Су Цзиньюань: ……
«Вот как он спрашивает, а разве я не могу бояться их обоих? Боги дерутся — страдают смертные. Один — Император, другой — наследный принц, оба — отпрыски правящего рода, а мучают при этом меня одного, словно я пушечное мясо. Разве я могу не бояться? К тому же, тот скверный Император только что всё пытался спровоцировать тебя, а разговоры о женитьбе на мужчине поднимались снова и снова. Даже если ты по-настоящему разозлился, это вполне оправдано».
Су Цзиньюань на самом деле не хотел отвечать на этот вопрос, но, видя, что Янь Чжао настроен докопаться до истины, он всё же тихо ответил:
— Боюсь Его Величество Императора.
Сказав это, он продолжил про себя ворчать: «Я ведь не глуп. Только что признался в симпатии к тебе, а теперь, глядя в лицо, скажу, что боюсь тебя? Это же всё равно что самому себе дать пощечину, да еще и риск навлечь на себя гнев. Типичная попытка самоубийства».
Янь Чжао, выслушав это, понимающе приподнял брови и безмолвно ответил самому себе: «Действительно, не глуп, но и не слишком-то умен».
Вот оно что, оказывается, поэтому его жена наследного принца только что пряталась и не смела показаться.
Однако по какой-то причине ему совсем не хотелось, чтобы Су Цзиньюань его избегал.
Подумав об этом, Янь Чжао тут же произнес, чтобы успокоить его:
— Жене наследного принца не нужно бояться, я сам тебя защищу.
???
Су Цзиньюань замер от удивления, слегка приоткрыл рот, а затем от нервов поспешно опустил голову.
Значит, Янь Чжао не только не разгневался на него, но и сказал, что будет защищать?
Но ведь его признание в симпатии было лишь временной уловкой, он вовсе не любит Янь Чжао по-настоящему!
Разве это не слишком подло с его стороны?
Прямо как какой-то негодяй…
Нет, не как, он и есть негодяй, который обманывает чужие чувства!
А-а-а, он правда не хотел этого, он всего лишь хотел выразить верность, показать, что стоит на стороне Янь Чжао, чтобы тот перестал проявлять осторожность и позволил ему сохранить жизнь.
Он надеялся, что в итоге Янь Чжао оставит его в живых и отправит куда-нибудь в забытый богом уголок доживать свой век.
В конце концов, далеко не каждый может принять тот факт, что мужчина любит мужчину.
Он и вправду не ожидал, что всё зайдет так далеко.
Как же так… Почему этот Янь Чжао настолько отличается от того, что было описано в романе?
Что касается Янь Чжао, видя, что юноша опустил голову и, похоже, о чем-то глубоко задумался, но не слыша ни звука, он начал постепенно что-то осознавать.
Поразмыслив еще немного, он окончательно во всем разобрался.
Похоже, он может слышать мысли Су Цзиньюаня, только когда они смотрят друг другу в глаза.
Подумав об этом, Янь Чжао внезапно снова подал голос:
— Жена наследного принца любит апельсины?
Хм?
Мысли внезапно прервались, Су Цзиньюань с недоумением поднял взгляд.
«Апельсины?»
Услышав это, Янь Чжао подумал: «Так и есть».
Встретившись взглядом с полными замешательства глазами юноши, он поспешно добавил:
— Иначе почему бы тебе носить апельсиновые корки с собой?
Су Цзиньюань: ???
Су Цзиньюань был ошарашен. Он подсознательно опустил голову, пытаясь проверить, не выдал ли он себя чем-то, и в этот же миг неожиданно увидел на полу кусочек апельсиновой корки.
Только тогда до него дошло: это его корки из рукава упали на пол, и Янь Чжао их заметил.
Неужели Янь Чжао еще и понял, что он тайком ел апельсин?
Су Цзиньюань смутился еще сильнее, судорожно сжимая край рукава, где были спрятаны остатки корок. Его щеки вспыхнули, ему не хотелось показываться на глаза, не говоря уже о том, чтобы что-то отвечать.
Янь Чжао, однако, не собирался оставлять его в покое. Видя, что юноша молчит, он напомнил:
— Жена наследного принца?
Су Цзиньюань в этот момент был готов провалиться сквозь землю.
Столкнувшись с безжалостными расспросами Его Высочества наследного принца, он уже не мог смотреть тому в глаза. Долгое время он молчал, а затем, едва сдерживая смущение и залившись краской, невнятно пробормотал:
— Я… я просто подумал, что… что когда погода наладится, можно будет засушить немного цедры…
Как только он это произнес, его лицо стало еще краснее.
А-а-а, какой позор! Засушить цедру — надо же было такое придумать!
Можно ли было придумать оправдание еще нелепее?
Социофоб в этот момент хотел просто исчезнуть с лица земли!
Что до Янь Чжао, то его догадки подтвердились. Видя, что юноша с пылающим лицом готов спрятать голову в пол, он, посмеиваясь, решил больше его не мучить.
Он проявил милосердие и отпустил свою несчастную жену:
— Хорошо, если хочешь сушить — суши.
Су Цзиньюань: ……
Услышав это, он не почувствовал никакого облегчения, скорее, смутился еще больше.
В тот момент, когда он уже не знал, куда деться от стыда, его спас внезапный стук в дверь.
Впервые в жизни Су Цзиньюань был так благодарен за стук в дверь, который раньше его только раздражал.
Снаружи донесся осторожный голос служанки:
— Ваше Высочество, отвар готов, я принесла лекарство.
Су Цзиньюань поспешил воспользоваться моментом и тихонько отодвинулся в сторону.
Наблюдая за мелкими движениями юноши, Янь Чжао беззвучно усмехнулся. В конечном счете он не стал его больше притеснять, а лишь негромко произнес в сторону двери:
— Входи.
— Слушаюсь, — почтительно ответила служанка. Она осторожно толкнула дверь, вошла в опочивальню и на цыпочках подошла к постели Янь Чжао, ожидая дальнейших указаний.
Все это время служанка держала голову опущенной, не смея даже взглянуть по сторонам.
Су Цзиньюань почувствовал себя чуть свободнее, его взгляд невольно устремился в сторону двери, а в душе возникло безмолвное желание: «Социофобу так хочется побыть в одиночестве».
Янь Чжао тоже быстро заметил поведение Су Цзиньюаня и по какой-то причине остался этим недоволен, поэтому тут же приказал служанке:
— Лекарство оставь, а сама выходи.
— Слушаюсь, — ответила служанка с таким видом, будто ей даровали прощение, и, поспешно поставив чашу с лекарством, быстро удалилась.
В комнате снова остались только двое. У Су Цзиньюаня больше не было желания смотреть на дверь, но и на Янь Чжао он пока не решался взглянуть, поэтому опустил голову и принялся рассматривать узоры на ковре, пытаясь отвлечься.
Янь Чжао молчал, лишь безмолвно наблюдая за юношей.
Су Цзиньюань чувствовал себя крайне неловко. Минуты тянулись, он терзался сомнениями.
Он думал о том, почему Янь Чжао до сих пор не пьет лекарство, и стоит ли ему напомнить.
Судя по лицу Янь Чжао, жар, кажется, еще не спал.
Неужели он не хочет поправляться?
А раз отправил служанку, не ждет ли он, что это он, Су Цзиньюань, будет его кормить?
Чем больше он об этом думал, тем больше убеждался в своей правоте. Он чувствовал беспомощность, но не мог заставить себя оставить всё как есть.
Поколебавшись, он все же решился нарушить тишину и тихо подсказал:
— Ваше Высочество, не пора ли выпить лекарство? Если не выпить сейчас, оно остынет.
Янь Чжао ответил вопросом на вопрос:
— Я уж было подумал, что жена наследного принца на меня сердится.
Су Цзиньюань: ???
Су Цзиньюань в недоумении поднял взгляд.
«Сержусь? На что мне сердиться?»
«Я просто смущаюсь, что меня поймали за кражей еды».
«Странно, почему мне кажется, что слова Янь Чжао отдают каким-то лицемерием? Или мне показалось?»
Янь Чжао невозмутимо выслушал его. Хоть он и не понимал значения слова лицемерие в устах юноши, он догадывался, что это не комплимент.
Тем не менее, на лице Янь Чжао не дрогнул ни единый мускул, он лишь продолжил:
— Иначе почему ты вдруг стал со мной так холоден?
Су Цзиньюань: ……
«Клевета! Чистой воды клевета!»
«Я холоден? В чем я холоден? Если бы я был по-настоящему холодным, я бы не ломал голову над этим, не волновался бы о том, спал у тебя жар или нет, и радовался бы, если бы ты сгорел от температуры!»
Высказавшись вдоволь про себя, Су Цзиньюань тихо ответил:
— Я просто был погружен в свои мысли, я не сержусь на Ваше Высочество. Я никогда не буду на вас сердиться.
Подумав о том, что ему все еще нужно задабривать Янь Чжао, он добавил:
— Может быть, вы примете лекарство? Хотите, я вас покормлю?
Янь Чжао с невозмутимым видом отозвался:
— Раз так, придется побеспокоить жену наследного принца.
Су Цзиньюань вздохнул:
— …Хорошо.
«Ну конечно, так и знал, именно этого он от меня и ждал».
Янь Чжао внешне оставался мягким, а в душе довольно кивнул: «Именно так».
После всей этой суматохи Су Цзиньюань даже забыл о своем смущении. Он подошел к кровати, помог Янь Чжао сесть, подложив мягкую подушку, взял чашу с лекарством и, проверив температуру, принялся кормить его ложка за ложкой.
К счастью, дальше всё прошло гладко: Янь Чжао допил лекарство и прополоскал рот, а Су Цзиньюань уложил его обратно, наконец-то получив минутку передышки.
Спустя некоторое время главный евнух Восточного Дворца вместе со служанками доставил запоздалый обед.
Получив разрешение, служанки быстро накрыли стол в соседней комнате.
Су Цзиньюань, спрятавшись за занавеской, молча смотрел на еду, сглатывая слюну.
То немногое, что он съел ранее, почти переварилось, и он снова проголодался.
Расставив блюда, главный евнух и служанки поспешно удалились, оставив Су Цзиньюаня, Янь Чжао и ароматные кушанья на столе.
Су Цзиньюань перевел взгляд с еды на наследного принца с такой надеждой, что это было видно невооруженным глазом.
«Так хочется есть, ужасно хочется есть».
Янь Чжао не смог сдержать улыбку. Помолчав немного, он мягко спросил:
— Жена наследного принца проголодалась?
Су Цзиньюань: !
Его глаза засияли, он принялся энергично кивать.
«Голоден, очень голоден!»
Видя это, Янь Чжао ласково добавил:
— Если проголодалась, иди поешь, не обязательно соблюдать пустые формальности.
Су Цзиньюань: Тронут до глубины души!
«Я так и знал! Наследный принц — хороший человек!»
Су Цзиньюань поблагодарил его взглядом и бросился в соседнюю комнату.
Однако, будучи тронутым, он невольно почувствовал укол совести.
Сам-то он съел несколько вкусных пирожных.
А Янь Чжао с самого момента пробуждения выпил лишь чашу горького лекарства, бедняга.
Подумав об этом, Су Цзиньюань не стал сразу приступать к еде, а взял маленькую миску, налил туда легкой мясной каши и вернулся во внутренние покои.
Видя это, Его Высочество наследный принц приподнял бровь и с деланным удивлением спросил:
— Разве ты не была голодна? Почему не стала есть и вернулась?
http://bllate.org/book/24140/2786005
Готово:
