Готовый перевод Reborn: Naturally Timid / Вторая попытка трусишки: Путь к достатку: Глава 13

Фань Гоци был о чём-то тревожном погружен в свои мысли, а его взгляд казался затуманенным. Проявив терпение, Чжоу Кай немного посидел с ним для компании, а затем вышел вместе с Фан Цзином прогуляться по деревне.

Фань Цзе, оставшись дома без дела, просто сослался на то, что не выспался, зашёл в комнату и тут же переместился в Пространство.

Стоило ему войти, как он заметил, что внутри стало заметно зеленее. В воздухе витал густой аромат, молодые деревца уже превратились в настоящий лесок, пологий склон холма покрылся зеленью, а несколько дворовых кур деловито клевали корни и мелких букашек в траве.

Лотосы в пруду уже завяли. Мальки же, которые теперь сами стали родителями — а может, и дедушками, кто их знает, — радостно резвились в воде.

Фань Цзе подошёл к самому краю пруда, вспомнив про тот нефритовый кулон. Тогда он в спешке бросил его прямо в воду, а сейчас над гладью пруда поднималась лёгкая белёсая дымка, придавая пейзажу таинственный и торжественный вид, да и сама вода слегка отливала бледно-голубым.

Фань Цзе не верил во всю эту мистику. В прошлой жизни он тоже вспоминал о богах лишь перед лицом опасности, никогда искренне не веря ни в даосизм, ни в буддизм. Богов на небесах бесчисленные множество — в какого из них ему верить? Да и небожители, наверное, и без того заняты.

Однако, когда Фань Цзе наклонился, чтобы выловить кулон, у него ничего не вышло. Кулон ускользал, словно юркая рытёнка: его отчётливо было видно на дне, но ухватить не получалось хоть убей.

Повозившись какое-то время, Фань Цзе разозлился:

— И ты надо мной издеваешься! Ну и оставайся там, раз не хочешь вылезать! Думаешь, я не смогу осушить весь пруд и найти тебя?

Высказавшись, он схватил деревянное ведро и отправился поливать землю. Старое тутовое дерево как раз зацвело, источая ослепительно-белыми цветами невероятно сильный аромат.

— Жасмин... — Фань Цзе помрачнел. Самый дешёвый жасминовый чай стоил пятьдесят фэнов за цзинь, да и чай делать в их семье никто не умел. Какая польза от этого жасмина? Разве что на духи пустить... но он не владеет таким ремеслом.

Поразмыслив так и эдак, он машинально сорвал несколько цветков, сунул их в карман и вышел из Пространства.

Фань Гоци уже поднялся и как раз занимался подготовкой обеда. Увидев Фань Цзе, он принюхался:

— Откуда это так вкусно пахнет?

Фань Цзе криво усмехнулся. Разве он мог признаться, что купил жасмин?

— Это... это Фан Цзин духами брызгается! Жасминовыми. Дядя, взрослый парень — и вдруг духи использует, странный он какой-то, давай-ка мы...

Фань Гоци перебил его:

— Им сейчас нелегко. Сам же видишь: кроме одежды на них, в карманах, пожалуй, и гроша нет, а они посреди новогодних праздников таскаются чёрт знает где. Кто знает, какие у них дома трудности. У состоятельных семей тоже только с виду всё гладко, эх... Фань-фань, мы люди бедные, взять с нас нечего, к тому же они студенты университета, люди образованные и рассудительные. Если сможет чем помочь в наших делах — пусть поможет, а не сможет — так тому и быть. Переждём пару дней и поможем им купить билеты домой, их семьи ведь тоже волнуются, эх.

Фань Цзе замолчал. Дядя всё-таки был добрее его сердцем.

— Дядя, я тебя послушаю.

У кого наставник в авторитете, у того и на столе сытно, не так ли?

В тот день в обед Фан Цзин и Чжоу Кай почему-то не пришли к ним — их оставил у себя дома староста. Пришедший передать весть Сяо Сань выглядел совершенно озадаченным:

— Фань-фань, ну и друг же у тебя... язык подвешен как надо! Моего отца и прадеда так ублажил, что те аж рты до ушей раскатали. Вот что значит интеллигентный человек!

Фань Цзе умолк. И что он мог на это сказать? Эти двое мастера лишь языком трепать да на халяву пить и есть, а делами заниматься не собираются.

— Третий братец, и о чём же они болтали?

Сяо Сань подумал немного и похлопал Фань Цзе по плечу:

— Не переживай, твоему отцу... то есть дяде Гоци и прадеду я всё передал, дело твоё обязательно доведут до конца. И вы, дядя Гоци, тоже не беспокойтесь, успокойтесь, эти двое студентов очень способны.

Фань Гоци и Фань Цзе переглянулись, так и не поняв, чем именно занимались эти двое.

Ночью Фан Цзин приволок домой вусмерть пьяного Чжоу Кая, с порога бросил его на бамбуковую кровать, снял с него верхнюю одежду, сходил за водой и умыл ему лицо.

Чжоу Кай тут же широко раскрыл рот и его стошнило.

Маотуаньцзы, похоже, тоже брезговал этим типом: примостившись сперва у печки, он теперь поднялся, отряхнул шерсть и убежал в угол.

Фан Цзин вымыл руки, нахмурился, совершенно не обращая внимания на то, где именно Чжоу Кай устроил лужу, и лишь бросил:

— Кацзя напился лишнего.

Фань Цзе подумал про себя: это твой друг, твой закадычный приятель и братец, вот сам за ним и ухаживай.

— Это производственная травма, так что разбирайся сам.

Фань Цзе закатил глаза, но смирился с неизбежным и принёс воды. Вспомнив о тех нескольких цветках жасмина, он бросил их прямо в чашку. Комнату мгновенно заполнил густой аромат. Фан Цзин тут же с любопытством посмотрел в его сторону, попросил себе чашку жасминовой воды и теперь задумчиво смаковал её, держа в руках.

Фань Цзе и не ожидал, что чай, заваренный на этих цветах, окажется настолько целебным. Чжоу Кай выпил больше половины чашки, рухнул на бамбуковую кровать и захрапел, больше не доставляя хлопот.

Фань Гоци тоже протянул руку, желая сделать глоток, но Фань Цзе остановил его:

— Дядя, мы завтра попьём.

Фан Цзин приподнял брови, его взгляд слегка потемнел, и в тот же миг он почувствовал резкую боль в животе — пришлось срочно бежать в туалет.

Чжоу Кай, схватившись за живот, тоже выбежал следом и принялся колотить в дверь нужника:

— Цзин-цзы, молодой господин Фан, братец Фан, ты закончил? Я сейчас прямо в штаны наделаю! Быстрее давай!

Фань Гоци вздохнул, посмотрел на Фань Цзе, покачал головой и, продолжая неторопливо попивать свой чай, попросил:

— Дядя, эти цветы...

Фань Гоци ответил:

— Фань-фань, эти цветы — вещь прекрасная, не порчи их зря.

Фань Цзе предложил:

— Дядя, если у этих двоих всё нормально со здоровьем, как насчёт того, чтобы варить кашу с этими цветами и продавать?

Фан Цзин, только что вышедший из туалета и застёгивающий на ходу ремень, так и подмывал пнуть Фань Цзе — этот сорванец удумал ставить на них эксперименты!

Фань Гоци призадумался:

— У меня где-то был рецепт, доставшийся в наследство от матушки. Я запишу его, посмотришь. Если дело выгорит — можно попробовать. Только насчёт продажи каши... ты подсчитал расходы?

Фан Цзин вставил слово:

— Миска обычной рисовой каши стоит пять фэнов, с жасмином — ну максимум десять. А сколько стоит рис за цзинь, ты посчитал? А затраты на труд, ингредиенты и газ?

Фань Цзе возразил:

— Мы будем топить печь дровами, варить в глиняном горшке. А рис возьмём бурый, он дешёвый, себестоимость одной порции в два фэна никак не превысит!

Фан Цзин покачал головой:

— А по твоему, здешней покупательской способности на это хватит? В городе Б. ещё куда ни шло, но кто здесь станет тратить целый дяо на миску каши? К тому же те, кто может позволить себе кашу за деньги, по уличным лоткам не ходят.

Эти слова заставили Фань Гоци согласно кивать — всё-таки университетское образование даёт о себе знать, проблемы они видят насквозь.

Но Фань Цзе не хотел сдаваться:

— Наша каша будет такой ароматной... неужто не продадим...

Фан Цзин вытер руки и присел погреться у печки:

— Фань-фань, в какой университет ты хочешь поступать?

Фань Цзе ответил:

— ...В Б., в тот самый знаменитый... медицинский институт.

Фан Цзин поинтересовался:

— Сколько ты набрал на пробных экзаменах?

Фань Цзе назвал цифру.

Чжоу Кай, подтягивая штаны, весело ухмыльнулся:

— Фань-фань, умывайся да ложись спать вовремя, глядишь, и поступишь!

Фан Цзин бросил на Чжоу Кая косой взгляд и перевёл его на парня:

— Фань-фань, почему ты хочешь учиться именно в медицинском?

Фань Цзе, разозлённый словами Чжоу Кая, вспыхнул от смущения и выпалил:

— Хочу изучать китайскую медицину, а потом открыть лавку лекарственных блюд, чтобы надо мной не стояло никакое начальство.

Фан Цзин кивнул:

— Замысел отличный и вполне осуществимый. Если ты действительно сможешь поступить в Б., как насчёт того, чтобы заняться этим бизнесом вместе в качестве партнёров?

Чжоу Кай вытаращил глаза:

— Партнёрами? Ты...

Фан Цзин улыбнулся:

— Есть ещё жасмин? Дай-ка мне пару цветков.

[...]

Ночью Фан Цзину жутко не понравилось, что от Чжоу Кая разит за версту, и он наотрез отказался ложиться с ним на одно ложе. Оставив Чжоу Кая спать на бамбуковой кровати в роли привратного стража, он последовал за Фань Цзе в его комнату.

Фань Цзе за весь день так вымотался, что едва держался на ногах. Убедившись, что дядя уже спит, он тоже направился в свою комнату, но стоило ему перешагнуть порог, как он увидел Фан Цзина, развалившегося прямо на его кровати. Других свободных спален в доме дяди не было, так что пришлось обоим тесниться на одной.

Маленький Маотуаньцзы спал в комнате дяди: Фань Гоци очень полюбил этого волчонка, соорудил для него гнездо из старой ватной куртки, но тот отказался в него лежать — запрыгнул на изголовье кровати, свернулся клубком и заснул.

Фань Гоци посмотрел на его алые губы и длинную белую шерсть и снова тяжело вздохнул: от судьбы разве убежишь?

Фань Цзе с отчаянием посмотрел на остывающее холодное ложе. Одеяло, в которое он только что засунул грелку, наглым образом захватил Фан Цзин!

Фан Цзин, заметив его взгляд, не проронил ни слова, лишь слегка подвинулся в сторону.

Фань Цзе фыркнул про себя: завтра же выгоню этого типа! Он всего лишь друг одноклассника брата, и хоть вид у него такой одинокий и жалкий, тот, кто отнимает чужую теплую постель, никак не может быть хорошим человеком!

……………………………………

Фань Цзе проснулся от грохота петард. В первый день Лунного Нового года полагалось взрывать хлопушки. Хоть он и не знал, зачем это нужно, таковы были правила. Лениво приоткрыв глаза, он тут же встретился взглядом с парочкой чёрных бусинок-глаз.

Фан Цзин холодно хмыкнул:

— Трусишка.

И сколько раз этот парень уже испугался? Сам-то он считал себя довольно привлекательным, почему же этот парнишка при виде него всякий раз шарахается, как от призрака? Хотя вон то сонная мордашка выглядела поистине очаровательно: кожа нежная, и сам такой тёплый.

Фань Цзе поспешно убрал руки и ноги, которыми невольно обвился вокруг чужого тела. Неудивительно, что ночью ему казалось так тепло — он-то думал, что обнимает большую грелку.

— Само собой получилось.

Фан Цзин отметил:

— Рука онемела. И слюну сотри.

Фань Цзе едва не подскочил. За пределами одеяла стоял жуткий холод, так что он стремглав нырнул обратно и спрятал голову:

— Я не специально.

На ощупь нащупав выключатель, Фан Цзин щёлкнул им, встал и начал одеваться. Фань Гоци уже поднялся и как раз во дворе готовился к запуску праздничных хлопушек. Фан Цзин вышел к нему, подхватил бамбуковый шест, сплошь обвязанный гирляндами петард, и вынес за калитку.

Под оглушительный треск и праздничный шумок Фань Цзе, одевшись, стоял на пороге и думал: наступил новый год. В этот год ему исполнится восемнадцать, и он надеялся, что начало будет ярким и удачным.

Фань Гоци принёс три красных конверта с деньгами и протянул их парням:

— Старые правила, не смейте отказываться. И тебе достанется, Сяо Фан, держи, это тебе, а это тебе, Сяо Чжоу. На удачу!

Фан Цзин протянул руку и взял конверт. Фань Цзе аж зубами заскрежетал от досады — какая наглость! Ни сват, ни брат, а туда же. Впрочем, глядя на Фан Цзина, он невольно подумал, что тот выглядит довольно жалко: встречать Новый год в одиночку на чужбине — как ни посмотри, а тоскливо.

Фан Цзин спрятал конверт за пазуху и покосился на потягивающегося Маотуаньцзы. Он вообще любил всякую живность вроде кошек и собак, раньше и сам держал парочку, но... все они куда-то девались.

Он даже подумывал, не проклят ли он часом на неудачу с такими питомцами, поэтому больше не рисковал чужими жизнями. А сейчас он только и думал: как было бы здорово завести вот такого ручного волка!

Фань Цзе тем временем ломал голову над тем, почему этот тип всё ещё не уходит. Самому прогнать гостя было неудобно, а дядя к тому же славился своим гостеприимством и вовсю уговаривал их пожить ещё несколько дней!

Фан Цзин прекрасно понимал мысли Фань Цзе. Накормив волчонка и отбросив метлой снег во дворе, он, закончив с домашними делами, снова утащил Чжоу Кая бродить по деревенским улочкам — неизвестно зачем.

Чжоу Кай всю дорогу только и ворчал:

— Молодой господин Фан, благородный разбойник Фан, ты это сейчас за справедливость вступаешься или...

Фан Цзин бросил на Чжоу Кая косой взгляд, и тот благоразумно проглотил всё, что вертелось на языке, лишь тяжело вздохнул и поплёлся следом к дому старосты.

http://bllate.org/book/24421/2853441