшись пару секунд, Нин Сюань откинул уголок одеяла, вылез наружу, набросил на плечи валявшуюся рядом куртку Шэнь Чжицзуна и, притащив стул, устроился прямо рядом с ним.
Стоило ему присесть, как он поймал на себе озадаченный взгляд Шэнь Чжицзуна. Возможно, ночь была слишком густой, а свет лампы — чересчур тёплым, но этот маленький уголок комнаты вдруг наполнился удивительным уютом.
Нин Сюань выпрямил спину:
— Мне уже лучше, я полон сил, дальше сам напишу.
Шэнь Чжицзун отвёл взгляд:
— На кой чёрт страдаешь ерундой, времени сколько на дворе, вали спать.
Нин Сюань:
— Не хочу...
Шэнь Чжицзун покосился на него:
— Доиграешься, начну щекотать.
Нин Сюань скривил губы и, не говоря ни слова, протянул руку и бесцеремонно ущипнул Шэнь Чжицзуна за бок. Тот как раз выводил букву С, рука у него дрогнула, и вместо аккуратного знака получилась длинная кривая черта, уходящая вниз.
— ... — В следующую секунду Нин Сюань обнял его со словами: — Шэнь-гэ, ложимся спать.
От Нин Сюаня исходило столько тепла и приятного аромата, что при внезапном броске его запах заполнил всё пространство вокруг носа Шэнь Чжицзуна. Сердце у того пропустило удар, и он притянул руку Нин Сюаня к себе в объятия:
— Ладно-ладно, сдаюсь. Осталось всего пара заданий, доделаем — и сразу спать.
Шэнь Чжицзун выглядел донельзя уставшим. Все остальные думали, что Шэнь-гэ — грубый и бессердечный чурбан, но на деле он был невероятно добрым.
Вспомнив какую-то забавную вещь, Нин Сюань уткнулся носом в колени и тихонько рассмеялся.
В итоге провозились до пяти утра и так и не сомкнули глаз. Объем домашки был таков, что говорить о нём уже не хотелось, особенно учитывая, что классный руководитель лично подкинул Шэню дополнительных заданий.
Нин Сюань подумал: не проснись он тогда сам, Шэнь Чжицзун просидел бы всю ночь напролёт в одиночестве.
В понедельник проводилась церемония поднятия флага, поэтому в школу нужно было прибыть раньше обычного. Чуть за пять они уже закончили сборами, сунули недоеденные завтраки прямо в рюкзаки, на ходу подхватили со двора велосипеды и помчались к школьным воротам.
В голове у Нин Сюаня всё ещё стоял лёгкий туман. Утренний ветерок приятно холодил кожу лица, сохранявшую влагу после недавнего умывания, создавая ощущение какой-то нереальности происходящего.
В шесть часов в классе царил полный кавардак. Никто особо не спешил доделывать уроки, все наперебой обсуждали предстоящий школьный спортивный праздник.
Нин Сюань в прошлой жизни тоже участвовал — выбрал прыжки в длину с места и даже занял призовое место. Кроме баскетбола, он мало чем интересовался, но как назло, в программу спортивного праздника баскетбол не входил.
Цинь Мань любил оказаться в центре событий. Он почти полностью развернулся назад, болтая с Лян Сяо, и так безумно возбуждённо жестикулировал, что парта Нин Сюаня едва не ходила ходуном.
— Охренеть, староста, ты наконец-то вернулся!
Лян Сяо расплылся в улыбке.
Нин Сюань перекинул рюкзак через одно плечо и окинул взглядом членов своей группы: второй номер Цинь Мань, третий — Лян Сяо, а четвёртый — Цзян Линьчэн — пыхтя над учебниками, пытался наверстать упущенное и в общих обсуждениях не участвовал.
В сборе были все.
Нин Сюань искренне переживал за успеваемость подопечных: классный руководитель неспроста расставил номера так, чтобы обеспечить взаимовыручку внутри групп — первый подтягивал третьего, второй — четвёртого.
Успеваемость Цинь Маня держалась на вполне приличном и стабильном уровне, входя в топ-20 по классу, однако двигаться дальше ему было тяжело. Зато Лян Сяо демонстрировал самый мощный прогресс: Нин Сюань помнил, что на выпускных экзаменах в прошлой жизни тот набрал баллов на пятьдесят выше проходного порога для ведущих вузов.
Зато Цинь Мань тогда провалился: подробности результатов Нин Сюань не запомнил, знал лишь, что тот поступил в какой-то коммерческий институт третьего эшелона с дикими ценами на обучение.
Разумеется, семья Цинь Маня располагала средствами, и Нин Сюаню не было дела до его денег, но всё же упустить шанс поступить в нормальный университет и скатиться до такого — настоящее расточительство.
Жалко.
Нин Сюань с глухим стуком бросил рюкзак на стул, закатав рукава школьной формы до локтей и обнажая тонкие, гладкие линии предплечий.
— Цинь Мань, домашка сделана?
В этот момент вся бурная энергия Цинь Маня испарилась, а вместе с ней улетучилась и радость жизни.
— Сделана... но не совсем...
Нин Сюань слегка приподнял брови:
— Письменный разбор по литературе и сочинение по стихам, два теста по математике, рабочая тетрадь по английскому плюс один пробный вариант, по физике, химии и биологии — по одному тесту на брата. Староста отвечает за сбор домашних заданий, и если ты ничего не принесёшь, мне придётся туго, товарищ Цинь.
Лян Сяо, услышав это, ошеломлённо вытаращился на него:
— По химии тоже есть тест? С каких пор, я что-то не припоминаю?!
Нин Сюань сел за парту и спокойно пояснил:
— Есть. Раздавали в пятницу вечером, тебя тогда не было... Если ещё не брался, успеваешь, урок химии четвёртым сдвоенным.
Лян Сяо:
— ...
Услышав это, Цзян Линьчэн развернулся к ним:
— Давайте догонять вместе, братцы!
Нин Сюань достал завтрак и ел его, наблюдая за тем, как те в панике суетятся. Бессонная ночь прошла не зря, думал он, от устава просто валился с ног.
Церемония поднятия флага сопровождалась двумя непреложными атрибутами: первый — напутственная речь руководства, второй — проверка внешнего вида с одновременным вручением переходящего знамени победителю недели.
Классный руководитель придавал этому колоссальное значение, поэтому и за формой следил с особым пристрастием.
Во-первых, полагалось являться строго в школьных костюмах, с чем у них в классе проблем почти не возникало, зато вечно находились те, кто забывал пропустить через турникет карточку учащегося — а это считалось смертным грехом.
Нин Сюань выудил из рюкзака пропуск и, не глядя, повесил себе на шею.
Весь класс уже выстроился шеренгами и покинул помещение. Нин Сюань только переступил порог кабинета, как в кого-то врезался. Подняв глаза и узнав нарушителя спокойствия, он недовольно бросил:
— Ты чего тут стоишь, пугаешь людей?
Шэнь Чжицзун опустил взгляд, протянул руку и ущипнул Нин Сюаня за щёку, любуясь им с возрастающим аппетитом:
— До чего же ты хорош, давай поменяемся —
Нин Сюань:
—?
— Пропусками. Вот этот — твой, а то, что висит у тебя на шее — моё.
Одолеваемый сомнениями, Нин Сюань опустил глаза и прочитал имя на карточке: Шэнь Чжицзун.
— ... — Шэнь Чжицзун наглее некуда ткнул карточкой Нин Сюаня в живот: — Ну что, жалко снимать? Дежурные всё равно особо не вглядываются, нравится — носи на здоровье, буду твоим личным оберегом.
Нин Сюаню сделалось до боли неловко. С силой сорвав карточку с шеи, он сунул её обидчику в руку:
— Верни мою обратно.
Однако Шэнь Чжицзун тут же водворил отнятый пропуск на место:
— Нет уж, носи мою, так глазам привычнее.
Нин Сюань:
— ??
Церемония поднятия флага сводилась к тому, чтобы жариться под палящим солнцем. Если во время исполнения гимна еще теплились остатки бодрости, то с началом речей начальства наступала первозданная тоску.
Ученики стояли на расстоянии метра друг от друга.
Дежурный методично проверял шеренги с самого начала и до хвоста колонны. Поравнявшись с Нин Сюанем, он задержался на пару секунд взглядом и двинулся дальше.
И хотя никому не было дела до чужих карточек, самого Нин Сюаня отчего-то затрясло. Он нервно зажал пальцами краешек ламинированного бейджа, разворачивая его лицевой стороной наружу.
А вот Шэнь Чжицзун, стоявший в самом хвосте шеренги, с самого начала открыто выставил его пропуск напоказ. Из-за того, что он слишком долго пялился на дежурного, тот поправил очки и, наклонившись, поинтересовался:
— Это твой пропуск?
На что Шэнь Чжицзун невозмутимо ответил:
— Мой. А даже если не мой, он у Нин Сюаня, можете сходить проверить, только баллы нам не снижайте, а то классный меня живьём закопает.
Дежурный не рискнул связываться с лучшим учеником параллели, лишь молча пожал плечами и двигаться в обратную сторону не стал.
Стоявший впереди ученик расслышал этот диалог и толкнул соседа в плечо, передавая эстафету дальше по цепочке, пока она не дошла до Нин Сюаня.
— Шэнь-гэ заимел твой пропуск, чуть не спалился.
Нин Сюань на мгновение замер, а затем сквозь зубы процедил:
— Идиот...
После построения Шэнь Чжицзун сбегал в буфет и сунул в руку озябшему на ветру у трибун Нин Сюаню стаканчик с молоком.
— Горячее, погрейся.
Нин Сюань пару секунд тупо смотрел на него. Тепло от ладони передалось прямо в грудь, и настроение мгновенно пошло на поправку.
Всё-таки не идиот.
На большой перемене свинцовые тучи затянули небо, полностью скрыв солнце. Недалеко раскатился глухой гром, и вскоре за окном зашуршал мелкий дождь, который с каждой минутой только усиливался.
Большая перемена длилась двадцать минут.
Все вокруг занимались своими делами: кто спал, кто доделывал домашку, праздных зевак не наблюдалось.
Нин Сюань тоже планировал вздремнуть, но поскольку каждый из ребят в его группе усердно скрипел ручками по бумаге, оставалось только следить за процессом — в конце концов, они должны были понимать, что делают.
К тому же, только что на физике Лян Сяо запутался в паре моментов и постоянно задавал вопросы, так что спать всё равно бы не вышло. Заодно удавалось держать под контролем и Цинь Маня.
Оставалось надеяться, что удастся вытянуть их результаты на экзаменах.
Е Наньшэн и Шэнь Чжицзун вернулись из учительской, но, дойдя до входа в класс, застыли на пороге и принялись о чём-то оживлённо переговариваться у окна в коридоре.
С места Нин Сюаня был виден лишь силуэт плеч Шэнь Чжицзуна и трепещущие на ветру полы школьной формы, из-за чего мысли юноши вновь унеслись куда-то далеко.
Разговор длился недолго. Шэнь Чжицзун, опиравшийся локтями о перила, вдруг выпрямился, бросил взгляд налево и встретился глазами с Нин Сюань, сидевшим внутри класса.
Шэнь Чжицзун поманил его рукой.
Нин Сюань вопросительно наклонил голову, но всё же поднялся и вышел.
Е Наньшэн произнёс:
— Ну, в общем, примерно так. Я пока зайду.
Шэнь Чжицзун ответил:
— Окей, спасибо.
— Но преподаватели надеются, что ты всё же подумаешь. Честно говоря, мне тоже хотелось бы, чтобы кто-то из наших поехал вместе, так было бы спокойнее. — Е Наньшэн на секунду замолк в дверях.
Шэнь Чжицзун задумался:
— Я-то ладно, но надо спросить остальных, хотят ли они участвовать.
— Остальных? — Е Наньшэн не понял, но развивать тему не стал, заметив приближение Нин Сюаня.
Разговор походил на какую-то загадку. Нин Сюань не уловил ни единого слова и уж тем более не понимал, зачем Шэнь Чжицзун вытащил его наружу.
Взгляд Шэнь Чжицзуна снова переключился на него — стоило парню оказаться рядом, как на лице сама собой расплылась улыбка. Он привычным движением притянул его к себе, и Нин Сюань вновь ощутил исходящий от его формы лёгкий свежий аромат порошка.
— Классрук только что вызывал меня насчет олимпиады. Пойдёшь со мной?
Нин Сюань мысленно взвесил все за и против, придя к логическому финалу:
— И зачем мне туда? Добровольно подставляться под удар?
— Да брось ты, результаты со временем улучшатся. Когда это Нин Сяосюань чего-то боялся?
Нин Сюань счел своим долгом освежить его память:
— Моё место по математике в общем рейтинге — 103-е. Напомнил на всякий случай.
Шэнь Чжицзун неожиданно расхохотался, его грудная клетка вибрировала от смеха, заставив Нин Сюаня машинально втянуть голову в плечи.
— Если не пойдёшь ты, я тоже не поеду.
Нин Сюань:
— ...
— Я от тебя теперь ни на шаг, Нин Сяосюань.
http://bllate.org/book/24067/2766785
Готово:
