Готовый перевод The Eldest Grandson / Старший внук: Игры разума и власти: Глава 19

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Старый господин Линь, сдерживая бушующие в душе сомнения, сдержанно осведомился у стражников императорского города, не видели ли они евнуха Туанюаня. Стражники прекрасно знали, что старый господин Линь — человек, к которому император благоволит больше всего, поэтому, услышав этот вопрос, поспешно ответили:

— Господин Линь, около часа назад евнух Туанюань проводил вас во дворец, а после этого он больше не выходил. Вы ищете евнуха Туанюаня по какому-то делу? Не передать ли нашему ничтожному чину послание?

Услышав слова стражника, старый господин Линь почувствовал, что приветливое выражение на его лице едва держится. Он постарался сохранить привычное спокойствие, покачал головой и ответил:

— Ничего не нужно, я спросил просто так, повода нет.

С этими словами старый господин Линь повернулся и зашагал прочь, однако шаги его были слегка нетвердыми, и со стороны было заметно, как сильно он торопится.

Стражники переглянулись, не понимая, что это за представление устроил старый господин Линь. Впрочем, в конце концов они лишь пожали плечами, отвели взгляд и продолжили охранять городские ворота.

Устроившись в паланкине, старый господин Линь испытал жуткую панику. Один час — он провел во Императорском дворце целый час, но в памяти не осталось абсолютно ничего. Ситуация в точности повторялась, как в прошлый раз, но теперь всё выглядело куда хуже: как он мог допустить столь нелепую оплошность прямо в императорских покоях?

Вспомнив слова, которые только что сказал ему Вэй Жэнь, старый господин Линь почувствовал, как от боли раскалывается голова. Что значит — он вел себя неподобающим образом перед Императором? Как он мог проявить неуважение в Императорском дворце?

Старый господин Линь терзался самыми разными мыслями, но никак не мог вспомнить, что именно он натворил перед лицом монарха. Глубоко вздохнув пару раз, он отдернул занавеску паланкина и хмуро, гневно приказал:

— Возвращаемся не в поместье, немедленно в поместье Вэй, живо!

Когда старый господин Линь прибыл к воротам поместья Вэй, Вэй Жэнь сидел в своем кабинете и тяжело вздыхал. Он искренне не мог взять в толк, что же сегодня стряслось со старым господином Линем: почему с возрастом тот начал вести себя и говорить настолько бестактно? Тайную борьбу Наследного принца и Девятого принца люди их круга видели отчетливо и ясно, но кто же станет говорить об этом столь прямо?

Заявления о том, что Девятому принцу следует избегать подозрений, или о том, что оба принца обладают столь высоким положением, что могут отправиться на Юг вместе... Несведущий человек мог подумать, что старик вознамерился прикончить обоих высочайших особ разом. В конце концов он перестал даже считаться с лицом императора — это было уже просто какое-то беззаконие.

Конечно, говорить о какой-то глубокой привязанности между Вэй Жэнем и старым господином Линем было бы пустой болтовней: они сдали государственные экзамены в один год, поддерживали друг друга на официальной службе, и их связывал обмен вполне практичными интересами. Вэй Жэнь лишь опасался, что, продолжай старый господин Линь в том же духе, это неизбежно отразится на их собственной карьере, а подобного допускать было никак нельзя.

В то время как Вэй Жэнь предавался этим сумбурным мыслям, от которых у него уже начинала болеть голова, явился домашний управляющий и доложил, что пришел старый господин Линь. Вэй Жэнь сейчас меньше всего на свете желал видеть старого господина Линя, но, вспомнив, что они всё же сидят в одной лодке, он не стал поступать совсем уж опрометчиво и велел провести гостя внутрь.

Старый господин Линь явился в поисках ответов.Столкнувшись с потемневшим лицом Вэй Жэня, он повел себя крайне любезно, а затем обиняками поинтересовался, что именно он наговорил в кабинете Сышу.

Услышав это, Вэй Жэнь решил, что старый господин Линь намеренно издевается над ним, и сильно рассердился. С не самым приветливым видом он бросил:

— Министр Линь, что это значит?

Обычно они обращались друг к другу куда проще и теплее — старик Линь, старина Вэй и тому подобное, но теперь Вэй Жэнь назвал собеседника по официальной должности, показывая, что действительно разгневан.

Не смея рассказывать о своей странной особенности, старый господин Линь с горьким выражением лица произнес:

— В тот момент у меня в голове царил полный хардкор беспорядок, и теперь, когда я вспоминаю об этом, мне кажется, что я повел себя перед Императором из рук вон плохо.

— Разве это просто плохо? Да ты форменно напрашивался на смерть! — не удержался Вэй Жэнь, глядя на старого господина Линя, после чего вкратце пересказал всё, что тот наговорил в кабинете. Однако, заметив пепельный оттенок лица собеседника, он почувствовал легкий укол совести и глухо добавил:

— Император знает твой нрав и не стал наказывать тебя за бестактность, так что не бери в голову.

Старый господин Линь выдавил из себя горькую усмешку, сложил руки в приветственном жесте перед Вэй Жэнем и попросил:

— Старина Вэй, ради нашей многолетней дружбы ты не можешь бросить меня в беде!

Вэй Жэнь нечасто видел, как старый господин Линь идет на уступки, да еще и говорит столь серьезным тоном. Приняв важный вид, он спросил:

— Брат Цзинхэн, что за слова? Разве я похож на такого человека?

Эта фраза звучала красиво, но на самом деле ничего не обещала.

В искусстве плести подобные пустые чиновничьи фразы старый господин Линь превосходил самого Вэй Жэня, но сейчас ему вовсе не хотелось спорить из-за мелочей. Он обратился к Вэй Жэню:

— Старина Вэй, в следующий раз, если заметишь, что мой разум затуманился, просто выруби меня ударом, только ради всего святого, не позволяй мне снова нести чушь перед Императором, как сегодня!

Вэй Жэнь опешил от таких слов. Поморгав, он переспросил:

— А? Да не до такой же степени...

Чтобы Вэй Жэнь не надумал лишнего, старый господин Линь прищурился, и его лицо приняло мрачный, унылый вид:

— Сегодня в кабинете перед Наследным принцем, Девятым принцем и многочисленными коллегами меня охватило умопомрачение, и я нес всякую ахинею. То, что император простил меня сегодня — милость небес, дарованная лишь благодаря моему старому лицу. Если в другой раз я снова поведусь подобным образом, оправдаться перед императором уже не удастся.

Вэй Жэнь немного подумал и решил, что рассуждения старого господина Линя здравы. Вздохнув, он произнес:

— Будь спокоен, мы с тобой сдавали экзамены в один год, и впредь, если ты снова начнешь так себя вести, я непременно постараюсь тебя остановить. Но с чего это ты в последнее время стал таким вспыльчивым? Сегодня тебя прямо-таки до белого каления довели.

Дождавшись от Вэй Жэня этого обещания, старый господин Линь со вздохом отозвался:

— Всё из-за моего никчемного внука... Впрочем, не будем об этом.

Воспользовавшись случаем, старый господин Линь сменил тему, непринужденно выведал кое-какую информацию, а затем с печальным выражением лица раскланялся.

Вэй Жэнь лично проводил старого господина Линя до паланкина, думая про себя, что вот это — и есть тот самый солидный, непоколебимый, словно скала, министр Линь, которого он знает, а инцидент в императорском кабинете определенно был случайностью.

С мрачным лицом старый господин Линь вернулся в поместье Линь. Первым делом он заперся в кабинете, приказав никого не пускать. Он непрерывно размышлял о том, что же вообще происходит. Если в первый раз это была случайность, то что насчет сегодняшнего дня?

Самое главное — повторятся ли подобные случайности в будущем? На какое-то время старого господина Линя охватила глухая тоска; он даже начал подозревать, что подхватил какую-то странную болезнь, но как бы сильно он ни сомневался, он не смел поведать об этом лекарям. Если подобные странности станут известны, это нанесет сильнейший удар по его репутации и чиновничьей карьере.

Великой Ци был нужен министр чинов, но ей абсолютно точно не требовался министр чинов, у которого внезапно меняется характер и который начинает нести бред.

Пока старый господин Линь в тишине своего кабинета изводил себя до полулысого состояния, в Усадьбе Утун горели яркие огни. Линь Юэ, вернувшись из дворца, всё еще находился без сознания. Приглашенный лекарь объявил, что у юноши Ци и кровь пришли в беспорядок и застоялись в груди — говоря проще, он упал в обморок от сильного гнева.

Услышав это, госпожа Чжан расплакалась, и слезы градом посыпались из ее глаз.

Лишь вернувшись из клана Фэй, они узнали, что с кланом Лу стряслась беда: Наследный принц добыл доказательства и напрямую отправил их в небесную тюрьму. Хотя госпожа Чжан и ее домочадцы не слишком разбирались в государственных делах, они понимали, что происходящее из ряда вон выхло. Пока они в ужасе и трепете спешили домой, охваченная беспокойством госпожа Чжан дождалась лишь известия о том, что Линь Юэ оказался замешан в деле о конфискации имущества клана Лу.

Услышав эту новость, госпожа Чжан переменилась в лице от страха. Инстинктивно она хотела разыскать Линь Юэ и во всем разобраться, но ей сообщили, что Наследный принц забрал Линь Юэ во двор.

Томясь в тревожном ожидании в собственном внутреннем дворе, госпожа Чжан дождалась Линь Чжуна. Сам Линь Чжун толком не понимал, каким образом Линь Юэ впутался в историю с кланом Лу. В страхе и неизвестности она ждала вестей из дворца.

Когда Линь Юэ наконец вернулся из дворца, он оказался без сознания. Слуга Бай Хуа, доставивший его в поместье, с крайне смущенным видом заявил госпоже Чжан и Линь Чжуну, что Линь Юэ умудрился разозлить старого господина Линя, за что тот приказал ему стоять на коленях в родовом храме; сейчас юноша потерял сознание, и слуга не знал, что теперь делать.

Этот самый Бай Хуа прислуживал лично Линь Юэ, но его матушка состояла при старой госпожи Линь, так что сам он ни в грош не ставил Линь Юэ как истинного господина. Раньше Линь Юэ редко покидал комнаты, и возможностей контактировать с ним у слуги было немного; в глубине души он по-прежнему ценил старого господина Линя и старую госпожу Линь гораздо выше, чем Линь Юэ.

Выслушивая эту тираду Бай Хуа, Линь Чжун лишь бросил взгляд на безжизненного Линь Юэ, а затем тихо произнес:

— Раз таково распоряжение отца, и ты считаешь это уместным, отнеси моего сына в родовой храм, пусть он проведет ночь там. А выживет он или нет — воля небес.

Услышав эти слова, Бай Хуа сразу понял, что Линь Чжун рассержен. На душе у слуги стало горько: он не смел обидеть старого господина Линя, но и Линь Чжуна бояться тоже не смел, поэтому он поспешно попытался сгладить углы с улыбкой:

— Господин, здоровье молодого господина хрупкое, разве он выдержит в родовом храме? Сейчас молодой господин плохо себя чувствует, а если старый господин спросит, раб передаст всё как есть. Старый господин несомненно пожалеет молодого господина.

Бай Хуа был уверен, что сказал весьма разумно: в конце концов, прежде никто не замечал, чтобы Линь Чжун и госпожа Чжан трепетали над Линь Юэ как над зеницей ока. Иначе, стоило Линь Чжуну и госпоже Чжан пожелать, за прошедшие годы они запросто могли бы отыскать любой предлог, и Линь Юэ не пришлось бы жить в Юго-Западном дворе — самом отдаленном месте во всем поместье Линь — долгие десяток с лишним лет.

Линь Чжун, разумеется, не знал о сокровенных мыслях Бай Хуа; он лишь холодно посмотрел на слугу, велел отнести Линь Юэ обратно в Усадьбу Утун, поручил госпоже Чжан лично ухаживать за сыном, а затем сам прогнал Бай Хуа прочь.

Какой толк от слуги, который боится остальных и не способен думать о своем хозяине? На сердце у Линь Чжуна было скребущее чувство. Внезапно он осознал, что возле Линь Юэ не осталось ни единого надежного человека. Все эти годы рядом с ним крутились Жуань да Жуи, а также другие дети наложниц, и он действительно слишком многим пренебрегал в отношении Линь Юэ.

К тому же поведение старого господина Линя вызывало у него некоторое разочарование — точнее сказать, с тех пор как Линь Юэ едва не утонул, чувства Линь Чжуна к отцу стали весьма сложными.

Он до сих пор не мог поверить, что Линь Юэ последовал за Наследным принцем и участвовал в конфискации клана Лу. Это одновременно злило, пугало, и заставляло гадать, как же поступить с Линь Юэ по его возвращении в поместье. Но все знали, каково состояние здоровья Линь Юэ: приказ старого господина Линя стоять на коленях в храме был равносилен тому, чтобы лишить юношу половины жизни.

От этих мыслей на душе у Линь Чжуна становилось невыносимо тяжело. Он хотел обстоятельно поговорить со старым господином Линем о Линь Юэ, но, прождав довольно долго, узнал лишь, что старик вернулся в поместье с мрачным лицом, сразу уединился в кабинете и строго-настрого запретил кому-либо беспокоить его. В конце концов Линь Чжун вздохнул у дверей кабинета и решил пока оставить это дело.

Выбравшись из кабинета, старый господин Линь только тогда услышал, что Линь Юэ по-прежнему без сознания и, судя по всему, от пережитого гнева. Он не стал углубляться в размышления и никак не связал собственное недавнее помешательство с Линь Юэ — в конце концов, тот всё это время был в отключке, тогда как сам старик уже полностью пришел в себя. Вспомнив слова Вэй Жэня, старый господин Линь просто осознал, что теперь ему никак нельзя заставлять Линь Юэ стоять на коленях в храме.

На сердце у старого господина Линя скребли кошки: казалось, с тех пор как Линь Юэ чуть не умер, его собственная удача покатилась по наклонной. От этой мысли лицо старого господина Линя сделалось еще более зловещим, и он подумал, что судьба Линь Юэ и впрямь невероятно живуча и ядовита.

Однако сейчас старый господин Линь был занят вовсе не этим — ему срочно требовалось вернуть свое доброе имя в глазах императора. Задача эта предстояла крайне щекотливая: он ведь не мог заявиться во дворец и заявить императору, что понятия не имел, какую околесицу нес сегодня! Подобное признание вызвало бы лишь ярость монарха.

Стоило же вспомнить отношение к нему Наследного принца и Девятого принца, как у старого господина Линя начинала трещать голова.

К счастью, проведя много лет в чиновничьих кругах, старый господин Линь сумел быстро взять себя в руки и направился во внутренние покои старой госпожи Линь. Ему требовалось позвать лекаря, чтобы тот проверил пульс и выяснил, нет ли у него каких-то скрытых недугов. Самому заявлять об этом было нельзя, требовалось прикрытие, и старая госпожа Линь подходила для этой роли лучше всего.

Пока в клане Линь старая госпожа Линь ссылалась на боли в сердце и вызывала лекаря, Линь Юэ находился в Восточном дворце и наблюдал, как Ци Жань рисует. Это был уже третий визит юноши во дворец за день.

Ци Жань изображал горный пейзаж: чистая вода, ясные горы, живописный крестьянский дворик — картина выглядела весьма умиротворенно. Линь Юэ ничего не смыслил в живописи, но это ничуть не мешало ему любоваться тем, как сосредоточен Ци Жань. Было заметно, что настроение у принца скверное, но Линь Юэ не принадлежал к числу людей, которые не умеют читать обстановку и лезут под горячую руку.

Линь Юэ не знал, что рисовать Ци Жань на самом деле терпеть не мог — просто это занятие лучше всего помогало ему закалять ум. Ци Ин и Фэй Хэ возвращались в столицу, и мысли о Ци Ине вызывали у него весьма сложные чувства.

Независимо от того, есть ли у Ци Ина амбиции и что он замышляет в глубине души, Супруга Мэй намеревалась избавиться от него самого, а значит, рано или поздно ему придется дать отпор и выступить против Супруги Мэй. Но Супруга Мэй — родная мать Ци Ина, а потому в конце концов им с Ци Ином неизбежно придется стать врагами.

Хотя это понимание пришло к нему уже давно, лишь сейчас, в преддверии возвращения Ци Ина во дворец, Ци Жань почувствовал, с какой суровой реальностью ему предстоит столкнуться лицом к лицу. Предаваясь этим мыслям, он с безмятежным видом завершил рисунок, отложил кисть, внимательно оглядел плод своих трудов, а затем медленно разорвал картину на куски.

Выбросив обрывки, Ци Жань перевел взгляд на стоявшего рядом Линь Юэ и произнес:

— Маркиз Фэй и седьмой брат возвращаются в столицу с победой, во дворце устроят грандиозный пир. Ты ведь явишься?

Спрошено это было вежливо и учтиво, но Ци Жань уже не сомневался, что Линь Юэ непременно придет. Судя по сегодняшнему помрачению рассудка старого господина Линя, тот был крайне недоволен своим старшим внуком по прямой линии, а значит, чтобы чувствовать себя в безопасности, Линь Юэ требовалась надежная опора.

Их сотрудничество, судя по всему, вполне можно было продолжать.

Линь Юэ услышал это и слегка улыбнулся:

— Смогу ли я явиться на этот пир, зависит, во-первых, от того, позволит ли здоровье, а во-вторых — от того, насколько хорошо меня помнит император.

В клане Линь у него не было собственной опоры, и никто не подчинялся его приказам — он прекрасно понимал, что сейчас просто пользуется чужим авторитетом в ожидании, пока буря утихнет. Если старый господин Линь решит жестко прижать его и запретить покидать поместье, он не сможет ступить и шагу.

Конечно, обладая своей особой способностью, он наверняка не пропадет навеки, но раз уж под рукой имелся короткий путь, к чему было делать лишний крюк?

Ци Жань как раз благоволил к умным людям. Услышав такой ответ, он чуть улыбнулся:

— Отец всегда жаловал сметливых. А поскольку дело о коррупции на Юге занозой сидит у него в сердце, можно не сомневаться, что молодого господина Линя он будет вспоминать часто.

Конечно, самое главное заключалось в том, что при одном взгляде на старого господина Линя император невольно вспомнит его сегодняшний позор, на душе у монарха останется неприятный осадок, а заставить государя мимоходом вспомнить о Линь Юэ после этого не составит ни малейшего труда.

http://bllate.org/book/24617/2893757

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода