Когда он проснулся, они как раз прибыли на место. Едва переступив порог главного зала, он был тут же перехвачен Сюй Цзянжанем, который, судя по всему, дожидался его уже довольно долго. Тот принялся осматривать его со всех сторон, и лишь убедившись, что всё в порядке, спросил:
— Чэнь Цзяшань тебя обидел?
Привычная мягкость исчезла с его лица, а суровое выражение выглядело весьма угрожающе.
— Цзянжань с таким каменным лицом выглядит пугающе.
— Кого угодно можно было задеть, но только не всеобщего любимца богатых семей. Похоже, он даже не поймет, когда и как поплатится за это.
— А я даже предвкушаю.
— Я тоже. Давно уже глаз на него не лежит. Лучше всего воспользоваться случаем и посмотреть, как он будет выглядеть в своем жалком состоянии.
Су Ичунь беспомощно улыбнулся:
— Нет, он не смог бы меня обидеть. Это были лишь пустые провокации, не стоит брать в голову.
Сюй Цзянжань всё еще хмурился, не веря его словам. Его младший кузен, чистая душа, рос в любви и заботе, разве мог он когда-нибудь столкнуться с настоящими обидами? Даже его отец, заядлый курильщик, ни разу не позволил себе закурить в присутствии племянника. Как такая невинная овечка, не знающая мира, могла не привлечь внимание недоброжелателей?
Видя, что тот не верит, Су Ичунь не стал спорить и просто сменил тему:
— Брат Цзян, откуда ты узнал?
Сюй Цзянжань вздохнул:
— Третий кузен позвонил мне, велел присмотреть за тобой и сказал, чтобы вечером ты обязательно созвонился с ним по видеосвязи.
Су Ичунь послушно кивнул, соглашаясь, и снова перевел тему:
— Брат Цзян, как вам удалось выполнить задание так быстро? Вы справились даже раньше нас.
Сюй Цзянжань усадил его рядом:
— Повезло. Наткнулись на бар, работающий днем, им как раз нужен был исполнитель. Мы с Ся Сяожанем решили попробовать. Но хозяину подавай тяжелый металл, чтобы зал «взрывался», так что Ся Сяожаню пришлось пять часов петь в одиночку. В итоге заработали три тысячи.
Фан Шэнхэн, сидевший рядом и жадно пивший воду, вставил:
— А этот заика оказался довольно способным.
Сюй Цзянжань улыбнулся, глядя на него:
— Хорошо, что Сяожань сейчас отдыхает, а то вы бы снова начали препираться.
Фан Шэнхэн фыркнул:
— Ну называю я его заикой, и что? Это ласковое прозвище, а не насмешка. — Он отпил воды и добавил: — Вот что странно: в старшей школе именно я отгонял тех, кто над ним издевался. Почему в итоге он стал ближе к брату Цзяну? Что вы там за моей спиной замышляли?
Су Ичунь усмехнулся:
— Ну и бестактный ты. Отогнал, а дальше что? Бросил человека и ушел. Это даже хуже, чем если бы не помогал вовсе.
Фан Шэнхэн почесал затылок:
— Я ведь о его самолюбии заботился! Кто же знал, что под его видом неприступного ледяного принца скрывается маленький бедняжка, нуждающийся в утешении.
Сюй Цзянжань, уже полностью забывший о Чэнь Цзяшане, рассмеялся вместе с Су Ичунем:
— Но всё равно спасибо, что помог Сяожаню.
Фан Шэнхэн махнул рукой:
— Ой, ну что ты, такие слова лишь портят наши отношения. — Он огляделся по сторонам: — А где кинозвезда Янь Цзюцзин?
Су Ичунь взял стакан воды, который протянул ему Сюй Цзянжань, сделал глоток и ответил:
— Как вернулся, сразу ушел наверх. Наверное, созванивается с братом Сяньчэ.
Фан Шэнхэн кивнул:
— Тогда я тоже пойду посплю, вчера на новом месте совсем не выспался.
Сюй Цзянжань помахал ему рукой и повернулся к Су Ичуню:
— Ты устал?
Су Ичунь покачал головой:
— Я выспался в машине.
Сюй Цзянжань поинтересовался:
— Так сколько вы заработали?
Су Ичунь взглянул на него и невозмутимо ответил:
— Двести двадцать миллионов.
Сюй Цзянжань кивнул:
— Двести двадцать миллионов, очень неплохо.
Су Ичунь молча ждал, пока до него дойдет смысл сказанного. Сюй Цзянжань сделал глоток воды и вдруг замер.
Сколько?
Двести двадцать миллионов.
Двести двадцать миллионов?!
Он резко повернулся к своему «простодушному» кузену:
— Ты сказал, что заработал двести двадцать миллионов?
Су Ичунь кивнул:
— Случайно увидел нитку браслетов из фиолетового нефрита. Заметил, что никто не понимает их ценности, поэтому попросил хозяина отдать их мне, а потом продал одну бусину.
Сюй Цзянжань ахнул. Фиолетовый нефрит — вещь крайне редкая и драгоценная. Даже один грамм стоит целое состояние, не говоря уже о целом браслете. Похоже, слова его отца о том, что Су Ичунь — маленький талисман удачи, были чистой правдой. Его везение просто зашкаливало.
— Ха-ха-ха-ха, молчание Цзянжаня было оглушительным.
— Умираю со смеху, сначала даже не понял, хвалил его, мол, молодец.
— Что бы Ичунь ни сделал, его всегда будут хвалить.
— Это вполне вероятно, ведь он любимчик двух богатейших кланов.
— Эти кузены такие забавные, я не могу.
— Смейтесь, смейтесь, а я уже смеюсь во весь голос.
Су Ичунь улыбнулся. С детства он не скрывал свою невероятную удачу, так что ни у кого не возникало подозрений.
Сюй Цзянжань похлопал его по плечу:
— Ну, ты как всегда.
Су Ичунь ответил:
— Просто повезло.
Сюй Цзянжань: ...
Он бы тоже не отказался от такой удачи.
7749 в Божественном сознании: ...
Для Су Ичуня, плода, вскормленного небесными сокровищами и колоссальной духовной энергией, такая мелочь, как удача, ничего не значит. А те вкусные фрукты — он ведь сам плод, конечно, обладает такими способностями. Он тоже хотел бы стать таким могущественным, чтобы не приходилось работать в Бюро быстрых перемещений, отрабатывая долги.
За полчаса до обеда вернулась Го Вэньцзин. Ее волосы были влажными от пота, щеки горели, и она с восторгом выпалила:
— Я заработала две тысячи пятьсот!
Су Ичунь похвалил ее:
— Сестра Вэньцзин, ты такая молодец.
Го Вэньцзин хихикнула:
— Вы все уже закончили? Как быстро вернулись.
Сюй Цзянжань кивнул:
— Это было утомительнее, чем наша обычная работа.
Го Вэньцзин горячо поддержала его:
— Да, я просто вымоталась. Хорошо, что хозяин оказался сговорчивым и отдал мне всю выручку от продажи керамики, которую я сделала.
Она нашла маленькую гончарную мастерскую, хотела поработать учителем, но один из покупателей увидел только что сделанное ею изделие и купил его.
— Я уж думала, не успею выполнить задание. А вы? Чем занимались и сколько заработали?
Фан Шэнхэн только открыл рот, как Су Ичунь запихнул ему в рот закуску.
Фан Шэнхэн:
— Мы ходили... ммм... зачем ты меня перебиваешь?
Су Ичунь вежливо улыбнулся:
— Мы продавали фрукты, заработали две тысячи.
При этом его рука, сжимавшая Фан Шэнхэна, была довольно грубой.
Го Вэньцзин дернула уголком рта, глядя на них, и сменила тему:
— А где Цзяшань? Почему его не видно?
В этот момент все замолчали, и атмосфера опустилась до нуля.
Го Вэньцзин: ...?
— Атмосфера мгновенно похолодала.
— Кто просил его обижать Ичуня? Наверное, до сих пор там фрукты продает, поделом ему.
— Ржу, я только что от Чэнь Цзяшаня, он в таком упадке — заработал всего шестьдесят, да и те пришлось вернуть.
— Рассказывай подробнее.
— Чэнь Цзяшань только встал за прилавок, улыбался, пришел дядька, купил фруктов на шестьдесят юаней, но через пару минут вернулся в ярости и швырнул их обратно. Орал, что тот обманщик, фрукты невкусные, половина гнилых, ругался очень скверно.
— И что потом?
— Потом пришла та самая бабушка, что раньше покупала фрукты у Су Ичуня, увидела, что продавец сменился. Спросила Чэнь Цзяшаня, не выгнал ли он того парня, потому что у него торговля шла лучше, а сам теперь гниль толкает. И они с тем дядькой начали крыть его в два голоса. Чэнь Цзяшань почернел от злости.
— Он же всегда строил из себя нежного и заботливого, как же так, пара ругательств — и лицо сразу перекосилось?
— Кто знает, как он обращается с людьми за закрытыми дверями.
Янь Цзюцзин вошел, неся обед, приготовленный съемочной группой:
— Он покинул шоу.
Фан Шэнхэн насмешливо фыркнул:
— Обидел человека и сбежал? Кто дал ему такую смелость?
На его миловидном лице впервые промелькнула агрессия.
— Фан-щенок такой крутой!
— Настоящий верный пес, защищающий хозяина!
Сюй Цзянжань поправлял растрепанные после сна волосы Ся Сяожаня, казалось, не принимая случившееся близко к сердцу:
— Пусть бежит, далеко он всё равно не уйдет.
Су Ичунь попытался остановить их:
— Меня правда никто не обижал, я просто хотел спать и зевнул, оттого и слезы.
Фан Шэнхэн скривил губы:
— Хватит хорохориться перед друзьями.
Су Ичунь схватился за голову:
— Я что, по-вашему, такой неженка, чтобы плакать из-за того, что у меня отобрали фруктовый ларек? Это же позорище.
Сюй Цзянжань не согласился:
— Это был результат твоего труда. Что значит «просто ларек»? Если он его отобрал, значит, он неправ.
Су Ичунь: ...
Янь Цзюцзин, понимая, что хочет сказать Су Ичунь, расставил тарелки и произнес:
— Я возьму это на себя. Мой А-Сянь расстроен, нужно его утешить.
Сюй Цзянжань махнул рукой:
— Делай как знаешь.
Фан Шэнхэн снова заулыбался:
— Тогда я не вмешиваюсь.
Су Ичунь вздохнул с облегчением, подошел к Янь Цзюцзину и, якобы помогая, прошептал:
— Не переусердствуй, достаточно просто поставить на место. Он еще пригодится.
Янь Цзюцзин в ответ показал знак «окей».
— Это что, заговор перед преступлением?
— Вау, они все такие крутые!
— Эй, проснись, в реальности за такое нужно сразу звонить в полицию.
— Говорят об этом так легко и непринужденно.
— Это не перебор?
— Ты просто не понимаешь статуса всеобщего любимца.
— Давай я объясню по-простому: в семье все обожают младшего брата, ты его заденешь — он в слезы, и все начинают ругать тебя, родители даже могут ударить, хотя ты ничего не сделал, но виноват всё равно ты.
— О боже, у меня в семье то же самое, слезы на глазах.
— Поэтому не думайте, что они ведут себя чересчур жестко, просто им плевать на всех остальных.
Компания весело обедала и болтала, наслаждаясь моментом. Но Фан Шэнхэн не мог сидеть спокойно.
Он огляделся:
— Просто болтать скучно, давайте сыграем в «правду или действие»!
Ся Сяожань выплюнул косточку:
— Банально.
Фан Шэнхэн:
— Ну и что? Зато весело.
Го Вэньцзин согласилась:
— Хорошо, как раз послушаю ваши сплетни.
Янь Цзюцзин:
— Мне всё равно.
Су Ичунь прищурился и улыбнулся:
— Меньшинство подчиняется большинству.
Сюй Цзянжань выбирал косточки из рыбы для Ся Сяожаня:
— Как начнем?
Фан Шэнхэн достал из кухни половник и положил на стол:
— Начали!
Он крутанул половник, и тот остановился напротив Ся Сяожаня.
Фан Шэнхэн:
— Ого, похоже, мы с тобой действительно не ладим.
Ся Сяожань небрежно бросил:
— Правда.
Он не собирался давать Фан Шэнхэну шанса его разыграть.
Фан Шэнхэн улыбнулся с подвохом:
— Каким было твое первое любовное переживание?
Ся Сяожань покраснел.
Фан Шэнхэн:
— Эй-эй, не отлынивай!
Сюй Цзянжань подзадорил:
— Рассказывай, мне тоже интересно.
Ся Сяожань, покраснев до корней волос, часто хлопал ресницами:
— В двенадцать лет. Я прятался в заброшенной кладовке, дверь заклинило, выйти не мог. У меня начался жар, сил не было, я думал, что так и умру. А потом кто-то выбил дверь, ворвался, обнял меня, целовал в лоб и лицо, шепча, что всё хорошо, он здесь.
При этих словах глаза Ся Сяожаня засияли, на губах играла улыбка — застенчивая и яркая.
Кадык Сюй Цзянжаня дернулся, голос стал хриплым:
— Да, тогда ты послушно сделал укол, молодец.
Он положил очищенную рыбу в его тарелку:
— Награда для тебя.
Ся Сяожань опустил голову и съел рыбу, хотя знал, что это не та награда, о которой он мечтал.
— Герой спасает красавицу!
— Думаешь, что умираешь, и тут кто-то появляется, обнимает тебя и говорит: я здесь. Боже, что за литература искупления!
— Ха-ха-ха, Цзянжань почти прямо сказал.
— В смысле?
— Сяожань только закончил, а Цзянжань похвалил его за укол, разве это не прямое признание, что он и есть тот самый человек?
— Мой пейринг реален!!!
Го Вэньцзин прикрыла рот рукой, переводя взгляд с Сюй Цзянжаня на Ся Сяожаня.
А Фан Шэнхэна зацепило совсем другое:
— Тебя закрыли, а ты не сказал? В школе мы бы нашли тех гадов и побили, а сейчас где их искать?
Су Ичунь посмотрел на него как на дурака:
— Ты догадался, а брат Цзян, по-твоему, не догадался?
Фан Шэнхэн смущенно рассмеялся:
— Тоже верно. Продолжаем, продолжаем.
Очередь крутить половник дошла до Ся Сяожаня, и тот остановился на Янь Цзюцзине.
Янь Цзюцзин отложил палочки и с интересом подпер лицо рукой:
— Действие.
Фан Шэнхэн мгновенно оживился, вытер рот салфеткой:
— Позвони тому, кто тебе нравится, и скажи: «У меня встал».
Янь Цзюцзин широко открыл глаза, не веря своим ушам.
Го Вэньцзин закрыла уши, покраснев:
— Это можно пускать в эфир?
Су Ичунь отвесил ему подзатыльник:
— Ты перегнул, кинозвезда Янь — наш старший.
Сюй Цзянжань и Ся Сяожань молчали, наблюдая за шоу.
Фан Шэнхэн потирал ушибленное место и высунул язык:
— Тогда заменим, пусть будет «кто-то признается тебе в любви».
Янь Цзюцзин с облегчением выдохнул, взял телефон и позвонил Сяо Сяньчэ.
http://bllate.org/book/24165/2792552
Готово:
