Готовый перевод Everyone Thinks We're Cultivation Partners / Весь мир думает, что мы пара: Глава 11

После того как все разошлись, те двое оставшихся целителей из семьи Бай забрали два парных меча, выпавших на землю у красноодежного мечника, и даже отвязали два оставшихся меча у него за спиной, забрав их в общую добычу.

Когда те двое снимали оружие, мечник слегка шевельнулся, словно собираясь оказать сопротивление, но в конце концов стерпел и сдержался.

Ло Чао, который всё это время стоял у дороги и глазел на происходящее, только собирался мысленно поцокать языком, как его вдруг всего опутало верёвкой — это один из целителей направился брать арестантов.

Ло Чао вмиг опешил с совершенно растерянным выражением лица.

Другой целитель тем временем высек в придорожной скале неглубокую выемку, закинул туда и Ло Чао, и мечника, после чего установил на входе запирающий барьер.

Следом те двое повернулись и пошли оказывать помощь уже потерявшим сознание брату и сестре Юэ.

Неожиданно для самого себя превратившись в узника, Ло Чао внезапно оказался лицом к лицу с тем самым брошенным к нему мечником в красном.

Оба молчали.

У мечника были растрёпанные чёрные волосы, наполовину закрывающие лицо, но и на открытой половине сохранялось полное отсутствие всяких эмоций — невозможно было понять, о чём он думает.

Ло Чао же выглядел довольно возмущённым. Он думал: мать вашу, я же тоже пострадавшая сторона!

Все вы, до мозга костей заносчивые заклинатели из Семьи Кланов Центральных Земель, почему всегда судите обо всём исключительно по верхушкам?

Нельзя же просто так записывать меня в убийцы только потому, что я не пострадал!

А выглядел Ло Чао абсолютно целым и невредимым благодаря своему божественному читерскому навыку бессмертия — тот удар, что мечник нанёс ему по плечу ранее, уже давным-давно исцелился.

Руки Ло Чао были связаны верёвкой, так что он мог только пинать ногами защитный барьер, что, разумеется, ни к чему не привело.

Тогда он переключился на жалобы, затянув что-то вроде: «Я невиновен!» или «Я всего лишь слабый, беспомощный и жалкий смертный!» и тому подобное.

Прокричав так добрую половину дня, он заметил, что те двое целителей вдалеке никак на это не реагируют.

Тут-то Ло Чао и сообразил, что эта тюремная преграда, оказывается, звуконепроницаемая, поскольку сам он теперь тоже не слышал никаких звуков снаружи. В каменной пещере стояла звенящая тишина, сюда не долетали ни завывания ветра, ни щебетание птиц.

Ло Чао мгновенно сник и, обессиленный, прислонился спиной к холодной стене пещеры, погрузившись в оцепенение.

Посидев так с минуту и соскучившись, он попытался завязать беседу с тем самым мечником, который с самого начала сидел с каменным лицом и не делал ни единого движения.

Правда, он и сам понятия не имел, о чём можно говорить с такой ледяной глыбой, поэтому пришлось нести всякую чушь.

— Эй, глянь на то облако, формой оно случайно не похоже на птицу?

— А деревья-то в этих горах и впрямь буйные!

— Ой, смотри, белка только что промелькнула мимо.

……

Мечник, разумеется, проигнорировал его.

Ладно, даже сам Ло Чао чувствовал себя неловко.

Под этот бред и пустую болтовню Ло Чао неожиданно начало клонить в сон, и в конце концов он действительно заснул — в конце концов, он ведь уже две ночи подряд не смыкал глаз.

Когда Ло Чао снова открыл глаза, вокруг уже царила непроглядная тьма. Выглянув из пещеры наружу, он увидел лишь высоко висящую луну, залившую мягким серебристым светом бескрайние горные хребты и раскидистые густые леса.

Ло Чао снова посмотрел на сидевшего рядом мечника и заметил, что тот всё так же не шевелился. Его лицо было скрыто растрёпанными прядями, а призрачный лунный свет падал на эти алые одежды, отчего от них веяло какой-то необъяснимой унылой тоской.

Переведя взгляд на его раны, он увидел на плече устрашающую кровавую дыру: кровь хоть и перестала течь, зрелище всё равно оставалось жутковатым.

Пробитые насквозь лопатки выглядели так, что от одного взгляда на них становилось больно. Выступившая ранее кровь уже запеклась тёмно-красными сгустками, намертво склеив орудия пытки, порванную одежду и обнажённые кости.

Ло Чао посмотрел на него, и его взгляд дрогнул:

— Эй, ты бы хоть рану свою обработал, что ли?

Разбросал бы хоть какие-нибудь целебные мази. Пусть твои мечи и отобрали, но целебные пилюли в пространственном кольце при тебе наверняка остались.

Пока он рассуждал про себя, Ло Чао вдруг вспомнил, что у этого человека пробиты лопатки, и пока раны не заживут, он, пожалуй, даже меч в руках удержать не сможет. С такими покалеченными руками какая уж тут забота о собственных травмах?

Однако Ло Чао не был настолько добр, чтобы заниматься его лечением — в конце концов, если разобраться, они всё ещё оставались недругами.

Поэтому ему пришлось сменить тему, чтобы замять этот разговор:

— Кхе, скажи на милость, какого ты вообще роду-племени?

Подождав добрую половину дня, он не услышал ответа.

— Ладно, не хочешь говорить — понимаю. Но раз мы знакомы уже столько времени, назови хотя бы своё имя?

Выждав ещё немного, Ло Чао снова не дождался ответа.

— Тогда расскажи мне, какая у нас с тобой была вражда в прошлой жизни?

Мечник хранил прежнее молчание.

— Ладно, не хочешь — как хочешь. Давай о другом: почему ты тогда, когда сражался с тем Гу… как его там, о, Гу Цзифыном, почему ты решил добровольно отказаться от меча?

Мечник не произнёс ни звука.

Ло Чао, которого полностью проигнорировали:……

— Послушай, ты случаем не оглох?

Долго ведя монолог в одиночку, Ло Чао наконец слегка разозлился. С фальшивой улыбкой на лице он поддался вперед, подперев голову рукой, и с недобрыми намерениями полез проверить уши мечника:

— Дай-ка я погляжу, не оглох ли ты на самом деле.

И тут же тот самый мечник, что до этого неподвижно сидел статуей, внезапно резко взмахнул ногой и со звуком «шух» откинул Ло Чао ударом в сторону.

Ло Чао, пропахавший носом землю и со вкусом отведавший грязи:……

Ладно, захотел пнуть — пнул, истинный заклинатель меча.

Ло Чао почудилось, что от этого удара его поясница наверняка покрылась сплошным синяком, но, к счастью, благодаря его читерской способности всё заживёт меньше чем за полпалпа.

Вот только боли было действительно немало.

— Тсс-с… Я тебе говорю: не хочешь отвечать — ладно, но зачем же сразу ногами махать?

Услышав это, мечник пристально посмотрел на него с холодным и леденящим душу выражением в глазах.

В этом взгляде отчётливо читалось: «Ты и сам прекрасно знаешь почему».

Однако Ло Чао обладал железобетонной толстокожей самоуверенностью:

— Я же просто переживал за тебя, боялся, что ты оглох. Ну ладно, раз так, вижу, со слухом у тебя всё в порядке.

— Раз не оглох, тем лучше. Не хочешь разговаривать — и не надо. Давай так: я буду задавать вопросы, а ты отвечаешь: если да — киваешь, если нет — качаешь головой. Как тебе идея?

Не дожидаясь ответа мечника, он тут же принялся сам расспрашивать:

— Ты случаем не из Семьи Кланов Центральных Земель?

Едва задав вопрос, Ло Чао тут же сам на него ответил:

— Впрочем, на выходца из семи кланов ты совсем не похож.

Он снова окинул мечника оценивающим взглядом с ног до головы и цыкнул языком, покачав головой:

— В конце концов, люди из Семи Кланов Центральных Земель никогда не станут одеваться так… эм, причудливо, как ты.

Затем он спросил:

— Ты знаком с Гу Цзифыном?

Мечник, разумеется, оставил это без внимания, поэтому Ло Чао продолжил развлекать себя догадками:

— Держу пари, ты-то его знаешь, а вот он тебя — далеко не факт.

— Цц, вы, должно быть, были знакомы ещё в прошлой жизни, причём состояли в весьма близких отношениях.

— Иначе с чего бы тебе, заклинателю меча, добровольно бросать оружие?

— Так что… — Ло Чао снова сузил глаза, вглядываясь в мечника. — Кем вы друг другу приходитесь?

— Дай-ка угадаю… Друзья? Близкие товарищи?

Выражение лица мечника оставалось абсолютно непроницаемым.

— Соученики? Цц, вряд ли соученики, ты ведь совсем не похож на ученика из их секты.

— Тогда неужели… — Ло Чао покачал головой, раскачиваясь из стороны в сторону. — Твой дядя? Сын знакомого твоих старших? Ученик старшего наставника твоего учителя?

Чем дальше, тем безумнее становились предположения Ло Чао:

— А может… муж твоей сестры? Муж твоей младшей сестры? Дальний родственник, потерявшийся много лет назад?

Мечник даже бровью не повёл.

Тогда Ло Чао выдал ещё целый поток слов на одном дыхании, докатившись в конце концов до совершенно нелепых бредней вроде: «дальний двоюродный племянник жены дяди наставника твоего третьего мужа тётушки».

Мечник, разумеется, сохранял бесстрастное выражение лица и даже прикрыл глаза — судя по всему, чтобы уши не подвергались столь жестоким пыткам, пока глаза избавляются от этого ментального загрязнения.

Терпев неудачу за неудачей, Ло Чао уже почти было отчаялся найти разгадку, как вдруг в его голове мелькнула искра озарения. Почувствовав, что он наконец ухватил самый краешек правды, он тут же просиял от восторга:

— Я понял, всё так и есть!

— Вы двое — любовники!

Как только эти слова слетели с губ, в пещере на мгновение воцарилась абсолютная тишина. Мечник резко распахнул глаза и уставился на Ло Чао взглядом, в котором неверие причудливо смешивалось с крайним потрясением.

Смысл этого взгляда можно было истолковать примерно так: даже в страшном сне он не мог вообразить подобного ответа.

Мировоззрение мечника дало трещину, а лицо на секунду застыло в оцепенении.

Но Ло Чао истолковал это выражение лица совершенно неверно и, упиваясь собственной догадкой, расхохотался:

— Ха-ха-ха… раз у тебя такая бурная реакция, значит, я угадал!

— Я же говорил! Какой бы крепкой ни была дружба между товарищами, никто не станет добровольно сдаваться и покорно принимать удар меча, не говоря уже о том, чтобы позволить кому-то спокойно проткнуть себе лопатки!

— Дойти до такого может только тот, кто делает это из любви!

Тут мечник наконец пришел в себя. Охваченный предельной яростью, он с трудом поднялся на ноги и уставился на Ло Чао:

— Ты, заткнись!

Но Ло Чао не придавал этому никакого значения, приняв всё за гнев от смущения:

— Молчание — знак согласия, а оправдания — это лишь попытка скрыть правду!

— Ха, я всё понял! Вам двоим в прошлой жизни, должно быть, пришлось несладко. Наверное, старшие разлучили вас, прямо как в каких-нибудь банальных пьесах…

Не успел он договорить, как Ло Чао снова получил сокрушительный удар ногой. Мечник наступил ему на грудь, прижав к земле, весь дрожа от гнева, а его взгляд буквально метал молнии:

— Ты… сквернословишь!

— Кхе-кхе-кхе… Да не бойся ты… — под этим давлением у Ло Чао едва не закатились глаза. — Отец твой… не дискриминирует мужчин, любящих мужчин!

— Мы… не… Я и Шици… — Мечник, естественно, вовсе не успокоился от этих слов; он уже задыхался от бешенства, не находя подходящих возражений, и от бессилия надавил на грудь Ло Чао ещё сильнее.

— Кхе-кхе-кхе… — Ло Чао закатился безудержным кашлем, ощутив такую тяжесть в груди, будто сейчас задохнётся. Тут его глаза и вправду закатились по-настоящему.

Но он был намерен защищать свою точку зрения до последнего:

— Раз говоришь, что нет… кхе-кхе… тогда объясни… отцу… кхе-кхе-кхе… какая ещё связь, помимо любовной… способна заставить человека… кхе-кхе-кхе… пойти на такое…

— Мы семья. — Мечник по-прежнему яростно сверлил Ло Чао взглядом. Будь его руки целы, он бы наверняка уже придушил собеседника за шею.

Однако в его последующих словах прозвучал сдержанный, едва уловимый трепет, и шёл он вовсе не от гнева:

— Шици — моя семья.

※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※

Автор решила обратиться в одну из мастерских на Таобао, чтобы ей нарисовали обложку. Очень надеюсь, что красивая обложка привлечёт ещё больше маленьких ангелочков QVQ

Ло Чао: Я всего-то подошёл к тебе чуть ближе, стоило ли сразу пинаться?!

Гу Гуйчэнь (с бесстрастным лицом): ……

Ло Чао: Я же искренне переживал за твой слух!

Гу Гуйчэнь (с бесстрастным лицом): ……

Ло Чао: Ты вообще умеешь разговаривать?

Гу Гуйчэнь (с бесстрастным лицом): ……

Ло Чао (приложив руку ко лбу): Автор, пожалуй, давай я лучше буду участвовать в сценках с тобой. По крайней мере, ты в этой главе не забыла дать мне поспать.

Хэйхушоу

Вся избитая дважды за день тушка Ло Чао ныла от боли. Гримасничая и кривясь, он наконец забился в дальний угол пещеры и затих, словно присмиревший цыплёнок.

Что же до мечника, то, закончив воспитывать обидчика кулаками, он снова погрузился в молчание, как и до этого. Единственным отличием было то, что теперь он закрыл глаза — видимо, чтобы не лицезреть источник ментального загрязнения.

Ло Чао сначала корчился от боли с искаженным от страданий лицом — мечник ударил действительно жестоко. Но едва он с грехом пополам дождался, как читерский навык исцелил все его увечья, как столкнулся с новым неприятным фактом: кажется, он зверски проголодался.

О нет, точнее будет сказать, что он не ел уже два дня, просто из-за постоянной беготни и смертельной опасности на какое-то время забыл о голоде.

Но где теперь раздобыть еды?

Ло Чао думал об этом, и аппетит разыгрывался всё сильнее. Раньше, когда он упускал это из виду, всё было ещё терпимо и как-то само собой переживалось, но стоило вспомнить — и стало так невтерпёж, что аж в глазах побледнело.

Ему начало казаться, что в поле зрения появляются галлюцинации с самыми разными яствами, а в животе предательски и безостановочно урчало.

К счастью, этот мечник совершенно не умел обращать внимание на неловкое положение окружающих. Он по-прежнему сидел с прежним невозмутимым видом, словно вообще не слышал этих стыдных звуков.

В противном случае, если бы такую сцену застал какой-нибудь другой любитель сплетен среди заклинателей, это наверняка стало бы вечным позором для него, достопочтенного Императора Цзюлин.

Хотя о репутации можно было больше не беспокоиться, но чёрт побери, как же хотелось жрать!

В конце концов Ло Чао не выдержал и, переступив через гордость, осторожно покосился на сидевшего поодаль мечника:

— Кхе, слушай… у тебя случайно нет пилюли багу? Если есть, не мог бы ты проявить милосердие и поделиться одной?

Мечник по-прежнему держал глаза закрытыми, словно погрузившись в медитацию, и полностью игнорировал Ло Чао.

Но Ло Чао вовсе не собирался так просто сдаваться голоду:

— Кхе-кхе, ну же, ты ведь наверняка понимаешь: в будущем меня ждёт великий взлёт и восхождение на престол в качестве императора. Если ты подаришь мне пилюлю багу сейчас, то когда я преуспею, сможешь потребовать в награду хоть целый котел бессмертных эликсиров!

Услышав это, мечник наконец открыл глаза и посмотрел на Ло Чао.

Лицо Ло Чао тут же озарилось радостью. В тот самый момент, когда он уже решил, что мечник сейчас согласится, тот вдруг произнёс:

— Ты не он.

Ло Чао опешил, и проблеск радости так и застыл на его лице: я не кто?

Мечник посмотрел на него и вполне серьёзно выдал:

— Ты не Император Цзюлин, ты Дух массива.

Ло Чао:……

Какого чёрта! Этот бред всё ещё не закончился?!

На вид ты такой холодный и гордый заклинатель меча, неужели в душе ты круглый дурак?

Насколько же нужно быть тупоголовым, чтобы до сих пор не догадаться о собственном перерождении?

Ло Чао глубоко вздохнул, пытаясь унять мгновенно вспыхнувшую ярость, и уже собирался как следует всё растолковать этому мечнику, как вдруг —

В воздухе поплыл густой влажный турок, а опустив взгляд вниз, он с удивлением обнаружил: вода уже перелилась через барьер и заливала пещеру.

Что за чертовщина происходит?

Ло Чао торопливо задрал голову и посмотрел наружу: пелена густого белого тумана неизвестно когда заволокла всё вокруг, и сквозь эту дымку смутно угадывалась рябь на водной глади.

Ло Чао остолбенел, почти отказываясь верить, что его удача может быть настолько скверной: неужели… это проявление духовного озера?

Так называемым духовным озером называлось скопление чистейшей духовной ци, сгустившейся в жидкость.

В эпоху всплеска духовной энергии многие некогда зафиксированные в летописях, но давно высохшие духовные озера могли внезапно забить ключом, за считанные ночи превращая засушливые земли в водные угодья.

На первый взгляд это казалось благом — ведь духовное озеро представляло собой баснословно ценный ресурс.

Но на практике неожиданное появление духовного озера где-нибудь в глуши сулило огромные неприятности.

Потому что возникновение духовного озера неизменно сопровождалось чудовищным буйством демонических зверей.

Лишенные интеллекта демонические звери обычно впитывали исходившую от духовного озера хаотичную духовную ци, отчего их нрав становился ещё более диким и яростным, а сами они охотнее нападали на людей.

У заклинателей такой проблемы не возникало, поскольку они умели очищать духовную ци с помощью техник культивации.

Однако по сравнению с невежественными демоническими зверятами, без разбора поглощавшими всё подряд, скорость культивации самих заклинателей была гораздо ниже.

Увидев это, Ло Чао невольно вздохнул: хоть он и планировал поскорее убраться отсюда, но никак не ожидал, что всё равно опоздает.

Теперь снаружи пещеры наверняка таилась смертельная опасность, и с его нынешним уровнем культивации он вряд ли прошел бы и сотни метров, прежде чем расстаться с жизнью.

Пока Ло Чао хмурился и предавался унынию, он вдруг заметил, что сидевший до этого словно в медитации мечник неожиданно поднялся на ноги. С суровым выражением лица он уставился на выход из пещеры.

— Шици… — тихо пробормотал мечник, опустя взгляд, и в его голосе отчётливо послышалась тревога.

— Цц, лучше бы нам сначала о собственной шкуре позаботиться, — язвительно бросил Ло Чао. — Один калека, другой слабак. Если сейчас оттуда выскочит какая-нибудь тварь, нам даже бежать будет некуда.

Однако не успел он договорить, как мечник сделал одно движение ногой — и вдребезги разнёс защитный барьер на входе.

Наблюдавший за этим Ло Чао:……

Твою ж мать, раз у тебя были силы сбежать из собственной «тюрьмы», на кой чёрт ты столько времени послушно там сидел?!

Тебе что, нравилось быть пленником?

Впрочем, порадоваться возвращению «свободы» Ло Чао не успел: сбоку внезапно мелькнула чёрная тень.

Он даже толком не успел разглядеть, что это за создание, как алая вспышка рассекла воздух, брызнула кровь, и когда всё стихло, на земле валежала лишь разрубленная надвое туша демонического волка.

Ло Чао только языком цыкнул:……Что за боевая мощь, ничего не скажешь, истинный заклинатель меча.

Мечник, разумеется, не обращал внимания на мысли Ло Чао. С мрачным лицом он всматривался в клубящийся туман и громко позвал:

— Цзэинь! Шиди! Фуцан! Иньсун!

Лицо Ло Чао покрылось вопросительными знаками: это он к кому сейчас?

Но вскоре он всё понял, потому что из туманной мглы внезапно вылетели четыре световых луча: лиловый, красный, синий и зелёный.

Оказалось, что мечи обладали собственной духовной сущностью и, услышав зов, сами явились на поиски хозяина.

Мечник оседлал синий луч света и стремительно бросился в гущу белёсой пелены.

Ло Чао, который вовсе не горел желанием скармливать себя демоническим зверям, только собрался завопить: «Мы же всё-таки товарищи по несчастью, возьми меня с собой!», как его тут же окружили оставшиеся три световых луча, загнав в плотное кольцо.

Ло Чао:…… Это ещё что за шутки?

Он осторожно попытался сделать шаг за пределы этого круга, как синий световой луч отвесил ему смачную оплеуху —

Боль была дикой, на руке мгновенно вздулся яркий красный след.

Ло Чао рассвирепел от злости: прекрасно, он в страшном сне не мог представить, что когда-нибудь окажется в ловушке из трёх мечей.

А красный световой луч и вовсе вёл себя нагло: в этот момент парочка демонических волков решила сунуться к ним из засады, но не успели те толком сделать движение, как красный луч в мгновение ока снёс им головы.

Расправившись с врагом — точнее, со «звериной головой», — этот меч с победным видом крутанулся в воздухе и вернулся обратно.

Ло Чао посмотрел на него и даже нашёл это забавным:

— Эй, малыш в красном, тебя случайно зовут… Шиди?

Имя оказалось крайне многозначительным.

Меч Шиди обладал развитым разумом: услышав это, он покачиваясь подлетел прямо к лицу Ло Чао, и они принялись таращиться друг на друга — несмотря на то, что лица у железяки не имелось.

Затем меч Шиди резко взмахнул рукоятью и со звонком «бряк» отвесил Ло Чао увесистый подзатыльник по лбу.

Ло Чао, схватившийся за голову и уже не способный сохранять улыбку: Отлично, яблоко от яблони недалеко падает!

&&&

Пока Ло Чао на том конце выяснял отношения с мечами, мечник всё так же летел на синем луче сквозь пелену тумана, отчаянно разыскивая людей.

В его памяти всплывали обрывки прошлого: когда он впервые встретил Шици, та действительно хворала, да и Шиди с малых лет отличался слабым здоровьем.

Именно поэтому Шестой брат тогда держал этих двоих брата и сестру взаперти дома, откармливая и укрепляя их тела, и никуда не отпускал.

Хрупкое здоровье Шиди было врождённым, поэтому он всегда вёл себя тихо и послушно, а вот Шици заболела после того, как получила тяжёлое ранение. Стоило её состоянию немного улучшиться и позволить ей передвигаться, как неугомонная Шици вечно норовила куда-нибудь сбежать и найти себе занятие.

Когда Шестой брат пытался её остановить, она обычно с беспомощным видом отвечала:

— Меня всего лишь разочек укусили, стоит ли так трястись?

Ху — ядовитая змея, демонический зверь с змеиной головой, лисьим телом и смертоносным ядом на острых клыках, обитающий преимущественно в окрестностях рек Юньшуй на Южном Материке.

Раньше мечник не знал наверняка, при каких обстоятельствах Шици получила то ранение, но теперь был практически уверен: скорее всего, именно в пору появления этого духовного озера её укусил обезумевший зверь.

http://bllate.org/book/24163/2792409