Едва Су Цзиньюань успел спрятаться, Янь Чжао отвёл взгляд от юноши.
Он, разумеется, тоже услышал шумиху снаружи.
Однако он заметил, что у этой его жены наследного принца робости хоть отбавляй, к тому же она боится незнакомцев. Странное дело: вроде бы взрослый человек, не дитя малое, а всё ещё боится чужих людей.
Пока Янь Чжао недоумевал, из-за дверей донёсся пронзительный голос евнуха:
— Император прибыл!
Услышав это, Янь Чжао медленно перевёл взгляд на двери. Лицо его потемнело, от прежней теплоты не осталось и следа, однако в глазах не выразилось ни капли удивления.
Он давно предвидел: узнав, что он не умер и пришёл в себя, тот человек не удержится и первым примчится убедиться лично. Так и вышло. Жаль только, что тому придётся разочароваться.
В то же время Су Цзиньюань, прятавшийся за ширмой, от пронзительного выкрика евнуха нервно сжался в комок. Он-то думал, что Юэ Ин просто привёл лекарей, и никак не ожидал появления Императора. Если его сейчас обнаружат, не прикажет ли Император тут же вытащить его вон и отрубить голову? Ведь этот Император явился вовсе не из искренней заботы о Янь Чжао: пробуждение наследника — последнее, чего бы ему хотелось. Тот человек не мог открыто обрушить свой гнев на Янь Чжао, но вот согнать злость на нём, Су Цзиньюане, ему ничто не мешало.
От этой мысли Су Цзиньюаня охватила дрожь.
Тем временем, как только евнух закончил объявление, слуги и служанки Восточного Дворца высыпали во двор встречать Его Величество. Вскоре кто-то распахнул двери покоев, и толпа евнухов, служанок и императорских лекарей вереницей проследовала в комнату за одним человеком. Возглавлял их, разумеется, ныне правящий Император — Янь Ду.
Су Цзиньюань, всё ещё сомневавшийся за ширмой, выходить ему или нет, услышав этот шум, погрузился в полное отчаяние. Всё пропало, теперь точно поздно.
В отчаянии ему оставалось лишь как можно сильнее сжаться, стараясь стать невидимым, и мысленно молиться, чтобы его никто не заметил.
Что же до Янь Ду, то, едва войдя в покои, он поспешно откинул полог и шагнул во внутреннюю комнату с нескрываемым волнением на лице. Однако, когда он увидел, что цвет лица Янь Чжао вполне сойдёт за здоровый, в глубине его глаз на мгновение мелькнуло едва уловимое разочарование.
Впрочем, он быстро спрятал это малое чувство, сменив его на глубокое участие, и произнёс с искренней тревогой в голосе:
— Чжао-эр, ты наконец очнулся! Все эти дни я места себе не находил от беспокойства. Случись с тобой что худшее, как бы я посмотрел в глаза покойному венценосному брату? К счастью, Небеса смилостивились, и всё обошлось. Будь покоен, Чжао-эр, я уже приказал провести самое тщательное расследование покушения. Мы непременно докопаемся до истины и покараем виновных. Едва узнав, что ты пришёл в себя, я тут же примчался сюда. Мне доложили, что у тебя лихорадка... Как ты себя чувствуешь? Есть ли ещё какая-то слабость?
От этого лицемерия Янь Чжао лишь мысленно усмехнулся. Не скрывая холодности на лице, он после долгой паузы равнодушно произнёс:
— Благодарю за заботу, Ваше Величество. Я в порядке.
Этот человек жаждал его смерти, но продолжал разыгрывать из себя любящего дядю — тошнотворное зрелище.
Янь Чжао больше не проронил ни слова, и атмосфера в покоях мгновенно тягостно застыла.
Подавив вспыхнувшее недовольство, Янь Ду с грозным видом повернулся к главному лекарю:
— Императорский лекарь Ху! Почему ты до сих пор не осматриваешь наследника? Если с Его Высочеством наследным принцем что-то случится, я срублю тебе голову!
— Слушаюсь, слушаюсь! — перепуганный Ху Канхэ непрестанно кивал и поспешно подскочил к ложу, чтобы проверить пульс.
В течение следующих нескольких минут ещё несколько лекарей по очереди ощупали пульс Янь Чжао.
Завершив осмотр, врачеватели недолго посовещались и пришли к единому выводу, о чём Ху Канхэ и доложил:
— Ваше Величество, Его Высочество наследный принц вне опасности. Достаточно принять два отвара, чтобы сбить жар, а затем потребуется лишь некоторое время на отдых и целебные снадобья для полного выздоровления.
Услышав это, Янь Ду потемнел ещё пуще и холодно рявкнул:
— Так чеши быстрей выписывать рецепт!
— Слушаюсь! — Ху Канхэ поспешно склонил голову и торопливо увёл лекарей прочь.
Слыша всё это, прятавшийся в тени Су Цзиньюань немного перевёл дух.
Янь Чжао же просто прикрыл глаза, не желая ни на кого обращать внимания.
Но Янь Ду словно нарочно напрашивался на холодность: обведя взглядом покои, он внезапно спросил:
— А где же жена наследного принца? Почему её не видно?
Су Цзиньюань, забившийся в угол и боявшийся даже вздохнуть, онемел. Зачем только про него вспомнили? Неужели нельзя просто сделать вид, будто его здесь нет?
Услышав вопрос, Янь Чжао снова разлепил веки. На его бесстрастном лице не отразилось никаких чувств. Спустя недолгую паузу он спокойно ответил:
— Ему нездоровится, я отпустил его отдохнуть в боковой павильон.
За ширмой у Су Цзиньюаня даже глаза заблестели, а сердце наполнилось благодарностью. Наследный принц и впрямь оказался хорошим человеком — даже прикрывает его!
Янь Ду слегка кивнул и с притворно-доброжелательной миной добавил:
— Чжао-эр, как бы то ни было, твоё пробуждение — и его заслуга. Пусть даже он мужского пола, относись к нему подобрее, не обижай парня.
Су Цзиньюань был в полном недоумении. Что за человек этот Император! Нарочно сыплет соль на рану, постоянно заводя речь об одном и том же. Точно замыслил недоброе — неужели пытается вывести Янь Чжао из себя?
Янь Чжао несколько мгновений пристально смотрел на Янь Ду, после чего коротко роздал:
— Разумеется.
Он лежал на одре, но его властное величие ничуть не уступало императорскому.
Видя, что Янь Чжао остаётся совершенно непреклонен, Янь Ду скрежетал зубами от злости, но сделать ничего не мог. Теперь он даже пожалел, что устроил этот брак. Прежде он считал все эти суеверия сущим вздором, а теперь поневоле поверил. Знай он заранее, никогда бы не давал согласия.
Не добившись желаемого, Янь Ду больше не хотел оставаться в Восточном Дворце. Проронив ещё пару ни к чему не обязывающих напутствий, он удалился.
Услышав, как затихают шаги уходящих гостей, Су Цзиньюань за ширмой наконец облегчённо вздохнул, но тут же снова встревожился. Он опасался, что злодей-Император всё-таки вывел Янь Чжао из себя, и тот снова сорвёт свой гнев на нём — ни в чём не повинной пешке.
Пока Су Цзиньюань предавался мрачным мыслям, раздался голос Янь Чжао:
— И долго ещё жена наследного принца собирается прятаться?
Су Цзиньюань опешил. Придя в себя, он медленно вышел из-за ширмы. Опустив голову и не решаясь взглянуть на Янь Чжао, он приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но так и не вымолвил ни слова.
Он никогда не отличался красноречием и вообще не любил болтать. Если можно было промолчать — он молчал; если можно было обойтись парой слов — ограничивался ими. Такой уж у него был характер.
Однако Янь Чжао не намеревался оставлять его в покое и вскоре снова позвал юношу:
— Подойди.
Зачем подходить? — озадаченно подумал Су Цзиньюань. Беспомощно вскинув взор, он был вынужден шагнуть ближе к ложу.
Янь Чжао спросил:
— Боишься?
Су Цзиньюань покачал головой.
Боюсь! Ещё как боюсь, до смерти напуган!
Янь Чжао понимающе изогнул бровь и снова спросил:
— Чего именно? Меня или Императора?
http://bllate.org/book/24140/2786004
Готово:
