Готовый перевод The Eldest Grandson / Старший внук: Игры разума и власти: Глава 11

Несмотря на то, что в душе Ци Жань роилось множество самых разных мыслей, на его лице не отразилось и тени. Он понял, что этот сгусток черной дымки… нет, этот старший внук клана Линь совершенно не дорожил кланом Линь и даже собственная жизнь и смерть волновали его мало. Он ни капли не верил тому, что этот человек говорил о какой-то отделенной от тела живой душе. Разве может здоровый, невредимый человек лишиться живой души? К тому же он знал, что в прошлой жизни этому старшему внуку клана Линь было суждено умереть в раннем возрасте. Даже прожив вторую жизнь, Ци Жань по-прежнему не верил во всю эту нечисть и призраков, зато твердо верил в коварство людских сердец.

По мнению Ци Жаня, человеческие сердца страшнее любых призраков. Так было в Императорском дворце, так же обстояло дело и в глубоких внутренних покоях усадеб.

Все эти годы в глазах посторонних старый господин Линь оставался безупречным, абсолютно преданным чиновником, всей душой верным императору. Даже учитывая, что Ци Жань был наследником престола и будущим Сыном Неба, старый господин Линь неизменно держался с ним холодно, сдержанно и вежливо. Он никогда не позволял себе лишнего слова в беседе и уж тем более не совершал никаких поступков, выходящих за рамки дозволенного.

Обучая Ци Жаня, император всегда твердил ему, что преданные чиновники на вес золота, а потому к ним следует относиться бережно. Раньше Ци Жань и сам считал, что такому сановнику, как старый господин Линь, приходится невероятно трудно: сверху нужно угадывать помыслы императора-отца так, чтобы не вызвать подозрений, а снизу — относиться ко всем принцам во дворце совершенно одинаково и при этом не заставить их затаить обиду. Добиться подобного поистине нелегко.

Однако теперь Ци Жань избавился от подобных иллюзий: все люди эгоистичны. Он не верил, что старый господин Линь искренне и беззаветно предан отцу, как не верил и в то, что старик в глубине души не взвешивал, кто из братьев сможет взойти на драконий трон. Тем более он не верил, что старый господин Линь не желает сохранить для клана Линь вековое процветание. Тем более что старый господин Линь сам прошел путь от нищеты до нынешнего высокого поста. У него не было чуждых амбиций по поводу захвата власти, он лишь понимал, как трудно все это далось, а потому действовал еще осмотрительнее и осторожнее.

Старый господин Линь наверняка вынашивал определенные соображения насчет них, принцев. В прошлой жизни, пока его не заточили под стражу, старый господин Линь так и не перешел на его сторону, а это значило, что одного лишь титула Наследного принца было недостаточно, чтобы растопить его сердце. Или же старый господин Линь уже давно определился со своим выбором.

И вот теперь этот старший внук клана Линь по имени Линь Юэ неожиданно явился к нему в таком странном состоянии, чтобы предложить сделку. Ситуация приняла крайне занятный оборот.

Ци Жань вдруг заинтересовался тем самым предложением, о котором толковал Линь Юэ. Какая может быть совместная работа между живым человеком и какой-то душой? Подумав об этом, он тем не менее с абсолютно невозмутимым видом отпил глоток холодного чая. Называть свое имя Линь Юэ он не стал, а вместо этого спросил:

— Какое еще сотрудничество ты имеешь в виду?

В делах переговоров Линь Юэ издавна славился своей прямотой, а запрашиваемую цену всегда назначал ровно на той грани, что таилась в самом сердце собеседника. Если тебя все устраивало — продолжали говорить дальше; если же нет — обсуждать было больше нечего. Именно поэтому те, кто подписывал с Линь Юэ контракты, одновременно испытывали и облегчение, и досаду: все их красноречие и навыки искусно торговаться оказывались совершенно бесполезными.

Линь Юэ привык к столь простому и грубому укладу жизни и менять эту привычку перед лицом Наследного принца, у которого на уме было столько хитростей, сколько волос на голове, он тоже не собирался. А потому ответил напрямик:

— Раз в моем нынешнем состоянии меня видишь только ты один, неужели у тебя не возникло никаких других мыслей? Например, не хочешь ли ты узнать, насколько верны твои подчиненные и как именно твои недруги собираются вредить тебе? Когда ты отправляешь собственных людей для расследования подобных дел, неизбежно остаются какие-то зацепки, но со мной все будет иначе, верно?

Услышав слова Линь Юэ, Ци Жань невольно крепче сжал чашку в руке. Он, конечно же, живо представлял всю выгоду, которую это ему принесет: практически появится возможность безнаказанно и незаметно установить слежку за всеми, кого он подозревал, держа их прямо у себя перед глазами, чтобы те никогда не смогли поднять бунт.

Это предложение было искушением столь грандиозным, что даже Ци Жань, проживший жизнь заново, не смог совладать с нахлынувшим волнением. Помолчав немного, Ци Жань опустил чашку на стол, пристально посмотрел на Линь Юэ и произнес:

— С чего мне верить, что ты состоишь в подобных партнерских отношениях только со мной? Такой человек, как ты... даже если другие не видят твоего состояния, стоит тебе раскрыть свою особенность кому-то другому, например, моему Девятому младшему брату Ци Цзину, тот наверняка приложит все силы, чтобы защитить тебя.

Подобный человек был слишком необычен. Если его нельзя было подчинить своей воле, это равнялось тому, что все твои тайны оказались выставлены напоказ перед врагами. Поступать так было смертельно опасно, поэтому куда проще оказалось бы просто уничтожить его.

Смертоносное намерение, мелькнувшее у Ци Жаня, Линь Юэ пропустил мимо ушей. Напротив, он даже кивнул и небрежно бросил:

— Пожалуй, для тебя это действительно нечестно, но я ничего поделать не могу. Можешь все хорошенько обдумать. Могу лишь сказать, что я человек слова: до тех пор, пока наше сотрудничество строится на искренности, мы можем продолжать его бесконечно. Разумеется, если тебе это претит, я поищу кого-нибудь другого.

Ци Жань прищурился и спросил:

— Чего же ты хочешь получить от меня взамен?

Линь Юэ ответил:

— Старый господин Линь посадил меня под домашний арест, словно я какая-то чумная зараза, и наружу меня не пускают. Сидеть взаперти живым человеком, когда за тобой постоянно кто-то приглядывает, — смертная тоска. Я хочу попросить Наследного принца об услуге: вытащить меня отсюда. В знак благодарности я согласен выполнить любое поручение Наследного принца или послушаться его в одном деле.

Ци Жань опустил взгляд и произнес:

— Ты хочешь воспользоваться моим влиянием? Если я заключу с тобой сделку и мы сблизимся, то на весь ваш клан Линь незримо падет клеймо приспешников Наследного принца. Ты и впрямь этого хочешь? Вдруг меня, как Наследного принца, столкнут с престола — тогда и весь ваш клан Линь потянется за мной на плаху. У тебя есть родные отец и мать, младшие братья и сестры — неужели тебе не страшно впутать их в это?

Линь Юэ с усмешкой посмотрел на Ци Жаня:

— По-моему, ты слишком много надумываешь. Если мы с тобой сблизимся, это лишь докажет, что клеймо приспешника Наследного принца поставят на мне одном. Что же до клана Линь, то, думаю, старый господин Линь, раз уж он занимает столь высокий пост, такого не допустит. К тому же я — человек с проклятием шести родных на голове, в клане Линь меня не жалуют, а связи с родителями, братьями и сестрами у меня слабые. Было бы странно, если бы я еще и сам не попытался отыскать для себя выход.

Он хотел жить в свое удовольствие и чувствовать себя вольготно, но вовсе не собирался намеренно портить чужие судьбы ради собственных целей. В этой жизни всякий, кто посмеет задеть его, получит отпор. Тех же, кто его не трогал, он нарочно в свои дела впутывать не собирался.

Ци Жань прекрасно понял смысл сказанного. Дурная слава Линь Юэ и без того гремела по всей Столице, и если тот совершит какой-нибудь вопиющий поступок, клану Линь достаточно будет просто отречься от него, пустить в ход пару слухов, и окружающие станут обвинять во всем исключительно самого Линь Юэ.

Что же касается того, откажется ли клан Линь от Линь Юэ в критический момент, Ци Жань мог даже не гадать: все эти годы дурная слава Линь Юэ, несущего проклятие шести близким людям, гремела на всю Столицу, и это красноречивее любых слов говорило об истинном отношении клана Линь к нему.

В этот момент Ци Жань вдруг задумался: а не привело ли Линь Юэ в столь глухой тупик отчаянное давление со стороны клана Линь, раз уж он бросился к нему с такой поспешностью и с самого начала вел себя так, будто жаждет обрести долгожданную волю и беззаботность?

Высказав всё, что считал нужным, Линь Юэ заметил, что Ци Жань так и сидит неподвижно, погруженный в глубокие мысли. Понимая, что для человека той эпохи подобное потрясение требует времени на осмысление, он поднялся на ноги и сказал:

— Если всё обдумаешь — вытащи меня отсюда в течение семи дней, и я буду считать, что ты согласился на эту сделку.

С этими словами он упорхнул прочь. Однако, не успев выплыть за окно, он резко, по прямой траектории вернулся обратно перед лицо Ци Жаня и бросил:

— Ты так и не назвал своего имени.Ци Жань сидел в кресле и смотрел на ту черно-черную тень. В конце концов его брови слегка опустились, и он тихо произнес:

— Мое имя — Жань.

Линь Юэ протянул «ага» в знак согласия, а затем действительно ушел, оставив Ци Жаня сидеть там. На его чистом и красивом лице застыло выражение одновременно холодное и отрешенное.

Долгое время спустя Ци Жань медленно поднялся и лег под прохладное и мягкое ватное одеяло. Эту ночь он провел в каком-то полубеспамятстве: то ему казалось, будто кто-то говорит, что старший внук законной жены в клане Линь скончался от болезни, то он видел самого себя, допивающего отравленное вино и в одиночестве лежащего на земле.

На рассвете Ци Жань проснулся весь в поту. Он лежал на кровати с отрешенным и затуманенным взглядом.

Линь Юэ не то чтобы не думал о том, что если его особенность обнаружится, это может навлечь на него смертельную угрозу, но он также понимал, что такие вещи словами толком не объяснишь. Не мог же этот наследный принц пойти к императору и заявить: «Я умею видеть призраков, и этот призрак — не кто иной, как старший внук главы министерства чинов, давайте-ка меня казнят»? Забыв про мысли самого императора, разве остальные не подумали бы, что наследный принц использует столь нелепые выдумки для устранения политических противников?

К тому же этот наследный принц был единственным человеком, способным видеть его состояние внетелесного странствия, и Линь Юэ интуитивно чувствовал некую связь между ними, а потому естественным образом решил пойти с ним на сотрудничество.

В глазах этого наследного принца было слишком много опустошения и слишком много страха. Линь Юэ думал, что, какими бы причинами это ни порождалось, этот наследный принц наверняка предпочтет сотрудничать с ним.

Вернувшись в клан Линь, Линь Юэ больше не отправлялся во Императорский дворец. У него с наследным принцем было соглашение на семь дней. Спустя семь дней уговор потеряет силу, вот и всё. А что до всей этой грязи и склок в клане Линь — например, того, как старый господин Линь выпустил Линь Ляна из родового храма, как госпожа Линь, убиваясь от жалости, только и делала, что бранила себя, как Линь Лян со слезами на глазах цеплялся за ноги госпожи Линь и капал на мозги Линь Юэ и Линь Чжуну, или того, как Ваньэр отправили в покои Линь Ляна, где госпожа Ван на словах окружила ее заботой, а за глаза обзывала старого господина Линя выжившим из ума маразматиком…

Линь Юэ спокойно оставался в своей Усадьбе Утун. Он не мог выйти наружу и не имел возможности отправиться сводить счеты с этими людьми; ну а когда он сможет выйти — тогда уж кто попадется ему под руку, тому и не повезло.

На четвертый день после договоренности Линь Юэ с наследным принцем в поместье Линь пожаловал гость — старший сын старшего дяди наследного принца Фэй Хэ по имени Фэй Цин. Фэй Цин был на год старше Ци Жаня и с самого детства то и дело навещал Ци Жаня во дворце. Он неизменно защищал Ци Жаня, у которого не было материнской ласки, а вдобавок к нему в заднем дворе была еще и Ци Ин, так что их троица поддерживала чрезвычайно близкие отношения.

Фэй Цин прибыл в поместье Линь как раз в тот день, когда у старого господина Линя был выходной. Фэй Цин славился тем, что ничему толком не учился и терпеть не мог чтение книг, зато отличался безрассудством и дерзостью, перед которой пасовали любые запреты. В детстве он ухитрялся затаскивать наследного принца и Седьмого принца лазать через собачьи лазы, доводил до слез принцесс своими ругательствами, а в итоге прославился на всю Столицу тем, что преподнес наследному принцу белоснежную собаку, которая едва не вцепилась в задницу самому императору.

Хотя на счету Фэй Цина числилось немало безумств, ему повезло родиться с хорошим отцом.

Отец Фэй Цина, Фэй Хэ, ныне носил титул наследника поместья Динъань. В конце прошлого года на границе Наньчжао вспыхнули беспорядки и мятежи. Фэй Хэ и Седьмой принц Ци Ин повели войска на юг в Наньчжао, и теперь, одержав полную победу, сильно обрадовали императора. Фэй Хэ как раз воспользовался тем, что император пребывал в отличном расположении духа, и осмелился подать прошение, испросив у императора высочайший указ о даровании Фэй Цзину титула наследника поместья Динъань.

Из-за грандиозной победы на заставах император с трудом выкинул из головы случай с едва не укусившей его собакой и издал указ, жалующий Фэй Цзину титул наследника, а также повелевающий Фэй Хэ и Седьмому принцу Ци Ин возвращаться в столицу. Появление Фэй Цина в поместье Линь в этот момент заставило старого господина Линя слегка растеряться: их клан и клан Фэй почти не поддерживали никаких контактов. И все же он лично отправился принять Фэй Цина — как ни крути, милость клана Фэй сияла во всем великолепии, а Фэй Цин являлся наследником титула, так что ему в любом случае полагалось увидеться с гостем.

Дурная слава о выходках Фэй Цина гремела по всей Столице, но сам он держался прямо и открыто. Увидев старого господина Линя, он отвесил чинный и аккуратный поклон со словами:

— Господин Линь, прошу прощения, тысяча извинений, что беспокою вас сегодня.

— Маленький хоу* излишне вежлив, смею спросить, по какому делу юный хоу пожаловал сегодня? — поспешно и благожелательно осведомился старый господин Линь, лично приподнимая гостя.

*(прим. ред.: хоу — высший титул знати, часто переводимый как маркиз)

На лице Фэй Цина промелькнуло неловкое выражение, и он произнес:

— Господин Линь, тут такое дело… В последнее время самочувствие наследного принца оставляет желать лучшего, и я велел разыскать птичку, обучившуюся человеческой речи, чтобы преподнести ее во дворец и хоть немного развеять его тоску. Сегодня я собирался во дворец, но по дороге на улицу Чжуцюэ слуги не до конца затворили клетку, и птица в мгновение ока выпорхнула наружу, да так неудачно, что залетела как раз в юго-западный угол владений клана Линь… Честно говоря, мне стыдно признаваться, я ведь уже показывал рисунок этой птички наследному принцу и пообещал доставить ее сегодня. И вот теперь это создание влетело на территорию клана Линь, так что мне остается лишь просить господина Линя о помощи — помочь отыскать беглянку в юго-западном углу… Безумно совестно доставлять вам хлопоты, но я очень прошу господина Линя о содействии.

Закончив говорить, Фэй Цин вновь сложил руки в почтительном поклоне.

Он изъяснялся четко и без запинки, отчего старый господин Линь во время его речи только хмурил брови: дарить наследному принцу птичек для забавы — до такого додуматься мог разве что один Фэй Цин. Вообще-то старый господин Линь издавна с презрением относился к столичным золотым молодежкам, балующимся всякой пернатой живностью и прочей чепухой, но раз уж этот предмет предназначался в дар наследному принцу, высказываться столь категорично он уже не мог.

К счастью, в его присутствии Фэй Цин вел себя вполне прилично и, прекрасно понимая, что подобное увлечение не солидно, даже выказал на лице легкий стыд. Посмотрев на Фэй Цина долгим взглядом, старый господин Линь вздохнул:

— Простите старому слуге его излишнюю болтливость, но Его Высочество наследный принц — будущий государь, и каждый его шаг находится под пристальным вниманием Его Величества. Подобные легкомысленные игрушки лишь рассеивают волю и отвлекают от главного, молодому хоу следовало бы больше наставлять наследного принца на путь истинный.

Фэй Цин поспешно отозвался:

— Да-да, господин Линь совершенно прав.

Старый господин Линь кивнул и произнес:

— Ну раз уж эта птица залетела в наш дом, да к тому же молодой хоу лично обратился с просьбой, я сию же минуту велю людям поискать ее для вас.

С этими словами старый господин Линь отдал распоряжение находившемуся при нем Лю Аню, приказав тому лично заняться поисками.

Фэй Цин поспешно шагнул вперед, добавляя:

— Эта птица вся белая-белая, и только клюв да лапки у нее красные, а на макушке разноцветные перья. Вид у нее гордый и задорный, поистине редкая вещица, наследный принц от нее в восторге, так что вы уж постарайтесь быть с ней поаккуратнее.

Увидев, что стоило Фэй Цину пробыть послушным с мгновение, как он тут же снова выставил напоказ всю свою сумасбродную натуру, старый господин Линь почувствовал легкое раздражение. Лицо его сделалось холодным и бесстрастным, и он велел Лю Аню поторопиться с поиском, лишь бы поскорее спровадить Фэй Цина.

Фэй Цин ерзал на сиденье перед старым господином Линем добрых четверть часа, пока наконец не появился возвращающийся Лю Ань. Только вот в руках у того не было абсолютно ничего. Поднявшись на ноги, Фэй Цин встревоженно выпалил:

— Ну что? Где птица?

Лю Ань бросил взгляд на старого господина Линя, и Фэй Цин совсем растерялся:

— Управляющий Лю, раз уж зашла речь, так договаривай! Что с моей птицей? Ты ее вообще видел или нет?

В сердце старого господина Линя шевельнулось недоброе предчувствие. Нахмурившись, он потребовал:

— Лю Ань, в чем дело?

Лю Ань шлепнулся на колени и дрожащим голосом доложил:

— Господин… Эту птицу забрал младший молодой господин. Младший молодой господин заявил, что птичка эта выглядит весьма забавно, и велел хозяину самому идти к нему за ней, а не то он ее зажарит и съест.

— Что? Как это так? Это же подарок для Его Высочества наследного принца, как ее можно зажарить? — с неудовольствием завопил Фэй Цин.

Услышав, что птицу поймал именно Линь Юэ, старый господин Линь дернул уголком рта, а то недоброе предчувствие на душе разом обрело тяжелую, неотвратимую определенность. Глядя на Лю Аня, он с мрачным неудовольствием процедил:

— Ничтожный мерзавец!

Кому именно адресовались эти слова — Лю Аню или Линь Юэ, оставалось неясным. Затем старый господин Линь перевел взгляд на помрачневшего от тревоги Фэй Цина и примирительно произнес:

— Юный хоу, не извольте беспокоиться, я… я лично выпровожу эту пропажу к молодому хоу.

Изначально старый господин Линь хотел сказать, что велит Линь Юэ лично вынести вещицу наружу, но вспомнив упрямый и вздорный нрав внука и опасаясь, что тот ослушается его приказа, он на ходу сменил формулировку.

Услышав слова старого господина Линя, Фэй Цин тут же шагнул вперед:

— Я пойду с вами, господин Линь, а то не ровен час, как он покалечит мое сокровище. Я ведь обошел все горные грязи вокруг всей Столицы, столько времени потратил, пока наконец отыскал ее! Если ее кто-нибудь возьмет да зажарит на съедение — это же ни в какие ворота не лезет.

http://bllate.org/book/24617/2893749