Готовый перевод The Eldest Grandson / Старший внук: Игры разума и власти: Глава 4

Душа Линь Юэ парила на балке прямо над головой Линь Чжуна, свысока и холодно наблюдая за выражениями лиц собравшихся. Госпожа Чжан среагировала первой: она велела отправить Линь Юэ обратно в Усадьбу Утун, а Линь Жуи велела вернуться во внутренний двор и не участвовать в этом отвратительном деле.

После этого она перевела на Линь Ляна взгляд, полный неверия, и произнесла:

— Третий младший брат, неужели слова Юэ-эра — правда?

Мало того что младший деверь собрал служанку, прислуживавшую его собственной невестке, так ещё и дошёл до столь постыдного дела, как беременность! Да к тому же он столкнул в воду родного племянника, который стал свидетелем его позора, и даже не попытался его спасти! Чем это отличается от умышленного убийства?

Только что, перед тем как потерять сознание, Линь Юэ безоглядно выкрикнул всё это прямо при посторонних. И хотя те госпожи наотрез отказывались что-либо говорить вслух, разве могут они по возвращении домой не завести об этом разговор со своими мужьями и домочадцами? Если это дело не уладить должным образом, то как отныне люди станут судачить о Линь Ляне, о Линь Юэ и даже о всём клане Линь?

Сегодня клан Линь осрамился на всю Столицу так, что от позора не отмыться.

Госпожа Чжан просто не верила, что Линь Лян мог совершить такую глупость. Уставившись на него глазами, полными слёз, она обиженно и резко отчитала его:

— Третий младший брат, всего лишь служанка! Если она тебе так приглянулась, достаточно было просто сказать об этом — я бы ни за что не стала из-за неё отдаляться от тебя. Но здоровье Юэ-эра всегда было слабым! Даже если ты случайно столкнул его в пруд в такой лютый мороз, когда вода пробирает до костей, и сам не мог забраться в воду, чтобы спасти человека, разве не должен был позвать на помощь, чтобы его вытащили? Где ты был в тот момент и чем занимался? Лекарь сказал, что Юэ-эр слишком долго пробыл в воде и едва ли выкарабкается, — неужели, услышав это, твоя совесть ни капли не была неспокойна?

Были у госпожи Чжан и ещё более жестокие слова, но она не стала их произносить, опасаясь запятнать собственный рот. Только что Ваньэр перед чужими людьми мямлила и запиналась, делая вид, будто между ней и Линь Юэ что-то есть. Теперь же, поразмыслив над этим, она поняла: та явно рассчитывала, что если Линь Юэ умрет, то сможет переложить зачатого на стороне ублюдка на голову Линь Юэ.

С другой стороны, если бы Линь Юэ действительно сегодня скончался, то при условии, что в словах Ваньэр не было бы явных брешей, ребёнка во чреве наверняка оставили бы, чтобы у Линь Юэ осталось хоть какое-то продолжение рода.

При одной мысли о подобной возможности госпоже Чжан хотелось тут же приказать схватить эту парочку бесстыдников — Линь Ляна и Ваньэр — и бросить их в темницу до конца дней.

Линь Чжун тоже посмотрел на Линь Ляна. Он не выказывал никаких бурных эмоций, и выражение его лица даже можно было назвать сдержанно-спокойным, однако по его холодному взгляду все присутствующие поняли: он действительно разъярён.

Пусть даже Линь Юэ обладал тяжёлой судьбой и дурной репутацией, он всё равно оставался его законным старшим сыном и прямым внуком старшего ветви клана Линь. Разве мог он позволить младшему брату и какой-то служанке топтать его и унижать?

Линь Лян изначально выглядел совершенно пьяным, но теперь, под всеобщими взглядами, на его лице отразился чистый испуг. Услышав недавно слова лекаря о том, что Линь Юэ при смерти, он в глубине души одновременно испытывал и облегчение, и страх. Он никак не ожидал, что Линь Юэ сможет подняться на ноги и вывалить всё это при большом скоплении народа.

По правде говоря, нрава он был разгульного, а его жена происходила из семьи военных — отличалась крайней свирепостью, неразумностью и вовсе не была мягкой или угодливой. Старый господин Линь считал, что тот целыми днями занимается праздностью и держит его в ежовых рукавицах. Наложницы давно состарились и потеряли привлекательность, а рядом не было никого по душе.

Ваньэр уже исполнилось восемнадцать, и оставаться дальше простой служанкой в поместье ей не полагалось: её нужно было либо выдавать замуж, либо отпустить на волю, проявив милость. Она находилась в самом расцвете распускающейся женской красоты, к тому же обладала цепким умом и отчаянно стремилась выбиться наверх, рассчитывая охмурить кого-нибудь из хозяев поместья Линь, чтобы занять положение наполовину госпожи.

Вот так, слово за словом, Линь Лян и попался на удочку. Правда, Ваньэр была мягкой, заботливой и обладала нежным податливым телом, а госпожа Ван следила за ним столь строго, что у него почти не получалось ходить налево, из-за чего его тайные желания разгорались лишь сильнее.

Сегодня в поместье Линь проходил весенний пир, и все слуги хлопотали в передней части двора. У искусственных скал было тихо, и Ваньэр, воспользовавшись возможностью, отыскала его, чтобы сообщить о своей беременности. Поскольку от союза с госпожой Ван у него были лишь две дочери, новость эта, разумеется, обрадовала его. А когда Ваньэр добавила к этому намеренные томные уловки, он, слегка захмелев и потеряв ясность рассудка, не удержался — пообещал ей щедрые блага и позволил себе распустить руки.

К счастью, он всё же понимал, каков сегодня день, и не стал по-настоящему безобразничать среди бела дня — лишь ласкал её поверх одежды. И хотя на словах он расточал ей ласковые обещания, в глубине души он порядком опасался этой тигрицы — госпожи Ван. К тому же, если бы о подобных шашнях со служанкой невестки узнал старый господин Линь, его бы непременно наказали по семейному уставу, да и старшему брату в таком случае глаза смотреть было бы стыдно.

Пока он успокаивал Ваньэр сладкими речами и лихорадочно соображал, как разрешить эту проблему, ребенка он безусловно хотел оставить — в конце концов, если родится мальчик, это будет его старший сын от наложницы, — нужно было лишь хорошенько подумать над тем, как именно это обставить. И как раз в тот момент, когда они предавались нежным ласкам, снаружи послышались шаги, причём приближались они как раз к гроту у искусственных скал.

Первой мыслью Линь Ляна было то, что их с Ваньэр связь раскрыта. Если бы подобные дела решались домочадцами за закрытыми дверями, это ещё полбеды, но узнай об этом посторонние — и его чиновничья должность могла пошатнуться. Сердце его сжалось. Наспех выскочив из каменного грота, он увидел неподалёку Линь Юэ.

Линь Юэ, заметив его, совершенно спокойно отвесил поклон и уже собирался уходить. У Линь Ляна рыльце было в пушку, и ему казалось, что раз Линь Юэ держится так невозмутимо, то наверняка обо всём догадался. Он торопливо бросился за ним.

Линь Юэ держался холодно со всеми в поместье; из-за своей злосчастной судьбы он старательно избегал любых подозрений, поэтому шёл подальше от искусственных скал и Линь Ляна, ближе к пруду. Линь Лян бежал слишком быстро, не успел затормозить и с размаху толкнул Линь Юэ прямо в воду.

Линь Юэ плавать не умел. Линь Лян смотрел, как тот барахтается и отчаянно борется за жизнь, и почему-то в его груди шевельнулось странное чувство — он упрямо не стал ни спасать племянника, ни звать на помощь.

Когда Линь Юэ начал уже совсем выбиваться из сил, Линь Лян вернулся в пещеру и холодно бросил Ваньэр:

— Согласна ли ты благополучно родить этого ребёнка и самой стать госпожой, или предпочитаешь следовать за мной без всякого имени и статуса?

Ваньэр захлопала красивыми глазами, не понимая к чему он клонит, и испуганно произвела:

— Ваньэр — человек Третьего господина, разумеется, я пойду за ним. Что вы имеете в виду?

Линь Лян не стал любезничать и прямо заявил:

— Этот малец Линь Юэ свалился в пруд, и, судя по всему, живым ему оттуда не выбраться. Он ещё не был женат, а значит, кто-то должен надеть по нему траурные одежды из грубой мешковины и нести палку скорби. Ты то и дело отиралась в его дворе, а теперь ещё и в положении — разве это не сама судьба распорядилась?

Услышав это, Ваньэр тут же поняла намерения Линь Ляна. Широко распахнув глаза от страха, она пролепетала:

— Третий господин, э-э… боюсь, так нельзя.

— Было бы желание, а возможно всё. Скоро здесь кто-нибудь появится, подумай хорошенько сама. Рождённый тобой сын станет презренным всеми ребёнком от наложницы или сиротой прямого внука и первенца поместья Линь? Решай, как поступить, ты — его мать.

С этими словами Линь Лян взмахнул рукавом и удалился.

Ваньэр немного поколебалась, вышла из искусственных скал, а затем тупо уставилась на то, как Линь Юэ, безвольно раскинув руки и ноги, погружается на дно — и оставалась там, пока его не обнаружили.

Когда Ваньэр привели к госпоже Чжан и она услышала, что Линь Юэ, судя по всему, при смерти и в поместье уже готовятся к похоронам, в её душе вновь зазвучали весы выгоды и потерь. Богатство и роскошь всё же затмили ей глаза и разум, так что, падая перед госпожой Чжан с повинной, она уже вынашивала совсем иной план.

Она говорила сбивчато, полунамеками и недомолвками — исключительно для того, чтобы посеять подозрения у госпожи Чжан и окружающих. А затем она «потеряла сознание», ведь позже её беременность неизбежно обнаружилась бы. Раз Линь Юэ мертв, значит, ребёнок принадлежит ему, и тогда никто не посмеет тронуть её.

И если бы Линь Юэ действительно погиб, всё, пожалуй, прошло бы точно по их замыслу. Но беда была в том, что Линь Юэ хоть и умер, но тут же ожил — и напрямую выложил всё как на духу.

Госпожа Чжан не сводила с Линь Ляна свирепого взгляда — по всему было видно, что она непременно потребует от него ответа. Линь Ляну от её взгляда сделалось не по себе.

Госпожа Ван происходила из семьи военного, и хотя характером и речью отличалась прямолинейностью, она прекрасно понимала всю серьёзность положения.

Именно она первой столкнулась с Ваньэр и своими глазами видела, как развивались события. Теперь, услышав слова госпожи Чжан, она холодно фыркнула, шагнула вперёд и отвесила пару звонких пощёчин трясущейся от страха Ваньэр, которую только что вытащили из воды, сбив служанку с ног.

С потемневшим от гнева лицом она посмотрела на госпожу Чжан и процедила:

— Старшая невестка, не спеши гневаться. Какова истинная правда, еще предстоит тщательно расследовать, ведь пока это лишь слова Линь Юэ с чужих слов. Правда это или нет, говорить рано, но мы не должны позволить посторонним смеяться над нами! И кроме того, старшая невестка, впредь выбирая служанок для прислуги, смотри в оба, чтобы больше не подбирать таких подлых девок, способных соблазнять хозяев и навлекать на нас насмешки окружающих.

В этих словах госпожи Ван слышился тонкий намёк на то, что это сама госпожа Чжан намеренно подослала свою служанку соблазнить Линь Ляна, а Линь Юэ выдал это лишь по наущению госпожи Чжан.

Госпожа Чжан холодно усмехнулась. Во всем поместье Линь, да и во всей Столице поговаривали, что госпожа Ван прямолинейна и простодушна, умом не блещет. Но когда дело коснулось её собственной шкуры, разве язык её не стал на редкость острым и ядовитым? Женщины во внутренних покоях и впрямь не те, кого можно недооценивать. Кто тут разберёт, где человек, а где демон?

Госпожа Чжан произнесла бесстрастно:

— Насмешки? Разве весь наш клан Линь сейчас не стал посмешищем? Беременность — дело такое, которое можно проверить в два счёта. Последние два месяца Юэ-эр безвылазно лежал в постели, и за ним постоянно кто-то ухаживал, так что проходу посторонних там просто не было.

Ваньэр и без того знобило от холода, а услышав слова госпожи Чжан, она задрожала всем телом: ей показалось, что живой ей отсюда не выйти.

Как раз когда госпожа Ван собралась что-то возразить на слова госпожи Чжан, во дворе появилась госпожа Линь.

Госпожа Линь держалась с удивительной бодростью. Окинув взглядом этот клубок мерзости и беспорядка, она дважды яростно ступила оземь пожалованным императором посохом с набалдашником в виде головы тигра и гневно воскликнула:

— Чего вы тут расшумелись? Не можете обсудить дела в доме? Мало вам бардака, надо ещё и позориться?!

Раз уж госпожа Линь подала голос, обоим её сыновьям и обеим невесткам оставалось лишь признать свою неправобу, после чего вся процессия направилась в покои старой госпожи.

Линь Юэ, разумеется, последовал за ними. Он вовсе не опасался, что его бесчувственная оболочка будет принята за мертвецкую. Когда-то он уже проделывал такое: нарочно засыпал среди бела дня и позволял своей душе покинуть тело.

Тогда его коллеги вместе с начальником столпились вокруг него, шушукаясь и обсуждая, до чего же жутко он спит — дыхание едва заметное, будто вовсе бездыханный, чуть было не отправили его в больницу на реанимацию.

Так что в данный момент лежащий на кровати Линь Юэ в худшем случае получит от лекаря диагноз о крайнем истощении ци. А что до выхода души из тела — лекари не даосы, творящие заклинания, и разглядеть это, разумеется, не смогут.

Тем временем толпа добралась до покоев госпожи Линь. Старый господин Линь чинно восседал в передней комнате.

Госпожа Линь уселась на стоявшее сбоку мягкое кресло и потребовала рассказать, что же всё-таки стряхлоось. Госпожа Чжан, всхлипнув, утирая градом катившиеся слезы, изложила всё от начала до конца — ничего не прибавив, но и ничего не утаив.

Старый господин Линь слушал с нахмуренными бровями, после чего бросил на Линь Ляна многозначительный взгляд. Лицо его оставалось непроницаемым, но Линь Лян под этим взглядом съёжился.

Госпожа Линь любила младшего сына сильнее прочих. Выслушав рассказ госпожи Чжан, она едва не лишилась дар речи, и первой её реакцией стало яростное отчитывание самой госпожи Чжан:

— Столько лет ведешь хозяйство в доме, а до сих пор не видишь насквозь подобных вещей?! Здесь же очевидно: у этой девки из твоей прислуги глаза завидущие, захотелось взлететь на высокую ветку! Она сама пыталась соблазнить господина из клана Линь и опозорить наше имя, я вижу, что чистой воды она сроду не была!

Госпожа Чжан прекрасно понимала, что старая госпожа хочет замять это дело, свалив всю вину исключительно на Ваньэр, чтобы сберечь лицо Линь Ляна и доброе имя всего клана Линь, но мириться с этим в душе она вовсе не желала.

Госпожа Линь отлично читала чувства госпожи Чжан, но отступать в этом вопросе не собиралась. Посмотрев на Линь Чжуна, она смягчила тон и промолвила:

— Если такие грязные слухи из внутренних покоев разойдутся повсюду и станут достоянием общественности, это не пойдет на пользу ни вам, братья, ни всему клану Линь. Разберитесь с этим как можно скорее, дабы не марать чистоту фамилии Линь и не ронять своё достоинство перед самим Императором.

Госпожа Ван холодно бросила:

— Матушка, а ведь у этой девки рожа сущая лисица-соблазнительница, она и впрямь девка беспутная. Только вот старшая невестка и впрямь оплошала с выбором служанки.

Госпожа Чжан подняла голову и холодно парировала:

— Не чета вашей половине, младшая невестка.

Госпожа Линь почувствовала, как у неё заныла голова от перепалки невесток, и, швырнув на пол чашку для чаю, прикрикнула:

— Вы что тут устроили?! Считаете, что я, старая карга, уже в могиле?

Госпожа Чжан и госпожа Ван тут же покаялись, заявив, что не смеют.

Тут подал голос старый господин Линь:

— Вы двое пока ступайте в кабинет, ждите меня там. У меня есть что вам сказать.

Линь Чжун и Линь Лян поспешно поднялись на ноги, почтительно поклонились и вышли.

Заметив, что у старого господина на уме свои соображения, старая госпожа велела госпоже Чжан и госпоже Ван тоже возвращаться по своим местам. Что же до Ваньэр, её пока велели запереть в дровяном сарае во дворе госпожи Линь и ожидать дальнейшего решения.

Оставшись в комнате, старый господин Линь погладил бороду и посмотрел на старую госпожу:

— И что ты думаешь обо всем этом?

Старая госпожа ответила равнодушно:

— Эта девка беспутная, оставлять её нельзя. Есть ли у неё во чреве ребёнок — ещё бабушка надвое сказала, пусть лекарь сперва осмотрит, а там видно будет.

— А как же Линь Юэ? — снова спросил старый господин Линь.

Старая госпожа немного помолчала, и голос ее прозвучал глуше:

— Линь Юэ парень почтительный, надо полагать, он сможет понять мои благие намерения.

Линь Юэ, наблюдавший за всем этим со стороны, прекрасно уловил отношение членов семьи Линь к произошедшему. Они и не думали искать справедливости.

О каком воздаянии за его смерть вообще могла идти речь?

Впрочем, Линь Юэ вовсе не злился. Всё равно теперь он — это Линь Юэ, и поквитаться со всеми этими счетами он успеет не спеша. Вот только в этот момент голова его сделалась невыносимо тяжелой, словно нечто невидимое вытягивало из него силы, отчего макушку пронизывали резкие волны боли.

Когда его сознание окончательно прояснилось, он вдруг обнаружил, что старое лицо госпожи Линь находится прямо перед ним, и она тихим, призрачным шепотом произносит:

— Старик, это дело снова связано с Линь Юэ. Он с малолетства хворый да болезненный, так почему бы нам не отправить его пожить в Монастырь Наньань на какое-то время?

Услышав это, Линь Юэ в первый же миг нахмурился от недовольства и гневно съязвил:

— Вы что, хотите отправить его в монахи?!

Но едва эти слова сорвались с его губ, изумилась не только госпожа Линь — сам Линь Юэ поразился куда сильнее.

Потому что он обнаружил: прямо сейчас он носит на лице бороду старого господина Линя.

Желая убедиться в реальности происходящего, он моргнул и машинально дёргал себя за бороду на подбородке. Боль подсказала ему: всё происходящее — чистая правда.

Линь Юэ всегда думал, будто на свете нет ничего удивительнее его способности покидать тело в виде души. Но в этой странной Великой Ци он понял, что ошибался.

Превратиться в старого господина оказалось куда более жуткой вещью, чем умение выходить из собственного тела.

http://bllate.org/book/24617/2893742