Готовый перевод The Omega's Guide to Running Away with the Baby / Побег Омеги с ребёнком на руках: Глава 4

На четвёртом месяце Вэнь Цю снова отправили в больницу. Атмосфера на этот раз царила крайне необычная: управляющий Цуй встревоженно расхаживал туда-сюда, то и дело докладывая кому-то по телефону о происходящем.

Вэнь Цю знал: примерно на этом сроке уже можно определить пол будущего ребёнка — наконец-то настал день, который решит, не зря ли он старался все предыдущие четыре месяца.

Ему следовало бы волноваться, однако в голове стояла абсолютная пустота. Он машинально поглаживал живот: ещё в прошлый раз он впервые почувствовал шевеление плода. Это наверняка была живая и полная энергии маленькая жизнь, которая вечно с любопытством ворочалась, напоминая о своём существовании лёгкой болью.

По сей день Вэнь Цю понятия не имел, кто был отцом ребёнка, и это рождало в нём странное чувство, будто этот малыш — плод, взлелеянный им в одиночку, жизнь, сотворённая им самим с помощью чуда.

У него не было ничего в этом мире — лишь этот ребёнок, связанный с ним одной кровью, был единственным, что по-настоящему принадлежало ему.

Ранним утром на третий день после обследования Вэнь Цю ещё спал полусонным сном, как вдруг из-за двери донёсся шум — хлоппки и треск, словно кто-то взрывал хлопушки. Внезапно дверь его комнаты с грохотом распахнулась, и управляющий Цуй с сияющим лицом влетел внутрь, усыпанный сверху донизу обрывками цветного серпантина.

Сознание ещё не до конца проснулось, и Вэнь Цю никак не мог согнать на лицо подходящее выражение, лишь нахмуренно глядя на него. К счастью, управляющий Цуй не обратил на это внимания, широким шагом подошёл к нему и неожиданно заключил в объятия:

— Поздравляю, Сяо Ли! Теперь-то твои дни настали!

— М?

— Родился мальчик, превосходный альфа! — управляющий Цуй с силой хлопнул его по спине. — Ха-ха, я же знал, что ты справишься!

Вэнь Цю покачнулся от ударов и в растерянности тоже выдавил из себя улыбку.

Какое же счастье — превосходный альфа, чья гладкая дорога в жизни предопределена ещё до рождения. Когда другие всё ещё карабкаются у подножия горы, он с самого начала оказывается на вершине... Пусть с того самого момента, как ребёнок появится на свет, ему суждено покинуть своего родителя, он наверняка проведёт счастливую и благополучную жизнь там, где сам Вэнь Цю уже не сможет его увидеть.

— Ой, чего это ты плачешь? — удивился управляющий Цуй.

Вэнь Цю вздрогнул: он действительно улыбался, но по щекам в то же время текли слёзы. Он торопливо потёр лицо руками:

— Я... я просто так счастлив...

— Радоваться и впрямь есть чему, — управляющий Цуй похлопал его по щеке. — Говори, какую награду хочешь?

Вэнь Цю немного поломался, а затем тихо произнёс:

— Я хочу большое бриллиантовое кольцо...

Лицо управляющего Цуя изменилось. Он-то думал, что эта мелкая штучка попросит в худшем случае денёк погулять на воле или накупить побольше дисков с кинофильмами, но никак не ожидал такого аппетита. Однако слово было уже сказано, и ронять своё достоинство немедленно ему не хотелось. Стерпев раздражение, он спросил:

— С чего это вдруг тебе захотелось такую вещь?

— Кто сказал, что вдруг? — Вэнь Цю обиженно покосился на него. — У всех людей при помолвках и свадьбах есть большие бриллиантовые кольца, и только у меня ничего нет. Я ведь родил твоей семье превосходного альфу, в крайнем случае мог бы рассчитывать на целый набор золотых украшений, а то ведь незнающие люди подумают, будто я вышел замуж в какую-то нищую семью...

Стоит дать палец — всю руку откусят, хотя чего ещё ожидать: такие омеги, как он, что зарабатывают на жизнь торговлей собственной внешностью, от природы алчны и ненасытны. Управляющий Цуй подумал про себя, что можно просто купить ему какое-нибудь дешёвое колечко со стразом — всё равно тот не отличит одно от другого.

— Ладно-ладно, понял, — управляющий Цуй снова натянул на лицо улыбку. — Бриллиантовое кольцо, говоришь? Куплю, раз надо. Когда это я тебя обижал?

Вэнь Цю и впрямь повеселел, бросился на шею и крепко обнял его:

— Управляющий Цуй самый лучший!

Несмотря на это, спустя два дня управляющий Цуй благополучно забыл о данном обещании. Получив на руки результаты анализов, госпожа расплылась в улыбке и тут же повысила его на две ступени, так что он с головой ушёл в выпивку и светскую жизнь, на несколько дней забыв заглянуть в тот особняк.

Пэй Ду уставшим после дороги сошёл с трапа самолёта и вернулся в промёрзший город Цзянхэ. Зима в этом году выдалась на редкость холодной: на нём было лишь чёрное длинное пальто, надетое поверх делового костюма, и стоило ему выйти из здания аэропорта, как в лицо ударил ледяной ветер, пронизывающий до самых костей.

Этот порыв ветра разогнал остатки дорожной усталости, взбодрив Пэй Ду. Выдохнув облачко белого пара, он напряг все мышцы, и крепкое тело альфы принялось вырабатывать жар.

Его уже ждал неброский служебный автомобиль. Пэй Ду сел на пассажирское сиденье рядом с водителем и перекинулся парой слов со своим адвокатом.

Тот подробно ввёл его в курс дела: состояние Старого господина Пэя резко ухудшилось, и его экстренно перевели в отделение реанимации и интенсивной терапии.

Пэй Ду тяжело вздохнул, подумав, что этот день в конце концов всё равно должен был настать.

С неба моросил мелкий дождь, капли падали на лобовое стекло, стекая длинными ручейками.

Хотя завещание ещё не огласили, слухи о разделе наследства просочились наружу гораздо раньше.

Пэй Ду постукивал пальцами по колену, глядя на свинцовые тучи за окном, и рассеянно слушал. Его старший дядя Пэй Чжихуэй, тётя Пэй Цзяянь и отец Пэй Чжисюань должны были унаследовать по тридцать процентов акций старика каждый, а прочие активы распределялись между тремя детьми по принципу максимальной справедливости; оставшиеся же десять процентов Старый господин Пэй завещал ему.

Этот результат не удивил Пэй Ду. Старик, возможно, и недолюбливал его, но никогда бы не стал принижать. Из всех внуков и правнуков именно он был больше всего похож на самого Старого господина.

Теперь, заручившись его поддержкой, отец сможет без всяких проблем занять пост следующего председателя совета директоров Корпорации Пэйюань. Сам же Пэй Ду собирался погулять ещё годика два, сначала опробовать силы на собственной новоиспечённой компании, а уже после окончания учебы войти в корпорацию.

— Есть ещё кое-что, — адвокат вдруг странно замялся и протянул ему документ. — Занимаясь сбором сведений, я случайно выяснил подробности вашего семейного положения...

Пэй Ду взял документ и обомлел: в графе его семейного положения черным по белому значилось: женат.

— Чего? — он озадаченно поднял голову, тщетно пытаясь отыскать на лице адвоката хоть намёк на шутку, но тот с непроницаемым выражением лица ответил:

— Я проверил всё по нескольким каналам. Это правда.

— В смысле? И кто же мой супруг? — с усмешкой спроил Пэй Ду.

Адвокат перевернул страницу досье на вторую, и Пэй Ду увидел копию свидетельства о браке. Его никогда прежде не виденным законным супругом оказался некий двадцатитрехлетний омега по имени Ли Вэньфэй. Судя по фотографии, молодой человек обладал вполне приятной внешностью.

— Родители Ли Вэньфэя в разводе, школу он бросил ещё в старших классах, после чего постоянно околачивался в злачных местах. Незадолго до этого он работал в элитном ночном клубе, промышлявшем эскорт-услугами и принадлежавшем местной банде из Яньчэна...

Пэй Ду откинулся на спинку сиденья. Даже не напрягая мозги, он легко догадался, кто стоял за этой грязной махинацией. Раздражённо махнув рукой, он бросил:

— В Яньчэн.

— Сколько прошло месяцев?

Распахнув входную дверь, Пэй Ду сразу перешёл к делу.

— Ч-что прошло месяцев?! — испугалась Цуй Цзиньсю, уронив из рук чашку.

Пэй Ду в два шага подскочил к ней, перехватил летевшую чашку с обжигающе горячей водой и с глухим стуком поставил её перед женщиной. Бесстрастно глядя на неё, он повторил вопрос:

— Я спрашиваю, сколько месяцев этому ребёнку?Цуй Цзиньсю знала, что скрыть это не удастся, и хотя в душе у неё не было уверенности, голос она повысила:

— Что это за тон? Разве так можно разговаривать с матерью?

Пэй Ду смотрел на неё свысока и невольно усмехнулся, однако взгляд его оставался холодным, из-за чего эта улыбка выдавала лишь скрытую агрессию. Он вытащил стул, сел напротив Цуй Цзиньсю и четко, слово за словом, произнес:

— Мне плевать, сколько месяцев прошло, избавься от этого ребенка.

— Ребенку уже четыре месяца, это высший альфа, точь-в-точь как ты, — завопила Цуй Цзиньсю. — Мать видела, что ты вечно не хочешь заводить детей, и очень переживала, поэтому и придумала такой способ. Но результат-то хороший! Когда этот омега родит, я во всем разберусь и гарантирую, что он никогда в жизни тебя не побеспокоит, а растить ребенка семья тоже сможет взять на себя… Аду, подумай хорошенько, это же твоя плоть и кровь!

Когда Пэй Ду услышал слова «плоть и кровь», отвращение в его душе достигло предела. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться на мать, и сквозь зубы процедил:

— Даже не мечтай, он мне не сын, я никогда его не признаю.

Цуй Цзиньсю изначально планировала дождаться рождения ребенка, когда дело будет уже сделано. Но раз сейчас прошло всего четыре месяца, срок еще позволял сделать искусственные роды. Вспомнив, как сильно она обрадовалась, узнав пол ребенка, и подумав, что это единственное великое дело, оставшееся у нее в жизни, она решила побороться еще раз:

— Бесполезно не признавать, в любом случае это мой внук, я сама буду его растить!

— Ладно, хочешь растить — ради бога, — холодно глядя на нее, ответил Пэй Ду. — Фамилия Пэй может быть только у кого-то одного из нас: в тот день, когда ты вернешь его в семью Пэй, я из нее уйду. Можешь заодно поинтересоваться у отца, хочет ли он и дальше терять те десять процентов акций.

Лицо Цуй Цзиньсю побледнело. Она никак не ожидала от него такой непреклонности и в полном смятении перебирала в уме различные варианты, однако ни один из них не годился. Она слишком хорошо знала своего сына: он был человеком слова, и раз уж бросал слова на ветер, то обязательно выполнял задуманное.

Внезапно накативший приступ ярости заставил вены на ее лбу запульсировать, и она тут же схватилась за голову, завыв и закричав:

— Ох… да что ж всё не слава богу! Посмотри на меня в этом доме — у меня не осталось ни малейшего авторитета, никто ни в грош меня не ставит… Да какую жизнь мать прожила все эти годы? Разве не ради тебя и Сяо-эра! И ты со мной вот так? Вот так со мной?!

Пэй Ду привычным движением похлопал ее по спине, помогая восстановить дыхание, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь отдал приказание стоявшему неподалеку дворецкому, который не смел даже вздохнуть, принести лекарство.

Перетягивание каната продолжалось еще несколько десятков минут, однако под действием хлорпромазина Цуй Цзиньсю постепенно успокоилась и, обессиленная, тупо уставилась перед собой.

В этот момент вошел адвокат Цинь и положил перед Цуй Цзиньсю документ:

— Согласно требованиям господина Пэй Ду, я подготовил черновой вариант. Ознакомьтесь, пожалуйста: если вы будете настаивать на том, чтобы забрать ребенка, господин Пэй Ду передаст принадлежащее ему имущество в благотворительный фонд, а сам сменит фамилию на Сун и порвет все связи с семьей Пэй…

Глаза Цуй Цзиньсю покраснели, по щекам градом покатились слезы:

— С самого детства всё, чего ты хотел, тебе удавалось получить, и теперь ты снова добился своего… Я просто не понимаю, как ты можешь быть настолько бессердечным. Это же живая душа, в ней течет половина твоей крови! Как у тебя рука поднимается?

— Я бессердечный? — Пэй Ду сжал кулаки. — По-моему, бессердечная здесь ты. Привести в этот мир невинную жизнь, которая с самого рождения будет расти без матери, а от отца получит лишь ненависть? Как ты собираешься его воспитывать? На эти вонючие гроши и унаследованные из поколения в поколение уродливые ценности? Если он вырастет глупым, то станет злобной тупицей; а если ему посчастливится обрести хоть какую-то совесть, он будет обречен на мучения всей своей жизнь, точь-в-точь как я!

Цуй Цзиньсю остолбенела, лицо ее побелело. Она никогда не слышала от сына слова «мучения», хотя прекрасно знала, через что Пэй Ду пришлось пройти с самого детства.

— Я не позволю этой напасти передаваться по наследству, и если ты не способна на это, предоставь всё мне, — Пэй Ду помассировал переносицу и повернулся, собираясь уходить. — Я найду свою жену и положу конец этому балагану.

— Не, не уходи… — увидев, что он уходит, Цуй Цзиньсю по-настоящему испугалась, вхватилась за руку сына и запричитала со слезами на глазах: — На этот раз мать была не права перед тобой, мать признает свою вину… Я прямо сейчас пойду и избавлюсь от этого ребенка, и этого омегу прогоню… Аду, ты что, и правда разозлился?

Всегда одно и то же: сначала делает больно, а напоследок рыдая, просит прощения. Сердце Пэй Ду уже давно перестало трепетать от ее слез.

— Разберись с этим поскорее. Когда дед умрет, если мы с этой особой всё еще будем состоять в браке, судебные разбирательства из-за наследства доставят массу хлопот.

— Угу, я знаю…

— Сколько ты заплатила этому Ли Вэньфэю?

— Восемь миллионов: половина — задаток, половина — остаток.

— Отдай ему и остаток, считай это компенсацией. — Пэй Ду поднялся на ноги; после недавней ярости в нем осталось лишь глухое отчаяние. — Закончишь с этим — сообщи мне, я проверю. Мама, раз уж ты сказала извини, давай на этот раз обойдемся без глупостей, ладно?

Цуй Цзиньсю, вытирая слёзы, закивала, но Пэй Ду больше не желал на это смотреть и, развернувшись, вышел.

По дороге обратно Пэй Ду разложил всё по полочкам в своей голове.

Члены семьи Пэй каждый год проходили медицинский осмотр в собственной больнице, причем в обязательную программу для всех мужчин подходящего возраста входил анализ качества спермы. Видимо, именно тогда мать и раздобыла его биоматериал.

Что же касается документов, то с ними дело обстояло еще проще. Его родители долгое время жили раздельно, и Пэй Ду каждый год приезжал в Яньчэн на некоторое время. Он никогда не защищался от матери, и раздобыть его удостоверение личности для Цуй Цзиньсю не составляло никакого труда.

А учитывая влияние семьи Цуй, которая держала в Яньчэне в своих руках всю власть, оформить свидетельство о браке было проще простого.

Если бы Цуй Цзиньсю не зациклилась на этих узах брака, он, пожалуй, не смог бы выяснить всё так рано, и тогда, глядишь, она действительно поставила бы его перед фактом свершившегося. Но Пэй Ду прекрасно понимал, в чем заключалась ее одержимость: когда она забеременела им самим, то была всего лишь одной из любовниц Пэй Чжисюаня, а поддерживаемая семьей Пэй корпорация тогда являлась лишь заурядным предприятием.

Лишь после его рождения, благодаря тому, что он оказался высшим альфой, Цуй Цзиньсю сумела выйти замуж за члена семьи Пэй и присосалась к этому великому дереву. Она до сих пор помнила унижения, перенесенные до замужества, и то, как ее ребенка за глаза тайком называли ублюдком.

Этот официальный статус был невероятно важен для нее всю жизнь, поэтому ее единственный внук ни в коем случае не мог оказаться бастардом — он обязан был стать законным, полноправным наследником.

Именно поэтому его принудительно женили и за его спиной завели ребенка. Его «жена» — какая-то шлюха, и он никогда не позволит появиться на свет существу, в чьих венах течет эта грязная кровь.

http://bllate.org/book/24550/2879937