Тело у него было таким ледяным, что возвращаться на верхнюю койку и спать там в одиночестве было бы просто невыносимо.
Я стиснул зубы и прижался к нему, к этому сгустку холода.
Ва-а-а-а, черт, как же холодно, холодно, холодно!
— Там постель совсем остыла… Ты такой ледяной, что до самого утра не согреешься, если уйдешь наверх, еще заболеешь…
Я намертво вцепился в его руку, не давая ему оттолкнуть меня или уйти наверх.
Лу Бэйчуань, похоже, окончательно продрог и больше не мог сопротивляться. Он перестал что-либо говорить, резко притянул меня к себе и уткнулся головой мне в плечо, обнимая, словно грелку.
Я пошарил рукой с краю, нащупал грелку, сбросил ее вниз и подтолкнул ногой к его ступням — они у него тоже были ледяными.
— Не пойдет так… Ты потом снова простудишься и не вылечишься… — Пообнимавшись со мной какое-то время, Лу Бэйчуань вдруг снова отстранился и попытался подняться, чтобы уйти наверх.
Я мгновенно запаниковал. Если бы была горячая вода, можно было бы принести ее, чтобы он принял душ, но время подачи воды уже вышло. Хотя перед сном он и принес немного, после того как он попил и умылся, почти ничего не осталось. В такую стужу, если в тазу мало горячей воды, она мгновенно становится едва теплой и толку от нее никакого.
Если он пойдет спать один, даже представить страшно, как он будет мучиться всю ночь.
Видя, что его не удержать, я, словно банный лист, просто взобрался на него сверху и прижал своим весом.
— Ты что творишь? Слезь… — Лу Бэйчуань попытался меня оттолкнуть.
Я осмелел, крепко обнял его и, подавляя дрожь, проговорил:
— Если уйдешь наверх — заболеешь. Ты такой холодный, кто знает, до какой температуры у тебя поднимется жар… У меня простуда уже прошла, так что если ты снова начнешь меня прогонять, я опять заплачу… замучаю тебя своим ревом…
Лу Бэйчуань вздохнул:
— Не плачь. Делай что хочешь, я тебя послушаю…
Я пощупал себя, потом просунул руку под одежду и понял, что из-за слоя ткани разница в температуре ощущается очень сильно — внутри намного теплее. Поэтому я, не раздумывая, стянул с себя верхнюю часть пижамы. Когда я снова прижался к телу Лу Бэйчуаня, меня едва не вывернуло наизнанку от холода.
Лу Бэйчуань, кажется, тоже был на грани: его голос дрожал:
— Ты что делаешь, зачем ты разделся…
У меня зубы стучали от холода:
— Разве ты не чувствуешь, что теперь, когда я тебя обнимаю, стало намного теплее? Разотри мне спину, так быстрее согреемся…
Лу Бэйчуань долго колебался, но в конце концов положил руки мне на спину и начал тереть. Движения были такими скованными, будто по моей спине скребли две деревяшки.
— Брат, давай повернемся на бок…Лу Бэйчуань послушно обнял меня, и мы легли на бок. В таком положении его спина оказалась открыта, и я положил на неё руку, чтобы растереть. Казалось, Лу Бэйчуань постепенно привык к тому, что я согреваю его тело, и начал беспрестанно елозить по мне, пытаясь согреться. Его руки больше не ограничивались одной лишь спиной — он ощупывал всё подряд, и везде, где касались его ледяные ладони, по коже бежали мурашки. Мне ужасно хотелось отстраниться, но я терпел, стиснув зубы, и стойко сносил холод, чувствуя, что от этого ледяного изваяния по имени Лу Бэйчуань я вот-вот окончательно окоченею.
Неизвестно, сколько прошло времени, но его тело наконец согрелось — причем не просто стало тёплым, а начало пылать жаром.
— Ну вот, ты согрелся. Теперь твоя очередь греть меня, а то у меня спина немного замерзла, — сказал я, поворачиваясь к нему спиной. Я хотел, чтобы его горячая грудь прижалась к моей спине, но он снова упёрся ладонью мне в поясницу, не давая пошевелиться.
— Подожди, — проговорил он. Одной рукой он сложил сброшенную мной пижаму в довольно толстый сверток, приложил его к моему заду и только после этого крепко прижал меня к себе.
— Ты что творишь? — недоумённо спросил я.
— Боюсь, как бы ты не описался, вот и подстелил тебе подгузник, — невозмутимо ответил Лу Бэйчуань.— !!!??? — Я вмиг растерялся и прошипел: — С чего бы мне мочиться в постель? Я что, маленький?!
Лу Бэйчуань помолчал, а затем произнес:
— В позапрошлом семестре…
Я тут же зажал ему рот рукой!
Да это же просто безумие!
— Если пообещаешь больше об этом не вспоминать, я уберу руку. Если согласен — моргни.
Лу Бэйчуань моргнул. Я отпустил его, повернулся и снова съежился, вжимаясь в его объятия, чтобы согреться.
Пока я служил Лу Бэйчуаню грелкой, я едва не превратился в ледышку, честное слово, я уже начал сомневаться в смысле своего существования. В поисках наиболее удобной позы для обогрева я немного поерзал.
— Гэ-эр… может, перестанешь двигаться? — подал голос Лу Бэйчуань.
У меня внутри все сжалось:
— Почему нельзя двигаться? Тебе неприятно? Но ведь ты сам только что шевелился… Я всего пару раз повернулся, во сне человек всегда двигается.
— Я не это имел в виду… В общем, окажи мне услугу, будь паинькой. Либо обнимай и не двигайся, либо вообще не обнимай.
— Я больше не буду! — я тут же замер, не шелохнувшись.
То, что он вообще позволяет мне себя обнимать — уже огромное счастье, я человек нетребовательный.Лу Бэйчуань выдохнул, обнял меня и замолчал, словно собираясь уснуть.
— Я… можно мне немного пошевелиться? Убери руку с моей спины, так спать неудобно, — прошептал я.
Лу Бэйчуань ничего не ответил, но молча схватил мою руку, которую я неосторожно завел назад, и переложил её мне на грудь.
Хотя мы обнимались уже довольно долго, из-за жуткого холода я совсем не чувствовал, что меня обнимает любимый человек. Теперь, когда тело согрелось, я наконец смог позволить себе волноваться. Сердце колотилось так сильно, что я отчетливо слышал каждый удар, и сон никак не шел.
Я снова тихонько заговорил с ним:
— Ну так почему ты не даешь мне двигаться?
Лу Бэйчуань ответил:
— Ешь — молчи, спишь — молчи. Спи давай.
Я повернулся:
— Но мы же только что столько болтали! Это ты сам не переставал со мной разговаривать, с чего вдруг сейчас нельзя?
— Мы разбудим Чжан Цзялая и Ся Цзяхэ. Не крутись.
Лу Бэйчуань одной рукой схватил меня за плечо, а другой прижал к животу. Ощущение его ладони на своей коже вызвало во мне целую бурю трудноописуемых чувств.
Однако через мгновение он отпустил меня, послышался шорох одежды. Я обернулся и увидел, что он снимает пижаму, а в следующую секунду перед глазами потемнело.
Лу Бэйчуань накинул свою пижаму мне на голову и, поймав мою руку, начал запихивать её в рукав.
— С чего это ты вдруг отдаешь мне свою одежду? У меня есть своя пижама, тебе самому не холодно? — с крайним недоумением спросил я.
Мне ужасно хотелось взглянуть на его обнаженный торс, но он развернул меня за голову обратно:
— Сейчас не холодно. Твоя пижама пойдет на подстилку, а то вдруг ты описаешься…
— Да отстань ты от меня! — я был просто в ярости.
Лу Бэйчуань замолчал, но я почувствовал, что он смеется: его грудь, прижатая к моей спине, мелко подрагивала.
Это было такое удивительное ощущение, что я не удержался и тоже тихонько засмеялся.
— Раз уж ты меня обнял, значит, на выходных мы сможем куда-нибудь сходить? — пользуясь тем, что настроение у него, кажется, было хорошее, спросил я.
— Можно, — ответил Лу Бэйчуань. — Выполнишь домашнюю работу — и пойдем.
— Хочу в квест-комнату.
— Хорошо.
— Слушай, я тут вспомнил, что у меня остался ещё один нерешенный вопрос.
— Какой?
— Почему ты всё время пытался прижать мою пя… — М-м-м!
Лу Бэйчуань накрыл мой рот ладонью, а другой рукой привычно обнял за талию:
— Спи.
Я промолчал.Прошло еще немного времени, и в моем сердце зашевелилось смутное желание. Хотя говорить я не мог, руками шевелить всё еще было можно, и я тихонько протянул руку назад, надеясь потрогать его пресс или что-нибудь в этом роде. Но стоило мне лишь шевельнуться, как я еще ничего не успел коснуться, а он уже схватил меня обеими руками.
— Веди себя смирно, не то потом пожалеешь.
Лу Бэйчуань так и продолжал сидеть: одной рукой зажимая мне рот, а другой сжимая моё запястье. У меня не оставалось возможности ни двигаться, ни говорить, и неизвестно в какой момент я погрузился в полусон и провалился в дремоту.
Хотя было немного обидно.
Но это всё же была самая счастливая ночь за всю мою жизнь.
Объятия Лу Бэйчуаня оказались такими теплыми, что я, засыпая в полусне, никак не мог удержать уголки губ от улыбки.
Что же касается того, почему Лу Бэйчуань сегодня вечером вел себя так странно, то после пробуждения от сна этот вопрос вылетел у меня из головы на самый край света.
Утром меня разбудил шум, который поднял Чжан Цзялай. Стоя у двери на балкон, он громко вопил:
— Ого! С чего это двоюродный братец с самого утра стирает здесь трусы? Вчера вечером спал с Цинь Гэ, и так сильно кровь заиграла?
— Сколько раз тебе говорить, при Цинь Гэ такого не болтай! Если ты его испортишь, смотри у меня, отлупплю! — голос Лу Бэйчуаня донесся с балкона, тон был не из приятных. — И еще, не ставь меня с ним в один ряд для подобных шуточек.
Подумать только, даже пошутить, поставив меня с ним рядом, нельзя что ли...
— Цинь Гэ ведь еще не проснулся, чего ты так осторожничаешь? День за днем трясешься над ним, как наседка над цыпленком. Просто пошутили, к чему такая забота? Разве что... вы с Цинь Гэ и вправду...
Голос Панцзы тоже донесся с балкона.
Лу Бэйчуань ответил:
— Он еще мал, разве я не могу защищать цветы нашей родины? Шутите надо мной сколько угодно, только его не трогайте. Вы оба, стреляные воробьи, держитесь от него подальше. Особенно ты, Чжан Цзялай: посмеешь к нему пристать — я твоему бате скажу, чтобы отправил тебя обратно в город.
Чжан Цзялай издал жалобный вопль, и я, услышав, как приближаются шаги Лу Бэйчуаня, быстро закрыл глаза.
— Пора вставать, Гэ-эр? — рука Лу Бэйчуаня, только что побывавшая в холодной воде, пару раз похлопала меня по лицу. От холода меня передернуло, и я забился вглубь одеяла.
— Быстрее поднимайся, ты встаешь позже всех, опоздаем ведь. — Он снова засунул руку под одеяло, собираясь и дальше меня замораживать. — Встаешь или нет?
— Встаю, встаю! — поспешно завопил я, продолжая уворачиваться.Пальцы Лу Бэйчуаня коснулись моей шеи, и его взгляд внезапно изменился. Выражение лица стало суровым, он резко отдернул руку, развернулся к шкафу, достал мою одежду и швырнул её прямо мне в лицо.
Одежда накрыла меня с головой, перед глазами потемнело: «...»
Что за чертовщина? Ещё секунду назад всё было хорошо, а теперь он переменился в лице. Истинный самодур, непредсказуемый, как погода.
Я молча сел, собираясь одеться.
Но он, не говоря ни слова, наотрез отказал мне и вжал обратно в постель.
— Переодевайся под одеялом, снаружи слишком холодно.
Не хочу жаловаться, но Лу Бэйчуань чересчур любит меня контролировать. Он лезет даже в такие мелочи, как выбор места для переодевания...
Холода стоят уже давно, но раньше он никогда не настаивал, чтобы я одевался именно под одеялом. С чего это началось?
Вспомнил. Позапрошлая неделя. Я стоял у кровати, только снял пижаму и собирался надеть одежду, когда мимо проходил Чжан Цзялай. Он внезапно ущипнул меня за бок и с ухмылкой сказал, что у меня приятная на ощупь кожа. С того самого дня Лу Бэйчуань разрешает мне переодеваться только в постели или в ванной.
Закончив одеваться под одеялом, я встал, накинул куртку и вышел на балкон. Как обычно, в раковине стояли мой стакан для зубной щетки и таз с уже налитой горячей водой.
Почистив зубы и умывшись, я выжал полотенце и повесил его сушиться. В комнате Лу Бэйчуань вышел мне навстречу с тюбиком детского крема:
— Цинь Сяогэ, намажься, чтобы кожа была мягкой.
— Не буду, — я увернулся и попытался проскочить вглубь комнаты.
Парню мазать лицо кремом — это как-то по-бабски, разве нет? К тому же, почему он не купит обычный мужской крем? Обязательно нужно было брать этот детский? У нас в классе никто из пацанов таким не пользуется, только девчонки! Почему бы ему ещё не купить что-нибудь с розовыми куколками на упаковке, чтобы я этим мазался?
Лу Бэйчуань схватил меня и прижал к стене:
— Ты уже несколько дней не мазался. Кто вчера ныл, что кожа на лице стянута и болит?
На самом деле, я обычно пользуюсь кремом. Хотя это и кажется немного женственным, но Лу Бэйчуань, который раньше вообще ничего не использовал, стал мазаться вместе со мной, так что мне стало не так уж и стыдно.
Однако на прошлой неделе перед первым уроком нужно было сдавать английский. Я поленился и не доделал домашку с вечера, а Лу Бэйчуань не разрешил у него списать. Поэтому с самого утра, едва почистив зубы и умывшись, я засел за стол и лихорадочно дописывал задание.Увидев, что у меня совсем нет времени намазаться кремом, Лу Бэйчуань встал позади меня. Он сам взял немного детского крема и, склонив голову, принялся усердно размазывать его по моему лицу. Закончив с лицом, он перешёл на шею. От его прикосновений моё лицо горело, но в то же время мне было приятно, а в груди сладко защемило, так что я просто позволил ему продолжать.
И тут я заметил, что Панцзы наблюдает за нами с двусмысленной ухмылкой.
Помимо иронии, в его глазах мелькнуло что-то ещё. Это длилось лишь мгновение, и я не успел разглядеть, что за эмоция это была, но в ту же секунду у меня на душе стало тяжело и очень неприятно.
Панцзы всё ещё стоял на балконе и снимал с сушилки одежду с помощью шеста. Он пару раз бросил на нас взгляд и просто улыбнулся, не выражая ничего особенного. И всё же я внутренне противился: мне не хотелось намазываться кремом прямо на глазах у Панцзы — я боялся, что он сочтёт меня девчонкой. Однако Лу Бэйчуань удерживал меня и не отпускал. Мне ничего не оставалось, кроме как прильнуть к самому его уху и тихо попросить:
— Давай позже намажем, а? Я не хочу сейчас.
Лу Бэйчуань подозрительно посмотрел на меня, слегка хлопнул по спине и отправил собирать рюкзак.
Я встал позже всех, поэтому и копался медленнее остальных. Я успел собрать рюкзак лишь наполовину, когда Чжан Цзялай с Панцзы попрощались с нами и ушли вдвоём.Стоило им уйти, как Лу Бэйчуань взял детский крем и подсел ко мне. Он выдавил немного белого крема на ладонь, хлопнул ими друг о друга, пару раз потер, словно направляя внутреннюю энергию, и принялся усердно размазывать средство по моему лицу.
Не знаю, что на Лу Бэйчуаня нашло сегодня утром, но он проявлял просто небывалое рвение. Меня так терли, что лицо, казалось, вот-вот деформируется.
— Чего стесняться-то, когда мажешься кремом? Обязательно было ждать, пока они уйдут?
Я пораженно уставился на него:
— Откуда ты узнал, что я хотел дождаться их ухода?
Лу Бэйчуань невозмутимо запустил пальцы в мои волосы, расчесывая их:
— Есть ли хоть что-то у тебя на уме, чего бы я не знал?
Ох, посмотрите на него, какой самоуверенный.
Интересно, знает ли он, что я его люблю?
Едва эта мысль промелькнула в голове, как пальцы Лу Бэйчуаня скользнули к моему затылку. Он притянул меня к себе и, склонив голову, посмотрел мне в глаза:
— Я не знаю только одного: из-за чего ты дуешься последние несколько дней? Теперь готов рассказать?
Все до синяков тебе расщипал.
Я встретился с ним взглядом, но его глаза оказались настолько прекрасными, что я не выдержал и двух секунд, отведя взор.
— Смотри на меня.Лу Бэйчуань ни за что не хотел меня отпускать. Он склонился ниже, притянул меня к себе и прижался лбом к моему лбу, глядя прямо в глаза — его взгляд, глубокий и прекрасный, словно воды темного озера, притягивал и пугал одновременно.
— Скажи мне, а? Гэ-эр?
Господи, ну зачем он разговаривает со мной таким тоном? Неужели он не понимает, как опасно для маленького гея — точнее, нет, для самого обычного гея — находиться так близко к такому красавцу? И видеть его губы, которые шевелятся, когда он говорит... честное слово, мне безумно хотелось просто взять и чмокнуть его.
То-то он перепугался бы до смерти и больше не задал бы мне ни одного вопроса. От одной мысли о том, как комично Лу Бэйчуань отпрянул бы от меня в шоке, мне стало весело.
— Я задаю тебе серьезный вопрос, чему ты улыбаешься? — его рука, которая до этого лежала у меня на затылке, внезапно переместилась на шею, и он больно сжал пальцы.
— Я не улыбаюсь! — почувствовав угрозу, я тут же попытался отстраниться.
Но вторая рука Лу Бэйчуаня метнулась молнией, и прежде чем я успел увернуться, он схватил меня за лицо. Теперь он сжимал мою шею и щеки одновременно.
— Еще говоришь, что не улыбаешься? Уголки рта поползли вверх, я что, слепой? Чему ты смеешься? Говори!
— Больно! Больно! Перестань, я правда не улыбаюсь... у-у...
Лу Бэйчуань отпустил меня и принялся грубо запихивать учебники в сумку, бурча себе под нос:
— Ты стал таким скрытным, совсем перестал делиться с братом тем, что у тебя на уме.
Вид у него был одновременно рассерженный и обиженный. Ха, если бы я действительно рассказал тебе всё, осмелился бы ты дослушать до конца?
Я пошел в ванную и посмотрел в зеркало — на лице отчетливо проступило красное пятно. Злость закипала внутри. Ну почему он вечно такой жестокий? Это же настоящее издевательство! Если когда-нибудь мое терпение лопнет, я признаюсь ему во всем — пусть этот тиран умрет от страха, это будет отличной местью за все его мучения.
Я вспомнил вчерашний вечер, когда он сильно сжал мою поясницу, — утром там до сих пор ныло. С любопытством приподняв одежду, я посмотрел в зеркало на свою поясницу.
Черт возьми!
Синяк!
Я вернулся в комнату, подошел к Лу Бэйчуаню и приподнял край футболки, указывая на пятно:
— Ты постоянно меня хватаешь! Посмотри! Ты оставил мне синяк!
Лу Бэйчуань перевел взгляд на мою поясницу, несколько секунд внимательно смотрел, а затем резко отвел глаза и дернул мою футболку вниз.
— Ладно, ладно, больше не буду. Болит? Хочешь, помажу чем-нибудь? — он произнес это, даже не глядя на меня.
На душе стало как-то совсем паршиво. Вчера, конечно, было больно, но я не думал, что дойдет до синяков. Чтобы оставить такой след, нужно приложить немало силы. Раньше я думал: раз Лу Бэйчуань так хорошо ко мне относится, кормит вкусной едой и тратит столько времени на мои занятия, значит, я, возможно, ему немного нравлюсь.
Но теперь я был уверен: я ему точно не нравлюсь. Если бы он любил меня, разве стал бы он так сильно меня калечить? Сумасшедший, холодный и безжалостный тип.
— Ну чего ты? Что это за выражение лица? Опять собираешься в слезы удариться?
У Лу Бэйчуаня заметно дернулся кадык. Он протянул ко мне руку — казалось, хотел обнять, но кто знает, может, снова собирался ущипнуть? Я развернулся и зашагал прочь.
Лу Бэйчуань бросился следом:
— Опять злишься? Что с тобой происходит? Почему твое настроение меняется так быстро?
От этих слов стало еще обиднее. Я резко остановился и развернулся:
— А ты сам-то... Ой!
Лу Бэйчуань, спешивший за мной, не успел затормозить и врезался в меня. Он же как стальная плита! Я потерял равновесие и начал падать назад, но Лу Бэйчуань тут же подхватил меня, обхватив сильными руками, и помог устоять.
Снова в его объятиях. Даже сквозь обиду я почувствовал крошечную искру радости.
— Опять ревешь?! — удивленно воскликнул Лу Бэйчуань.
— Раз ты вечно меня бьешь, как мне не плакать... — я расстегнул пуговицы на рубашке под курткой и потянул её вниз. — Подозрительно, вдруг ты и в других местах синяков наставил...
— Ты что делаешь! Простудишься сейчас!
Лу Бэйчуань выглядел встревоженным. С каким-то странным выражением лица он схватил меня за воротник, усадил на кровать и, согнувшись, начал сам застегивать пуговицы.
— ...Ты вечно распускаешь руки, — обвинял я его. — Даже когда я злюсь, я ни разу не ударил тебя в ответ... у-у...
Лу Бэйчуань вытащил салфетку и, придерживая меня за подбородок, вытер мне лицо:
— Ни разу не ударил? Я до сих пор помню ту нашу драку. Ты был злым, как маленький тигренок, а теперь говоришь такое? М?
— Это было сто лет назад! Только тогда я тебя и ударил, а больше никогда к тебе не прикасался, ясно?! И вообще, разве я победил? Ты сам посчитай, кто кого больше бил!
http://bllate.org/book/24179/2796532
Готово:
