Готовый перевод Reborn: Naturally Timid / Вторая попытка трусишки: Путь к достатку: Глава 5

Фань Цзе стиснул зубы, во рту долго не исчезал сладковато-кровавый привкус. С детства его учили уважать родителей: пока они живы и старше по возрасту, ты не имеешь права давать сдачи или пререкаться. Иначе на тебя навесят тяжкие ярлыки, из-за которых всю жизнь не поднимешь головы, а людская молва может сжить со свету.

Если ему суждено прожить в этой жизни всего тридцать лет, он в любом случае должен прожить их по-своему, чтобы не зря прожить обе жизни. Видя, что всё осталось по-прежнему, Фань Цзе ощутил тягостное стеснение в груди.

В восемнадцать лет наступает совершеннолетие по закону. Он хотел быть независимым, не желал путаться с родителями и был не в силах спасти их брак. Дело было не в эгоизме — он действительно был бессилен перед тем семейством.

Фань Гоци уговаривал его уже несколько раз. Видя, что Фань Цзе упрямо стоит на своём и не хочет идти на попятную, чтобы вернуться и признать вину, он лишь списал всё на детские капризы и не придавал этому особого значения — полувзрослые парни в семнадцать-восемнадцать лет вечно всем недовольны.

Вот только приближалось сентября, и Фань Гоци потерял покой. С того самого дня старший брат с женой даже не заикались о том, чтобы забрать ребёнка домой, а Ли Сючжэнь и вовсе заявила: «Хватит ума — сам иди платить за учёбу! Мне всё равно, буду считать, что и не рожала этого сына». Фань Шэнли тоже молчал, лишь то и дело дымил сигаретами.

Фань Гоци с досады закусил губу и вспылил: «Ладно, всё, что касается Фань-фаня в будущем, беру на себя!»

Первого сентября, в день начала занятий по всей стране, Фань Гоци проводил Фань Цзе в школу и из собственного кармана оплатил обучение ребёнка.

Фань Цзе попытался отдать Фань Гоци деньги, заработанные за лето, но тот лишь сказал: «Оставь себе. За учёбу не переживай, дядя поможет заплатить. Эх ты, покажи им! Твоя мать…»

Фань Гоци осёкся, вздохнул, развернулся и ушёл.

Глядя вслед Фань Гоци, Фань Цзе почувствовал, как защипало в носу. Дядя был самым лучшим человеком на свете, но, к сожалению, ушёл из жизни слишком рано. Фань Цзе всё это время беспокоился о здоровье младшего дяди: те два месяца он тайком носил воду из Пространства, чтобы готовить еду и заваривать чай, но дядя любил выпить, а из-за проблем племянника пил ещё больше.

Каждый день за его спиной он украдкой массировал живот — это же болела печень.

Сжимая лямки рюкзака, Фань Цзе шёл вперед и о чём-то думал, как вдруг его за плечо обхватила чья-то тяжелая рука. Улыбнувшись, Ван Юй бросил на него лукавый взгляд: «Фань-фанечка, глянь-ка, кто там идёт. Чего это они, стоило услышать, что ты летом продавал овощи, теперь при встрече даже не здороваются?»

Фань Цзе проследил за его взглядом — это была Ян Жуй из их класса. Девочка росла красивой, и ее вполне можно было назвать школьной красавицей. Семья у неё жила неплохо: говорили, что её отец ведет собственный бизнес. Лицо прекрасное, язык сладкий, характер милый, в семье водятся деньги — иными словами, настоящая богиня.

В прошлой жизни Фань Цзе уделял Ян Жуй очень много внимания. Какая девушка не любит красивых? У Ян Жуй был открытый характер, а когда она улыбалась, на щеках появлялись две ямочки. Сколько мальчишек теряли рассудок в этих ямочках и тонули в них без надежды выплыть.

Фань Цзе был как раз одним из тех, кто не мог выплыть. В жизни Фань Цзе абсурд был обычным делом, только раньше он этого не замечал. В этой жизни он всё понял: не нужно думать, что окружающие именно такие, какими ты их себе воображаешь. Наивным был он сам, а вовсе не другие.

Он и Ян Жуй были неразлучны еще со средней школы, хотя никто из них так и не решился порвать эту пресловутую бумажную преграду. Пусть Фань Цзе и слыл бесхарактерным, но внешне в школе выглядел неплохо: худой, высокий парень, одетый аккуратно, учился хоть и не блестяще, но по одному-двум предметам неизменно выбивался в лучшие ученики в классе.

Уставившись на хорошенькое личико Ян Жуй, Фань Цзе помрачнел во взгляде. В прошлой жизни, в выпускном классе старшей школы, он собирался признаться Ян Жуй в любви. Кто бы мог подумать, что девушка, с которой он крутил шашни целых пять лет, тайком закрутила роман с другим незаметным пареньком из богатой семьи? В итоге они упорхнули вдвоем, вместе поступили в университет, а потом и вовсе уехали за границу.

Фань Цзе так и не завел постоянную пару, во многом потому, что никак не мог забыть эту Ян Жуй. Он был мягкотелым: стоило ей позвонить или прислать письмо, как его сердце тотчас таяло. Ему казалось, что её обижали, и что у него еще оставался шанс. На самом же деле Ян Жуй сошлась с тем парнем еще в ту пору, когда они учились в выпускном классе.

Ян Жуй как раз обернулась и бросила на Фань Цзе беглый взгляд, после чего тут же отвернулась и, любовно ухватив подругу за руку, вошла в класс.

Фань Цзе лишь усмехнулся:

— Откуда ты знаешь, что я торговал овощами?

— В жилом квартале об этом уже все трезвонят!

Отец Ван Юя и отец Фань Цзе были коллегами и даже работали в одном отделе. Они были примерно одного возраста, да и дети у них родились ровесники. К тому же Ван Юй и Фань Цзе учились в одном детском саду.

Правда, в памяти Фань Цзе Ван Юй смотрел на него свысока, а Ли Сючжэнь с детства запрещала сыну водиться с Ван Юем. Причина крылась в том, что однажды отец Ван Юя вместе с Фань Шэнли претендовал на звание передовика производства, обошел Фань Шэнли и получил премию на двадцать юаней больше.

С детства они были знакомы по школе, и порой их отношения теплели, но стоило ему поиграть с Ван Юем, как дома Ли Сючжэнь устраивала знатную побудку. Со временем Ван Юю это надоело, и постепенно они стали оба избегать друг друга.

Сегодня же Ван Юй изменил себе: он по-свойски повис у него на шее и дружески притянул к себе: «Смотрю я на тебя — вечно молчишь, а хватки тебе не занимать!»

Фань Цзе лишь усмехнулся. В прошлой жизни Ван Юй устроился очень хорошо: в год окончания университета он уехал за границу в аспирантуру и больше оттуда не возвращался. Дядя Ван тоже гладко и без сучка и задоринки дослужился до помощника директора завода. Та семья жила гораздо счастливее, чем их собственная.

Последний год в старшей школе выдался самым тяжелым. Фань Цзе вовсе не был отличником — самым обычным учеником из параллельного класса. Он никогда не задумывался о том, будут ли на экзамене такие же вопросы, а поступив в университет Икс или Цинхуа, начнет воображать себя невесть кем.

Он отроду не был оптимистом и всегда чувствовал, что всё не может пройти так гладко. И действительно, взглянув на варианты полугодовых экзаменов, он понял, что они отличаются от тех, что были в прошлой жизни, да и оценки по-прежнему не блистали цепкостью.

Фань Цзе целыми днями переживал о здоровье дяди и ломал голову над тем, как раздобыть денег.

В тот день виноград во дворе дяди как раз поспел. Сидя во дворе и закусывая виноград спиртным, Фань Цзе задумал одно дело. Под предлогом того, что у одноклассника возникло желание вырастить виноград, он попросил у дяди Фань Гоци черенок и посадил его в Пространстве.

Фань Гоци несколько раз наведывался к дому старшего брата, но этот Фань Цзе, как бы хорош ни был в его глазах, всё равно оставался не его сыном. Если бы в свое время его усыновили, другое дело, но в нынешней ситуации любой посторонний решил бы, что он сам тут мутит воду.

Фань Шэнли был в отъезде, а у Ли Сючжэнь не было никакого желания возиться с пасынком. Раз уж муж в командировке, а Фань Цзе дома нет — красота! Сама она была на седьмом небе от счастья. Она думала о том, что раз уж Фань Цзе прижился у младшего деверя — и славно, о еде и питье ей беспокоиться не нужно, можно целыми днями резаться в карты, и возвращать Фань Цзе домой она вовсе не собиралась.

Фань Гоци пытался сгладить углы — в конце концов, Фань Цзе должен был вернуться домой, но Ли Сючжэнь раз за разом отчитывала его бранью. У него тоже было своё лицо, и ему вовсе не улыбалось подставлять свою добрую щеку под чужие плевки! На этом вопрос с возвращением Фань Цзе домой так и застрял в мёртвой точке.

В один из дней Фань Цзе, заметив, что Фань Гоци присел на корточки, прижимая руку к животу, обеспокоенно спросил:

— Дядя, у тебя где-то болит? Сходи в больницу проверься.

— Свое тело я знаю, — отмахнулся Фань Гоци. Жить одному ему было привольно: есть деньги — покупает вино, нет денег — ест пустой рис, словом, полная свобода.

Появление Фань Цзе всё изменило: теперь ему приходилось хлопотать о еде, одежде и обуви племянника, да еще платить за учёбу. Нагрузка была нешуточной.

— Дядя, сходи проверься, у меня есть деньги.

— Побереги свои гроши. Фань-фань, ты что, серьезно не хочешь возвращаться? — Фань Гоци перевёл разговор на другую тему. Дело было вовсе не в том, что он не хотел идти в больницу — ему просто было жалко денег.

— Дядя… — Фань Цзе опустил голову. Пусть они с дядей и родственники, но раз родители живы, нельзя же вечно висеть у дяди на шее. — Дядя, может, мне бросить учебу? В следующем году после сдачи экзаменов…

— Брось глупости придумывать, учись как следует. Если выбьешься в люди, я и с закрытыми глазами смогу умереть со спокойной душой.

Фань Цзе промолчал, но в душе у него уже созрел план.

Выбрав воскресный день, Фань Цзе силой приволок Фань Гоци в больницу.

— Дядя, я тут подумал: было бы здорово поторговать кое-какой едой прямо у ворот нашей школы. Сам видишь, многим нашим ученикам не разрешают ходить домой на обед, в школьной столовой еда дорогая и невкусная, а по вечерам еще и самоподготовка. Я смотрю, многие покупают перекус прямо у школьных ворот. Никаких тебе лицензий на это не нужно, только медосмотр пройти — проверить, нет ли какой инфекции. И о себе позаботишься, и перед другими честен.

Фань Гоци рассмеялся:

— Торговать едой? У тебя совести хватит? А мне вот стыдно. Это же ворота твоей школы! Если я туда приду торговать, у тебя же лица не останется…

— Какое еще лицо? Дядя, мы же не воруем и не грабим, чего тут стыдиться! Будем продавать острую смесь малатхан и шашлычки на шпажках. Дядя, я хочу учиться в университете, а плата за учёбу… Я не хочу зависеть от родителей и находиться у них под каблуком, я хочу зарабатывать сам. Я могу зарабатывать! Дядя, помоги мне.

Фань Цзе говорил искренне и от всего сердца. Он понимал, что в нынешние времена торговля едой — самый прибыльный бизнес с низким порогом входа. К тому же в доме у дяди всегда хватало овощей, которые в изобилии оставались нетронутыми и попросту раздавались соседям даром — в ответ даже простого спасибо не дождёшься.

Фань Гоци остолбенел. Только теперь до него дошло, что Фань Цзе твердо решил не возвращаться домой. Лишь сейчас он всерьез задумался над словами племянника: совсем рядом находился холодильный склад, где можно было оптом закупать мясо по дешевым ценам, угольная печь дома уже была, в горах рос лес, оставалось лишь отвезти всё это на трехколесном велосипеде.

— Ты разве не боишься позора?

Фань Цзе покачал головой:

— Дядя, мы же делом занимаемся! Пойдем-пойдем, на медосмотр. Дядя, на этот раз только ты можешь мне помочь, я ведь и деньги уже внес…

— Делом он занялся! Ишь какой шустрый, придумал мне новую затею. Да станет вообще кто-нибудь есть эту гадость?

Фань Гоци повертел в руках бланк медосмотра и нахмурился: неужели для того, чтобы торговать без лицензии, обязательно нужно проходить медосмотр?

У людей, привыкших выпивать, язык подвешен тонко. Фань Гоци был знатным любителем выпить, а значит, и гурманом. Выслушав слова Фань Цзе, он тоже призадумался, и спустя всего несколько дней собственными силами подобрал идеальный состав основы для бульона.

Попробовав варево, Фань Цзе поднял большой палец вверх:

— Дядя, именно то! Только давай еще добавим целебных травок.

У Фань Гоци хранилось несколько старинных книг, которые он собирал в прежние годы — в них были записаны рецепты всяких целебных отваров. Из-за слабого здоровья и бедности Фань Гоци выучил по этим книгам кое-какие азы врачевания. Когда Фань Цзе попросил почитать книги, дядя без задней мысли отдал их племяннику. Фань Цзе же ухватился за них как за бесценное сокровище: он тайком читал их даже на уроках и в конце концов с помощью Ван Юя, настоящего мастера древнекитайского языка, осилил всю книгу целиком и кое в чем разобрался.

Когда пришли результаты медосмотра, Фань Цзе и Фань Гоци облегченно выдохнули: у Фань Гоци нашли лишь начальную стадию ожирения печени, но никакого гепатита не было и в помине. Всё это было лишь последствием чрезмерных возлияний, и стоило ему немного умерить пыл, как состояние улучшилось бы.

Сцену для выступления нужно было сперва построить. Сколотив прилавок, Фань Гоци снова заколебался: городские дети любят казаться важными, и пусть школа, где учился Фань-фань, не была элитной, но ведь учились там сплошь соседи и знакомые. А ну как слухи дойдут до старшего брата с женой? Получится, что он, дядя, уронил достоинство племянника. Как ни посмотри, ситуация вырисовывалась паршивая.

Однако позиция Фань Цзе была непоколебима: торговле — быть. Он уже обо всем договорился с владельцем небольшого магазинчика у школьных ворот: по вечерам можно будет оставлять угольную печку прямо там, избавляя себя от необходимости таскать её туда-сюда. За это хозяину платили по двадцать юаней в месяц, причем плата за первый месяц уже была внесена, так что представление обязано состояться!

Фань Гоци вздохнул. Ему всё казалось, что Фань-фань сильно изменился: внешне такой же хрупкий, с тонкими белыми ручками, нежной кожей и большими глазами с двойными веками, которые в моменты грусти становились влажными, точь-в-точь как у кролика. Но почему же внутренне он стал совсем другим? Совсем еще малец, а характер стальной.

В первый день выхода на торговлю Фань Гоци тщательно привел себя в порядок: надел чистую одежду, до блеска протер специально заказанный стеклянный прилавок и покатил его к школьным воротам. Увидев бегущего навстречу Фань Цзе в сине-белом спортивном костюме, старик даже слегка смутился.

Фань Гоци приготовил два вида бульона: первый — острый малатхан на красном масле, второй — целебный белый суп. Что до бегого бульона, то его варили на говяжьих мосослах. Говяжьи кости никогда не ценились дорого, и на хладокомбинате их отдавали полударом — по их же словам, они только занимали место и зря расходовали электричество.

Белый бульон получался наваристым, а добавление нескольких видов трав придавало ему особый аромат. Стоило лишь приподнять крышку котла, как толпа голодных школьников тут же сглатывала слюнки и обступала лоток со всех сторон.

Бульон с красным маслом источал пряный, острый и аппетитный аромат, а неповторимый запах сычуаньского перца заставлял желудки просить еды с такой силой, будто оттуда тянулись голодные лапы.

http://bllate.org/book/24421/2853433