Готовый перевод The Eldest Grandson / Старший внук: Игры разума и власти: Глава 6

Пока Линь Лян еще не успел опомниться, Линь Юэ уже с размаху отвесил ему несколько тяжелых пощёчин. Наконец рука Линь Юэ слегка онемела от слишком усердных ударов, и он, холодно фыркнув, пнул Линь Ляна в бедро, заставив того рухнуть прямо на землю.

Вся эта сцена принесла Линь Юэ невероятное облегчение, однако старый господин Линь был уже в преклонных годах: хотя его тело и казалось крепким, кости все же успели поизноситься, так что от подобной возни он слегка запыхался. Опираясь на угол письменного стола и переводя дыхание, Линь Юэ уставился на Линь Ляна с раскрасневшимися, опухшими щеками и смесью испуга и ярости во взоре, после чего холодно бросил: — Что? Я бью тебя, а ты недоволен?

Если бы Линь Лян посмел пискнуть хоть слово в знак несогласия, он бы продолжил воспитывать его тумаками.

Эти слова вывели Линь Ляна из состояния оцепенения, страха и растерянности. Превозмогая жгучую боль в щеках, он поднялся с пола, снова опустился на колени и, захлебываясь слезами, залепетал: — Отец, ты бьёшь сына, но сын не смеет затаить обиду в сердце, сын просто хочет во всем разобраться…

— Брось свои штучки перед моими глазами, ты что, считаешь меня трехлетним ребенком? Сказано тебе: эти слезы перед твоей матерью имеют вес, а передо мной они и гроша ломаного не стоят, — бесстрастно произнес Линь Юэ.

Линь Лян совершенно не мог понять, что вообще произошло, что он такого сотворил и на какое же из больных мест старого господина умудрился наступить?

Раньше старый господин Линь никогда особо не жаловал Линь Юэ, иначе бы не позволил ему, прямому старшему внуку, столько лет прозябать на юго-западе в Усадьбе Утун. С чего бы сегодня, едва всплыло это дело, старому господину Линю не только не искать пути его решения, но и словно специально раздувать скандал? Если об этом станет известно посторонним, для их клана Линь это станет величайшим позором. А если слухи дойдут до императора, дело примет совсем скверный оборот — глядишь, и его купленную должность не удастся сберечь. Старый господин Линь всегда дорожил репутацией семьи Линь, что же с ним сегодня стряслось?

Линь Лян никак не мог взять это в толк, но из-за жгучей боли на лице не смел сказать лишнего, боясь снова схлопотать от внезапно взбесившегося старого господина Линя. В конце концов, старый господин Линь — его отец, и раз уж бьет, приходится терпеть.

Линь Лян стоял на коленях и горько плакал. По правде говоря, ему уже перевалило за тридцать, к тому же он чиновник, и подобное хныканье выглядело крайне неподобающе. Разумеется, на его месте любой другой человек ни за что не уронил бы достоинство ради таких слез. Но Линь Лян привык бессовестно наглеть и перед домашними особо не заботился о позоре — до тех пор, пока это сулило выгоду, он с легкостью забывал о гордости.

У Линь Юэ от этого на редкость назойливого плача заболели уши, и он сурово приказал замолчать. Линь Лян вздрагивал всем телом, и слезы продолжали литься уже беззвучно.

К этому моменту тяжелое дыхание Линь Юэ после пережитых физических усилий наконец успокоилось, и он лениво перевел взгляд на Линь Чжуна, который до сих пор почтительно стоял в стороне и не произнес ни слова.

У Линь Чжуна было бледное лицо и изящная бородка на подaродке, что делало его похожим на утонченных красавцев из книг. К тому же он умел сдерживать свой нрав и прекрасно понимал, когда стоит проявить благоразумие.

Посмотрев на него некоторое время, Линь Юэ спроил: — Как по-твоему, что следует предпринять в этой ситуации?

Линь Лян тоже с надеждой поднял заплаканные глаза на старшего брата, уповая на то, что тот замолвит за него словечко перед старым господином Линем.

Выслушав слова старого господина Линя, Линь Чжун немного помедлил и ответил: — Сын подчинится воле отца.

Услышав это, Линь Юэ приподнял брови и с любопытством оглядел Линь Чжуна, мысленно отметив, что тот не зря сделал самую стремительную карьеру под крылом поместья Линь — даже говорит до того искусно. Линь Юэ с плутовской улыбкой тронул уголки губ.

Иметь такого сына — тоже неплохо.

Выдерживая испытующий взгляд старого господина Линя, Линь Чжун старался сохранять на лице как можно более мирное выражение. В детстве, хоть судьба Линь Юэ и была предсказана как слишком жесткая, способная навредить кровным родственникам, и те два года выдались для него самого нелегкими, Линь Чжун все же испытывал к нему некоторую привязанность. Однако госпожа Чжан, несмотря на всеобщее давление, лично воспитывала Линь Юэ и заботилась о нем со всей тщательностью, дабы он мог спокойно готовиться к экзаменам. В ту пору у него под началом был лишь этот единственный ребенок, и при частых встречах между ними неизбежно завязались теплые чувства.

Но позже он успешно сдал столичные экзамены, поступил на службу во дворце, на свет появились Жуань и Жуи, а Линь Юэ из-за госпожи Линь переехал в Усадьбу Утун, и видеться они стали гораздо реже. Со временем, к тому же расходуя силы на другие дела, связь между отцом и сыном сильно ослабла. Повзрослевший Линь Юэ становился все более надменным и отчужденным, и даже стоя лицом к лицу с Линь Чжуном, редко удостаивал его словом. На душе у Линь Чжуна скребли кошки, но изменить положение он был не в силах.

Поскольку с малых лет здоровье Линь Юэ не позволяло ему посещать учебу, Линь Чжун лично нанял для него прославленных учителей, чтобы привить сыну понимание принципов жизни. По мнению Линь Чжуна, сколько бы ни судачили о Линь Юэ в поместье Линь и скольким бы он ни был неугоден, этот юноша оставался его законным старшим сыном.

Госпожа Линь не выносила Линь Юэ — можно сказать, даже смотреть на него не могла, — да и старый господин Линь относился к нему прохладно. Прямой старший внук со слабым здоровьем и впрямь не представлял особой ценности, но на этот раз Линь Лян перешел все мыслимые границы. Он попросту втоптал в грязь и Линь Чжуна, и всю старшую ветвь семьи.

И то, что Линь Лян равнодушно смотрел, как Линь Юэ тонет, и не попытался помочь, и его попытка свалить вину за собственного ребенка на Линь Юэ — все это было выше сил Линь Чжуна. Но он также понимал, что госпожа Линь извечно баловала Линь Ляна и непременно попытается замять это дело, а старый господин Линь дорожит честью клана Линь, и если тот упрется рогом и решит наказать Линь Ляна, это равносильно уничтожению и самого Линь Ляна, и третьей ветви семьи.

Короче говоря, худшим исходом в этой истории стало бы то, что Линь Лян остался бы чист и невиновен, всю вину возложили бы на заносчивость той девчонки, а затем ей влили бы чашу с отравой — и волки сыты, и овцы целы, и перед своими, и перед чужими можно отчитаться.

Госпожа Линь — мать Линь Чжуна, и под давлением сыновнего долга он не смел ей перечить. Чего Линь Чжун никак не ожидал, так это того, что старый господин Линь даже не помышлял замалчивать случившееся. Мало того что он отхлестал Линь Ляна по щекам, так еще и приказал тому опуститься на колени в фамильном храме для раскаяния, а это фактически означало вынесение приговора Линь Ляну.

Что же до Линь Юэ, то он действовал несколько опрометчиво, и выносить семейную грязь на всеобщее обозрение действительно было не лучшей идеей — подобное легко могло навлечь беду на весь клан Линь. И все же Линь Чжун полагал, что если бы не гнилая натура самого Линь Ляна, этого бы не произошло. Человек сам кует свою беду, и винить тут некого.

Линь Чжун размышщал обо всем этом как раз тогда, когда старый господин Линь лупил Линь Ляна. Он не понимал, почему старый господин так резко переменился в нраве, а потому, когда тот задал вопрос, ответил лишь осторожной прощупывающей фразой.

Никто из домашних, включая саму госпожу Линь, не смел вмешиваться в дела, которые старый господин Линь брал под личный контроль. Раньше он всегда считался с лицом госпожи Линь, но теперь исход зависел исключительно от того, какого именно результата желает добиться сам старый господин.

Немного подумав, Линь Юэ опустил взгляд и с усмешкой произнес: — Раз уж третыий так привязался к этой девчонке, пусть кто-нибудь заберет ее от твоей матери и отправит к третьему, пусть как следует заботится. А за то, что натворил третий, пусть никому в поместье Линь не вздумает его выгораживать. Если император прогневается, я сам выйду за Ворота Полудня в чиновничьих одеждах и попрошу об отставке. Поистине, позор на наш дом.

Едва услышав это, Линь Лян тут же уткнулся лбом в пол и завыл: — Отец…

В ту минуту он уже не помнил о кротости и мягкости Ваньэр — напротив, сердце его преисполнилось лютой ненависти к ней.

Линь Юэ смертельно устал слушать причитания Линь Ляна и бросил: — Глядя на твое недовольное лицо, я вижу, что ты так ничего и не понял. Значит так: сегодня же ночью отправишься в фамильный храм клана Линь и будешь стоять на коленях, замаливая грехи. Надумаешь в чем неправ — простоишь ночь, не надумаешь — будешь стоять до победного. А теперь вон отсюда.

Линь Лян никак не ожидал от отца столь сурового обращения и торопливо забормотал: — Отец, я… я…

Линь Юэ уже не желал тратить на него слова и громко позвал: — Эй, кто там! Проведите третьего господина в храм предков, пусть как следует замаливает грехи на коленях. Без моего позволения еды и воды ему не давать.

Услышав приказ старого господина, слуги и стражники вошли в кабинет и увели отчаянно сопротивлявшегося и пытавшегося что-то сказать Линь Ляна. Каким бы странным ни казалось это распоряжение, раз уж старый господин изрек свою волю, сколько бы удивления ни таилось в душах челяди, никто не смел ставить приказы главы семьи под сомнение.

Когда Линь Ляна увезли, в кабинете сразу стало намного тише. Линь Юэ не желал лицемерить перед фальшивым лицом Линь Чжуна и тоже велел ему удалиться.

Оставшись в кабинете в полном одиночестве, Линь Юэ вдруг подумал, что быть старым господином Линем — поистине великое наслаждение. Этот старик, хоть и староват, в пределах поместья Линь — просто ходячее орудие возмездия! Кого вздумает отчитать — отчитает, кого захочет отхлестать — отхлещет, и никто не осмелится пикнуть лишнего.

Линь Юэ остался чрезвычайно доволен своим новым положением, первоначальный страх испарился бесследно, и, пользуясь отличным расположением духа, он принялся строить планы на будущее самого Линь Юэ. Подозвавши своего личного слугу Лю Аня, он отдал распоряжение: — У Линь Юэ за душой ни гроша. Ступай-ка из моей личной сокровищницы и отправь ему тысячу… нет, две тысячи лянов серебра на карманные расходы. Как проснется, передай ему: впредь, если не будет хватать денег, пусть берет напрямую со счетов сколько потребуется. Объяви об этом всему поместью, пусть знают, что это моя воля. Да еще — Усадьба Утун выглядит обветшалой, выбери из моей сокровищницы вещи побогаче и отправь туда, укрась все понаряднее, чтобы Линь Юэ мог поправляться в радостном настроении.

Лю Ань впервые в жизни столкнулся с тем, чтобы старый господин придавал такое значение Линь Юэ, вот только слова его звучали как-то необычно и совсем не походили на прежнего сурового хозяина. Поморгав своими живыми глазами, Лю Ань осторожно спросил: — Старый господин, а что именно изволите выбрать для отправки внуку-госпожичу?

Линь Юэ с абсолютно невозмутимым видом ответил: — На твое усмотрение. Бери все самое лучшее, десяток-другой вещей — в самый раз.

Лю Ань: «……»

К этому моменту настроение Линь Юэ окончательно расслабилось. Произнося эти слова, он почувствовал, как голова начинает тяжело клониться кнаружи, а в теле появляется непреодолимая сонливость. Внутри него шевельнулось предчувствие: судя по всему, скоро ему придется покинуть тело старого господина Линя.

Опасаясь каких-либо неожиданных перемен, он поспешно замахал рукой, отпуская Лю Аня: — Эту ночь я проведу в кабинете, никого не пускать. Даже если сама госпожа явится лично — не сметь впускать, иначе велю с вас шкуры спустить.

Лю Ань испуганно уставился на раскрасневшегося старого господина Линя, чей голос звучал донельзя свирепо, подумав про себя, что третий господин и впрямь довел старика до белого каления, аж глаза от злости затуманились.

Дождавшись, пока Лю Ань выйдет и прикроет дверь, Линь Юэ наперекор накатывающей слабости добрался до боковой комнатке для отдыха. Стоило ему только прилечь, как собственная душа буквально выпрыгнула из тела старого господина Линя.

Присев на корточки прямо на груди у старика и убедившись, что тот все еще дышит, Линь Юэ тихонько ускользнул.

Добра espèce до Усадьбы Утун, Линь Юэ обнаружил, что лежащий на кровати двойник все еще крепко спит. Поглядев на спящего человека, Линь Юэ усмехнулся: — Куда делась твоя душа — неведомо, но не бойся, я не стану забирать твое тело даром, я потихоньку отомщу за тебя — считай это платой за то, что воспользовался твоим телом.

В этот момент Линь Чжун с госпожой Чжан как раз заглянули проведать Линь Юэ. Увидев их лица со смесью издевки и насмешки в глазах, Линь Юэ не пожелал слушать их разговоры и литье слез, а потому упорхнул за пределы поместья Линь.

Если подумать, с тех пор как он очутился здесь, первые три дня он только и делал, что прислушивался к сплетням поместья Линь, но еще ни разу не прогуливался по округе.

В древние времена самым примечательным местом, разумеется, являлся императорский дворец. Сама архитектура дворца Линь Юэ не особенно интересовала, и будь он по-прежнему бесплотным духом, то вряд ли обратил бы внимание даже на самого императора. Однако ему предстояло еще долгое время жить в этом мире Великой Ци, облачаясь в плоть Линь Юэ, так что взглянуть на то, как выглядит император, определенно стоило.

Клан Линь обитал в столице, и дворец находился не слишком далеко, но и не близко. Неспешно паря по воздуху, Линь Юэ вскоре добрался до стен императорской обители.

Дворец жил бурной, но в то же время мертвенно-холодной жизнью, он был одновременно и чистым, и пропитанным грязью.

Линь Юэ оставлял без внимания все скрытые здесь унижения и притеснения. Не зная, где именно сейчас находится император, он просто плыл по течению.

Пролетая мимо Восточного дворца, Линь Юэ заметил страшную суету: повсюду сновали перепуганные люди, причитая, что Наследный принц Ци Жань только что внезапно потерял сознание прямо во время занятий. Евнухи Восточного дворца как раз собирались доложить императору и срочно вызвать придворных лекарей.

Уставившись на парадные ворота Восточного дворца, Линь Юэ вдруг почувствовал легкое любопытство к этому Наследному принцу. Если вспомнить всю известную ему историю, тех Наследных принцев, кому удавалось благополучно взойти на престол, можно было пересчитать по пальцам.

Вслед за суетящимися евнухами с траурными лицами Линь Юэ скользнул внутрь, направляясь в покои принца — ему страшно захотелось взглянуть, что из себя представляет этот наследник и долгожитель ли он или ему уготован короткий век.

http://bllate.org/book/24617/2893744