Ночь уже опустилась на город, а Су Чэнь всё лежал на постели, мысленно возвращаясь к сегодняшнему разговору с маленьким Императором.
Он-то полагал, что при его полной поддержке маленький Император отлично провел время. Однако вечером, когда он вошел во дворец, тот самый Чан Инь, что служил при императоре, обмолвился, будто он сумел чем-то досадить Его Величеству.
Су Чэнь ломал голову, но так и не смог понять в чем дело.
Единственный масляный светильник в комнате горел тусклым огоньком. Желтый Толстяк свернулся калачиком у него в ногах и спал так крепко, что даже похрапывал, вызывая у хозяина легкую зависть.
Су Чэнь еще долго предавался раздумьям, пока наконец, как и желал, не погрузился в тяжелый, сморренный сон.
Сны о прошлом выстраивались в памяти точно так же, как и наяву — где-то отчетливо, а где-то размыто.
Например, людям свойственно с трудом запоминать изо дня в день повторявшиеся в детстве тяготы воинских тренировок, поэтому и сновидения на этот счет неизменно проносились в дымке, быстро перематываясь к следующему яркому воспоминанию.
То был погожий осенний день все того же года. Стояла духота бабьего лета, воздух на исходе сентября казался на редкость тяжелым.
Детям, проходившим обучение в Цяньди, объявили, что сегодня им предстоит освоить нечто новое, и всех разом вывели к большому водному бассейну во внутреннем дворе.
Когда Командир Чжан приказал им раздеться и лезть в воду, тело Су Чэня напряглось, и он остался стоять на берегу, не сдвинувшись с места.
Те из детей, кто уже умел плавать, живо скинули верхнюю одежду и с радостными криками бултыхнулись в воду. Те же, кто плавать не умел, робко жались на мелководье и, подражая остальным, неуверенно пробовали шагать по дну, загребать воду руками и держаться на плаву.
Лишь один Су Чэнь застыл на краю бассейна. Заметив, что все уже в воде, он тоже торопливо сбросил верхнюю одежду, затаил дыхание и испуганно сделал несколько шагов вперед.
Ничего страшного. Уговаривал он себя. Не бойся.
Но стоило ему лишь взглянуть на рябь у берега, как сердце пронзил холодок легкой волны, отчего у него перехватило дыхание.
Су Чэнь не просто не умел плавать — он... боялся воды. Как-то раз ему доводилось слышать от обитателей трущоб, что его, брошенного младенца, выловили из выброшенной в реку бамбуковой корзины, и он едва не захлебнулся. Быть может, именно поэтому с самых ранних лет его охватывал необъяснимый ужас перед любой водой. Ему исполнилось уже шесть лет, но он неизменно обходил стороной любые водоемы и реки.
Бежавшие по воде круги казались ему разверстой пастью злого демона, готового поглотить его.
Заметив, что Командир Чжан перевел на него взгляд, Су Чэнь поддался этому испытующему давлению и был вынужден сделать еще несколько шагов вглубь бассейна.
Сначала поверхности коснулись кончики его пальцев. Не успел он привыкнуть, как стопы слегка увязли в илистом дне, и вода тут же омыла его подъемы.
От этого прохладного касания его затрясло, а кожу покрыла мелкая мурашки.
Но под пронзительным взглядом Командира Чжана отступать было нельзя. Су Чэнь глубоко вздохнул и непрестанно твердил себе: здешние дети хоть и происходили из бедных семей, у большинства из них все же оставался какой-то путь назад, а у него не было ничего. Ни единого шанса.
Вслед за тем он вспомнил слова, сказанные ему Его Высочеством Наследным Принцем незадолго до того: «Я верю, у тебя обязательно получится», — и наконец набрался храбрости, решительно шагнув в воду.
Уровень поднялся выше ног, а затем стал подбираться к животу...
Когда тяжесть стихии сдавила грудь, Су Чэнь больше не смог сдерживать охватившую его панику и поспешно повернул к берегу.
В спешке он оплошал: нога соскользнула, равновесие было потеряно, и Су Чэнь стремглав завалился набок.
Стоило воде скрыть его с головой, как крохи с трудом удерживаемого спокойствия мгновенно испарились. Он больше не мог стоять на ногах и забился по поверхности воды в полнейшем смятении.
— Помо...
Брызги застилали глаза, вода хлынула в рот и нос, Су Чэнь даже не мог позвать на помощь, отчаянно барахтаясь и заходясь в жутком, надрывном кашле.
Это было его последнее воспоминание перед тем, как он потерял сознание.
Очнулся он на берегу, насквозь промокший. Командир Чжан стоял рядом и с легким сожалением произнес: «В этом деле тебе не преуспеть».
Затем ему сунули в руку связку медных монет, велели слугам переодеть его в сухое платье и выпроводили из Цяньди.
Сжимая в кулаке матерчатый узелок с медяками, Су Чэнь смотрел, как за его спиной закрываются ворота заднего двора.
Шестилетний малыш все еще был ошеломлен страхом недавнего утопления, голова его работала плохо, и он так и замер там глуповатым столбом.
Когда он пришел в себя, уже стемнело.
Вспоминая сегодняшние события — то, как стремительно все произошло, — Су Чэнь вдруг усмехнулся.
И впрямь ничего удивительного... Он всегда и во всем уступал остальным. Даже из кожи вон лезя, он не мог тягаться с теми детьми, которые боялись трудностей и усталости, но умели хитрить и увиливать.
Именно потому, что он был самым никчемным из всех детей, его выгнали из Цяньди первым; мало того — от него отказались даже собственные родители.
В памяти Су Чэня внезапно всплыл тот мешочек, который Его Высочество Наследный Принц забрал у него с шеи.
Что же на самом деле написали в нем его родители?
Желая поскорее узнать содержание этого письма, в последнее время Су Чэнь усерднее всех старался постигать грамоту.
Но теперь ему уже никогда не узнать правды...
Тот юноша, что носил высокий титул наследного принца, узнай он, что принес с собой столь никчемного ребенка, наверняка без малейших колебаний выбросил бы этот мешочек.
Спрянув узелок со связкой монет, Су Чэнь под покровом ночи с поникшим видом вернулся в трущобы и, свернувшись калачиком в каком-то заброшенном углу, пролежал там до утра.
На следующий день Су Чэнь достал одну монетку и отправился в утреннюю лавку за паровыми булочками.
Торговец сразу узнал его и подозрительно спросил:
— Откуда у тебя медные деньги?
— Нашел, — бросил Су Чэнь.
Он не хотел признаваться, что ему улыбнулась такая удача, которую он по собственной никчемности тут же и упустил. Ему было стыдно.
Торговец окинул взглядом его подозрительно чистые одежды, о чем-то задумался, но все же завернул ему две большие булочки.
Хотя эти две булочки Су Чэнь мог растянуть на четыре дня, из-за недавних тренировок его тело окрепло, а аппетит сильно вырос, так что он умял их обе за один день.
На следующий день он снова принес в лавку медную монету.
Продавец покрутил ее в пальцах, разглядывая спереди и сзади:
— И надо же, какая редкость. С чего это ты каждый день деньги находишь?
— Продаешь или нет? — рассердился Су Чэнь.
— А откуда у тебя одежда на тебе?
— Какое тебе дело?
Торговец не вынес, чтобы какой-то маленький нищий разговаривал с ним столь дерзко, и тут же холодно усмехнулся:
— А ну выкладывай, у какого дома ты их спер?
— Не хочешь продавать — верни деньги.
Су Чэнь взвился волчком, резко наступил торговцу на ногу, подпрыгнул, выхватил монетку обратно и, сделав в воздухе кувырок, мягко приземлился на ноги.
— Ай! — взвыл торговец от боли, но среагировал мгновенно и вмиг ухватил пытавшегося сбежать мальчишку за шиворот.
Пользуясь преимуществом в силе, мужчина с размаху швырнул шестилетнего Су Чэня на землю.
Тут же из-за пазухи у мальчика вывалился спрятанный там узелок, и из расщепленного шва с звонким лязгом на мостовую выкатились несколько медных монет.
Увидев россыпь денег, торговец во все глаза уставился на него:
— Ах ты паршивый воришка!
Заметив, что монеты раскатились, Су Чэнь бросился их подбирать.
Торговец попытался наступить на них ногой. В следующее мгновение, сам не поняв, что произошло, он почувствовал, как чьим-то ловким движением его лодыжку подсекли, и рухнул на землю.
— Ай! — завопил мужчина. Придерживая ушибленную спину и поднимая голову, он с изумлением обнаружил, что сбил его с ног тот самый шестилетний сорванец.
В высокомерном взгляде мальчишки не было ни капли страха перед взрослым мужчиной.
Мужчина был потрясен, но быстро пришел в себя.
Набравшись сил и опустив дыхание в нижний даньтянь, он зычно рявкнул:
— Держите вора!
http://bllate.org/book/24136/2784807
Готово:
