Готовый перевод The Eldest Grandson / Старший внук: Игры разума и власти: Глава 3

Линь Юэ медленно присел на постели и почувствовал, что в голове слегка шумит, в груди всё словно горело огнем, а в горле неприятно першило. Стоило ему принять сидячее положение, как его сотряс жестокий кашель — казалось, он пытался выкашлять собственные легкие.

У входа какая-то служанка радостно воскликнула, что старший молодой господин очнулся и нужно скорее доложить хозяйке, а кто-то уже поднес к его губам чашку теплой воды, чтобы смочить горло и прогнать зимний холод.

Хозяин этого тела от рождения отличался слабым здоровьем и легко простужался: в холодные дни в его комнате обязательно держали жаровни с древесным углем, чтобы хрупкий организм не замерз, а летом никогда не использовали лед и прочие чересчур холодные вещи. Сейчас же стояла пора ранней, промозглой весны, и стоило ему упасть в ледяную воду, как его болезненное тело тут же свалила жестокая лихорадка.

Откашлявшись так, что едва не сорвал голос, Линь Юэ немного выровнял дыхание, машинально взял из рук стоявшей рядом служанки по имени Банся шелковый плат, чтобы вытереть рот, вернул его обратно и попытался встать с постели. Банся была личной служанкой, которую госпожа Чжан лично выучила и приставила к Линь Юэ. Она по праву считалась старшей горничной в Усадьбе Утун — девушкой сообразительной и искусной во всем.

В повседневной жизни она проявляла крайнюю заботу о его одежде, еде, жилье и самочувствии. Учитывая еще и то, кем она была отправлена, Линь Юэ относился к ней несколько иначе, чем к остальной прислуге.

Заметив его движения, Банся торопливо шагнула вперед, поддержала его за локоть и мягко произвела:

— Молодой господин, вы простудились после падения в воду, лекарь только что заходил, осмотрел вас и выписал отвар. Дин Сян как раз сейчас варит лекарство, вам обязательно нужно его выпить. Если вам что-нибудь понадобится, просто скажите, служанка живо все разыщет.

Линь Юэ окинул ее долгим взглядом, не пытаясь скрыть промелькнувшую в глазах острую проницательность, отчего Банся невольно испугалась. Ей было семнадцать лет, и четыре года назад госпожа Чжан направила ее в Усадьбу Утун. Проведя рядом с ним столько лет, она смело могла назвать себя знающей Линь Юэ как облупленного. Линь Юэ слыл человеком холодным и гордым, но в то же время — бесконечно жалким.

Он редко выказывал свои эмоции и почти ничего не просил сам; внешне равнодушный, в глубине души он все же завидовал младшим брату и сестре. Он тосковал по отцу и матери, жаждал их тепла и ласки, но именно это оказалось для него недостижимым. Будучи кровными родственниками, в этом поместье они были дальше друг от друга, чем чужие люди.

Взгляд Линь Юэ всегда был полон одиночества и тоски, но Банся впервые видела на его лице такое дерзкое, полное нетерпения выражение. В голове девушки пронеслись самые разные мысли, однако внешне она не выдала ни единого движения: опустив ресницы и потупив взор, она стояла неподвижно, прекрасная и тихая, словно сошедшая с картины девушка.

Линь Юэ не желал тратить силы на препирательства с юной служанкой, чья судьба даже не принадлежала ей самой. Превозмогая головокружение, он поднялся с постели исключительно ради того, чтобы увидеть представление. Он боялся, что если припозднится, то грязное пятно окончательно пристанет к его собственному имени.

Заметив, что Линь Юэ молча отвел взгляд, Банся поспешно помогла ему одеться и привести себя в порядок. Поняв, что молодой господин собрался на выход, она достала из шкафа белую меховую накидку с лисьим воротником и накинула ему на плечи.

Хотя тело его оставалось слабым и больным, Линь Юэ не позволил Банся поддерживать себя и твердым шагом направился к выходу из Усадьбы Утун. Уголок за Усадьбой Утун, где располагалась беседка Фанхуа, сейчас шумел вовсю — настало время его выхода.

Провожая взглядом худую, угловатую, но прямо держащуюся спину Линь Юэ, Банся вдруг отчетливо почувствовала, что в нем что-то неуловимо изменилось.

Когда лекарь только что осматривал Линь Юэ, его слова звучали зловеще: он намекал, что юноша вряд ли переживет эту напасть, и советовал домашним готовиться к худшему. Она никак не ожидала, что Линь Юэ очнется так быстро, да еще и проявит такую активность.

Тем временем в беседке Фанхуа госпожа Чжан с мрачным лицом разглядывала плачущую горничную по имени Ваньэр, стоявшую на коленях перед ней. Ваньэр была служанкой второго ранга из покоев самой госпожи Чжан и отличалась весьма миловидной внешностью. Хоть она и не прислуживала госпоже постоянно, та любила поручать ей отнести в Усадьбу Утун какую-нибудь вещь для Линь Юэ, так что девочка пользовалась определенным доверием.

Сегодня, когда маленькая служанка, убирающая задний двор, заметила упавшего в пруд Линь Юэ, у кромки воды в полном растерянности стояла лишь одна Ваньэр. Но больше всего госпожу Чжан приводило в ярость и стыд другое: когда она вместе с невесткой из третьего ветви клана, госпожей Ван, и несколькими знатными госпожами, любившими посплетничать, услышала крики о том, что внук упал в воду, и поспешила разобраться в происходящем, эта девчонка оказалась в крайне непристойном виде — с растерзанной одеждой.

Все они были замужними женщинами и матерями, а потому прекрасно понимали, что все это значит. Госпожа Чжан люто ненавидела Ваньэр за то, что та средь бела дня на глазах у всех опозорила ее таким непотребным видом, и была готова приказать забить наглую девку палками до смерти на месте. Однако, пока обстоятельства падения Линь Юэ не были выяснены до конца, она не могла так поступить.

После того как Линь Юэ перенесли в Усадьбу Утун и лекарь выписал рецепт, госпожа Чжан решила допросить всех на месте. Поступая так, она также рассчитывала заручиться свидетельствами других госпож, ведь дело касалось Линь Юэ.

Госпожа Ван из третьего ветви славилась своим острым языком и прямолинейным нравом. Увидев открывшуюся картину, она бесцеремонно произнесла:

— Старшая невестка, впереди нас ждет весенний банкет, и вам нужно принимать гостей. Давайте пока просто запрём эту девчонку, а когда праздник закончится, во всем как следует разберемся. Как вы на это смотрите?

Остальные госпожи переглянулись, услышав ее слова. Им, конечно, нравилось поглазеть на чужие скандалы, но вмешиваться в столь грязные дела им совершенно не улыбалось, и они торопливо поднялись с мест:

— Верно. Мы и так пробыли здесь довольно долго, пора возвращаться к гостям. Там как раз должны оценивать стихи, только вот гадать остается, кто на этот раз займет первое место.

На лицах дам застыли безупречные улыбки, а с губ слетали любезности. Что при этом таилось в их душах — чужую душу не прочтешь, заглянув в глаза. К тому же у каждой в доме находились свои неприятные тайны, поэтому они благоразумно решили не болтать лишнего на чужой территории.

Госпожа Чжан уже собиралась последовать совету госпожи Ван и проводить гостий обратно в передние покои, как вдруг стоявшая на коленях Ваньэр судорожно вцепилась в ворот своего платья и с жалким, угодливым видом выкрикнула:

— Прошу госпожу о снисхождении, эта служанка понятия не имеет, как старший молодой господин угодил в пруд! Я… я прислуживаю самой госпоже и то и дело носила старшему молодому господину вещи по вашему приказу. Если бы мне было хоть что-то известно о падении молодого господина, эта служанка… эта служанка ни за что бы не посмела ничего скрывать!

Стоило Ваньэр произнести эти слова, как перед глазами у госпожи Чжан потемнело. Если бы эта девчонка с разбегу бросилась на стену и разбила себе голову насмерть, госпожа Чжан, пожалуй, даже зауважала бы ее. Но нет же — растрепанная, униженная, она плакала и причитала о том, что прислуживает хозяйке и часто навещает Линь Юэ. И хотя напрямую она не говорила, что ее вид как-то связан с Линь Юэ, намек был более чем прозрачным.

Госпожа Чжан могла дать голову на отсечение: если она не разберется со всем прямо сейчас, уже к завтрашнему утру по всей Столице поползет слух о непристойной связи между Линь Юэ и его служанкой. И тогда репутация Линь Юэ… Да пострадают и все остальные младшие члены клана Линь, особенно их старшая ветвь.

Госпожа Ван никак не ожидала такого поворота событий на самом краю пропасти; на ее лице явно проступило замешательство, а остальные госпожи переглянулись с неловкими улыбками. Услышав своими ушами столь интимные тайны чужого внутреннего двора, они теперь не знали, то ли им бежать отсюда, то ли оставаться.

— Бесстыдная тварь! — холодно бросила госпожа Чжан, открывая глаза. — Здоровье старшего молодого господина с младых ногтей было слабым, и прошлой зимой я заставляла тебя лишний раз побегать в Усадьбу Утун. Видимо, ты затаила обиду и теперь не хочешь говорить правду. Как ты могла не заметить, что живой и здоровый молодой господин упал в воду?

Услышав это, Ваньэр тут же принялась исступленно бить поклоны, заливаясь слезами и дрожа от страха:

— Госпожа, пощадите, служанка не смела, служанка не смела. Смилуйтесь над этой рабыней…

Не успела госпожа Чжан отдать приказ наказать Ваньэр, как подобные мольбы о пощаде со стороны последней со стороны выглядели так, будто госпожа Чжан просто пытается замести следы и избавиться от свидетельницы.

Госпожа Ван со злорадством покосилась на госпожу Чжан и уже собиралась что-то сказать, но, заметив сидевших неподалеку знатных дам, сдержалась.

Прежде чем госпожа Чжан успела раскрыть рот, откуда-то из глубины дорожки донесся глухой, надрывный кашель. Присутствующие подняли головы и увидели медленно приближающегося Линь Юэ.

Линь Юэ шел вперед, не замедляя шага, и даже не потрудился поприветствовать собравшихся, прежде чем войти прямо под сень беседки. Подобное пренебрежение правилами приличия со стороны человека, явившегося без доклада, выглядело крайне неуважительно в глазах чужих людей.

Веки госпожи Чжан едва заметно дрогнули, и она бросилась к нему навстречу с лицом, искаженным от боли и сострадания:

— Лекарь сказал, что твой старый недуг вновь дал о себе знать и тебе необходим постельный режим, зачем же ты встал? Как твои слуги могли позволить тебе такое самоуправство?

Она прекрасно помнила слова лекаря и, видя Линь Юэ, из последних сил поднявшегося на ноги, испытывала такую гамму чувств, которую могла понять лишь она сама.

Шедшая следом за Линь Юэ Банся тут же рухнула на колени, моля о прощении, но не пытаясь оправдаться хотя бы словом.

Линь Юэ даже не взглянул на госпожу Чжан. Поправив на плечах накидку и глядя на рыдающую на коленях Ваньэр, он тихо и безразлично произнес:

— Я только что слышал твои слова о том, будто ты не знаешь, почему я упал в пруд?

Ваньэр подняла голову и испуганно уставилась на Линь Юэ, ее трясло мелкой дрожью. Линь Юэ пару раз кашлянул, жестом останавливая ее попытки заговорить, и холодно добавил:

— Раз так, ступай к самому краю пруда и стой на коленях, пока хорошенько все не вспомнишь.

Ваньэр оцепенела, глядя на него, и не спешила подчиняться. Линь Юэ слабо улыбнулся, и в его глазах блеснул хищный ледяной блеск:

— Ах да, ты же здесь почти хозяйка, птица высокого полета. Куда уж мне отдавать тебе приказы.

После этих слов лица всех присутствующих помрачнели. Ваньэр зарыдала:

— Старший молодой господин хочет сжить эту рабыню со свету! Раз велено стоять на коленях, я буду стоять.

С этими словами она вылезла из беседки и опустилась на колени прямо у кромки воды.

Едва она успела опуститься на землю, Линь Юэ подошел к ней и одним движением ноги столкнул прямо в пруд. После этого он лениво прислонился спиной к перилам беседки и стал молча наблюдать, как Ваньэр барахтается в ледяной воде, в ужасе вопя о помощи.

Вода пронизывала до костей. Ваньэр то уходила под воду, то выныривала на поверхность, явно рискуя захлебнуться. Госпожа Чжан и остальные остолпенели от такой сцены. Порыв холодного ветра заставил госпожу Ван первой прийти в себя. Захлопав в ладоши, она закричала:

— Что за безобразие! Эй там, вытащите же ее скорее!

Стоявшие вокруг служанки опомнились от оцепенения и бросились спасать тонущую девушку: кто схватил веревку, кто принес шест.

Посмотрев на мрачного Линь Юэ, госпожа Чжан сделала шаг вперед и со сложным выражением на лице произнесла:

— Юэ-эр, ты…

Даже если он искренне ненавидел служанку, как можно было пытаться лишить ее жизни на глазах у посторонних? Если это расползется по чужим домам, не заклеймят ли его жестоким и бездушным чудовищем?

Он — старший внук прямой линии рода Линь, и все младшие парни и девушки клана рискуют покрыть свои имена позором из-за его выходок.

В тот момент, когда служанки вытаскивали Ваньэр из воды, к месту происшествия подошли Линь Чжун, провожавший лекаря, захмелевший Линь Лян и младший сын госпожи Чжан, Линь Жуань.

Окинув взглядом царящий здесь бедлам, Линь Чжун нахмурился и холодно бросил госпоже Чжан:

— Что здесь происходит?

Как внутренние дела клана Линь могли выплеснуться на глаза чужих родственников?

Госпожа Чжан открыла рот, но не нашлась с ответом, оставшись стоять с мрачным и опустошенным выражением лица.

Госпожа Ван тут же встряла со своими быстрыми речами:

— Деверь, здесь старшая невестка вовсе не при чем! Этот Линь Юэ неизвестно с чего взъелся на девчонку: едва заставил ее встать на колени у пруда, как тут же подбежал и пнул в воду!

На лбу у Линь Чжуна вздулась вена. Он перевел взгляд на Линь Юэ, но не успел вымолвить ни слова, как тот повернулся к госпоже Ван. На губах Линь Юэ играла легкая улыбка:

— Третья тетушка так переживает… Впрочем, это неудивительно, у нее с этой девчонкой особая связь. Когда я проходил мимо, то своими ушами слышал, как третий дядя говорил ей, что она носит под сердцем ребенка уже целый месяц. Третий дядя так обрадовался, что собрался сделать ее своей наложницей. Вот только странно: если третий дядя положил глаз на служанку моей матери, мог бы просто сказать об этом матушке. Зачем устраивать такие радости тайком? Наверное, хотел сделать третъей тетушке сюрприз, учитывая, как редко у третьего дяди рождаются дети. Только вот место было тихим и пустынным, и они, должно быть, испугались меня, появившегося столь неожиданно. Именно поэтому третий дядя в таком испуге выскочил из-за искусственной горки и случайно толкнул меня в спину прямо в этот бассейн.

Как только Линь Юэ произнес эти слова, лицо госпожи Ван мгновенно побелело как мел. Несколько любивших посплетничать дам на этот раз действительно не решились оставаться дольше и спешно стали раскланиваться, находя самые нелепые предлоги для ухода.

Глядя на изменившиеся лица окружающих, и в особенности на лицо Линь Лян, пошедшее фиолетовыми и зелеными пятнами, Линь Юэ остался чрезвычайно доволен.

Он и пришел сюда на последнем дыхании лишь затем, чтобы испортить настроение этой омерзительной компании. Теперь, когда цель была достигнута, он позволил накатившему головокружению взять верх и, скользнув вдоль перил, бесчувственным оком рухнул на землю.

А уж в какие версии обратится эта история потом — контролировать он был не намерен.

http://bllate.org/book/24617/2893741