— Пэй У полулежал на бильярдном столе, глядя на воркующих неподалеку Второго братца и Манди, и с изрядной долей чувств произнес:
Сначала, когда Третий братец сказал, что Второй братец встретил женщину, которая ему понравилась, ему было любопытно, что же это за женщина такая. Но сегодня взглянув на нее, он понял: качество и правда выдающееся! Впрочем, оно и понятно: как женщина, приглянувшаяся Второму братцу, может быть обычной размалеванной пустышкой?
— Нет, не она! — однако Третий Цзян покачал головой, говоря с абсолютной уверенностью.
Третий молодой господин Цзян, выйдя из уборной, заметил у входа в ту самую отдельную комнату, где обычно собирались пятеро молодых господ, какую-то подозрительную фигуру.
Эта фигура то вытягивала шею, заглядывая внутрь, то пыталась подглядеть в щель между дверями, то озиралась по сторонам. Если назвать ее воришкой, то этот воришка был слишком неуклюжим, совсем на него не похожим.
Подойдя поближе и разглядев истинное лицо воришки, посмевшего зариться на приватную комнату пяти молодых господ, Третий молодой господин Цзян широко распахнул глаза: Фань Чунчун! Это действительно была Фань Чунчун!
— Фань Чунчун! — звонким голосом рявкнул Третий Цзян.
Маленькая женщина, подглядывавшая в дверную щель, тут же остолбенела на месте. Ее глаза выкатились от исрага, она не смела пошевелить и пальцем, разве что руки не подняла над головой.
Третий Цзян обошел Фань Чунчун спереди и окинул ее свысока оценивающим взглядом, поглаживая себя по подбородку.
— Д-директор Цзян.
— Фань Чунчун, что ты здесь делаешь? — Третий Цзян, казалось, унюхал что-то крайне занятное, и вхглядом, и уголками губ выражая пытливую усмешку.
— Генеральный директор Цзян, я пришла передать нашему генеральному директору изготовленное на заказ украшение, — с этими словами Фань Чунчун даже приподняла шкатулку с украшением, которую держала в руках.
— О, принесла украшение! — Третий Цзян кивнул. Вспомнив про красавицу в отдельной комнате, которая так миковалась со Вторым братцем, он из мелкого желания непременно добить упавшего тут же толкнул Фань Чунчун прямо в комнату. — Ваш генеральный разыскивается как раз внутри! Раз уж пришла, заходи скорее!
— Господа, к нам пожаловала маленькая помощница нашего Второго господина Хо, — едва переступив порог, громко провозгласил Третий Цзян на всю компанию.
Хо Цзинхэн перевел взгляд на звук и как раз увидел волчьи лапы Третьего Цзяна, лежащие на плечах Фань Чунчун. В тот же миг из его глаз полетели бесчисленные острые клинки, которые в одно мгновение искромсали эти распущенные руки в мелкие клочья.После оглашения Третьего молодого господина Цзян все взгляды устремились на Фань Чунчун. Она впервые оказалась лицом к лицу с такой толпой высокопоставленных шишек Корпорации Жун и так нервничала, что буквально не знала, куда деть руки и ноги.
Хо Цзинхэн знал, что его деревенская простушка от природы робкая, и если так пугать её и дальше, она того и гляди сбежит сломя голову. Поэтому, обняв Манди, он направился к ним.
— Пришли?
— Генеральный директор, вот украшение, которое вы заказывали. — Фань Чунчун вдруг почувствовала, что вид Хо Цзинхэна в этот момент вызвал у неё ощущение почти родного человека — до того он показался ей близким.
Хо Цзинхэн кивнул, взял из её рук шкатулку с драгоценностями, сразу же открыл её и протянул Манди:
— Посмотри, нравится?
Манди не смогла скрыть изумления и восторга. Глядя на изящное ожерелье, покоящееся в бархатной шкатулке, она тут же взяла его и приложила к шее:
— Дорогой, это мне в подарок? Оно такое красивое! Я в восторге!
— Давай я помогу тебе надеть. — Второй молодой господин Хо заботливо откинул в сторону чёрные волосы Манди, обвёл ожерелье вокруг её белоснежной шеи и ловкими пальцами застегнул застёжку.Фань Чунчун смотрела на эту невероятно эстетичную сцену, словно кадр из романтической дорамы, воочию разворачивающийся прямо перед ней. Она молча поджала губы, а её взгляд слегка померк. Разумеется, эти малейшие перемены в её глазах не укрылись от Второго молодого господина Хо, который заприметил всё до мельчайших деталей и теперь втайне испытывал невероятное злорадное ликование.
Наблюдая за этим занятным представлением, Третий молодой господин Цзян не мог не признать, что этот коварный Второй братец на самом деле невероятно… наивен. Подумать только, он решил позлить Фань Чунчун столь идиотским способом! Он-то думал, что у проницательного Второго братца найдутся какие-то изощренные методы, а в итоге…
Внезапно в голове Третьего Цзяна промелькнуло одно лицо, и он пристально уставился на профиль Манди. Манди, Манди… Оказывается, это имя, казавшееся ему до боли знакомым, принадлежало не кому иной, как младшей кузине коварного Второго — Хо Манди, которая училась за границей, в Великобритании!В комнате было полно мужчин, и хотя там находилась писаная красавица, приведённая Вторым молодым господином Хо, сестрица Янь почему-то не проявила к ней ни малейшего интереса — она даже взгляда в её сторону не бросила. Характер Чжань Янь от природы был своенравным и нетерпящим возражений: если человек ей не нравился, она даже удостаивать его словом ленилась. К тому же, раз уж Жун Тяньбай во всём потакал ей, кто бы осмелился заставить сестрицу Янь через силу общаться с неприятными людьми?
Однако появившаяся позже Фань Чунчун неожиданно вызвала у мисс Янь огромный интерес. Выбравшись из объятий Жун Тяньбая, она утянула Фань Чунчун за собой, усадила её на диван и спросила:
— Ты личный помощник Второго Хо?Фань Чунчун уже некоторое время работала в штаб-квартире Корпорации Жун и по крайней мере уяснила одно: та самая девушка с большими глазами, которую большой босс с таким безумным трепетом носил на руках и лелеял пуще всего на свете, стояла прямо перед ней. Обидеть такую особу она не смела даже в страшном сне.
— Д-да, — очень осторожно выговаривая каждый слог, с предельно серьезным выражением лица ответила Фань Чунчун на вопрос Чжань Янь.
— А как тебя зовут?
— Меня зовут Фань Чунчун, от слова «стремиться»*.
— Какое красивое имя, Чунчун! А я — Чжань Янь. Давай подружимся?
— Д-давай, — где уж Фань Чунчун было отказаться! Пусть временами она и бывала простофилей, но прекрасно понимала: окажись эта девушка в древние времена, она была бы не кем иной, как императрицей при Сыне Небес, в то время как сама Фань Чунчун годилась разве что в служанки к какому-нибудь вельможе при дворе. Такую разительную пропасть она все-таки осознавала.
Весь вечер, чем бы они ни занимались, Чжань Янь не отпускала Фань Чунчун от себя, фактически оставив большого босса без внимания. Сама же Фань Чунчун сидела как на иголках, трепетно и услужливо оберегая «высочайшую особу». Когда же царица наконец милостиво соизволила даровать ей свободу, бедная девушка почувствовала, что вся спина насквозь промокла от холодного пота.
Жун Тяньбай, которого Сяо Гуай весь вечер обделяла вниманием, ничуть не сердился — напротив, он радовался уже тому, что Чжань Янь весело и хорошо. Поэтому при расставании он бросил Хо Цзинхэну, что на будущие посиделки вполне можно прихватывать с собой эту самую Фань Чунчун.
Глаза большого босса, разумеется, видели насквозь: он отлично понимал, что на самом деле Хоу-второго привлекает вовсе не та ослепительная красотка, что вилась рядом, а эта незаметная крошка-помощница, похожая на Золушку.
Хо Цзинхэн изначально планировал подарить украшение, заставить эту деревенщину всласть наглядеться на Манди, а затем просто выставить за дверь. Только так эта простофиля стала бы накручивать себя, погружаясь в пустые сомнения, что позволило бы ему шаг за шагом заманить ее в сети. Кто же знал, что Чжань Янь вдруг так привяжется к ней! Впрочем, неудивительно — у этой простушки такой прекрасный характер, что трудно найти человека, который не захотел бы с ней подружиться.
— Садись в машину, я тебя подброшу.
Возле своего автомобиля Хо Цзинхэн впервые продемонстрировал по отношению к простофиле те манеры истинного джентльмена, которые обычно засушивал куда подальше.
— Не нужно, не нужно, генеральный директор, я лучше на автобусе доеду, — замахала руками Фань Чунчун. Ей совсем не улыбалось ехать в одной машине с роскошной красоткой — от такого соседства у нее бы просто перехватило дыхание.
— Помощник Фань, по-вашему, в такое время еще ходят автобусы?
— Тогда я могу взять такси.
— Помощник Фань, вам разве не жалко денег на такси?
Генеральный директор бил точно в цель. Щеки Фань Чунчун залились такой густой краской, что казалось, будто с них вот-вот закапает кровь. К счастью, в темноте этого было не разглядеть. Рядом с ослепительной и чарующей девушкой генерального директора Фань Чунчун в этот момент мечтала лишь об одном — превратиться в крошечного муравья и бесследно исчезнуть.
— Садись.
Вид у Хо Цзинхэна был такой, будто тратить на Фань Чунчун хоть еще одно слово ему было до смерти лень. С нежной заботой усадив Мэнди на пассажирское сиденье рядом с собой, он явно не собирался слушать возражения. Понимая, что спорить с генеральным директором бесполезно, да и в словах его была горькая правда — сэкономленные на такси деньги как раз пойдут на покупку завтрашних овощей к ужину, — Фань Чунчун оставалось лишь надуть губки и послушно забраться в салон.
Всю дорогу Хо Цзинхэн изящно крутил руль и при этом то и дело бросал взгляды на сидевшую рядом красотку, кокетничая с ней. То роскошная женщина прикрывала рот рукой и смеялась, то шутливо и легко била своего генерального директора кулачком в грудь. Фань Чунчун даже не пыталась понять, что творится у нее на душе — в любом случае, у нее не было ни единого шанса вставить хоть слово и попросить Хо Цзинхэна высадить ее где-нибудь пораньше.
Наконец Хо Цзинхэн припарковался у обочины. Фань Чунчун уже обрадовалась, решив, что наконец-то свободна, и ее рука потянулась к дверной ручке, как вдруг слова Хо Цзинхэна заставили ее замереть: у него, мол, к ней еще есть поручение.
Хо Цзинхэн с прежней нежностью и заботой помог красавице выйти из машины, и они направились к дому. Сидя в салоне через тонированное стекло, Фань Чунчун наблюдала, как генеральный директор никак не может расстаться с девушкой, нежно целуя ее в щеку на прощанье. И тут она невольно вспомнила себя: в конце концов, между ней и им случались вещи куда более интимные, чем простые прощальные поцелуи, только вот о подобной нежности и заботе ей оставалось лишь мечтать — он давно задвинул ее на самые задворки своей памяти.
Фань Чунчун, ну какого черта ты снова вспоминаешь всю эту чепуху?! — мысленно отругала себя она, заставляя отвернуться и больше не смотреть на эту красивую пару за окном.
Однако на улице развоилась совсем другая картина.
— Двоюродный брат, сегодняшний спектакль слегка затянулся, но ты ведь знаешь, что делать?
— Завтра придешь ко мне в Корпорацию Жун с готовым планом!
— Братец, какая щедрость!
Хо Манди, разумеется, была более чем довольна. Сыграть простенькую сценку в обмен на возможность заключения контракта с Корпорацией Жун — разве это высокая цена?
Хо Цзинхэн холодно скользнул взглядом по шее Хо Манди:
— Не забудь завтра вернуть мне ожерелье.
— Какая жадина, из-за какой-то жалкой цепочки стоимостью в несколько сотен тысяч! — фыркнула Хо Манди, развернулась и пошла прочь, покачивая бедрами.
— Пересаживайся на переднее сиденье, — приказал вернувшийся в машину Хо Цзинхэн, бросив взгляд на Фань Чунчун, устроившуюся сзади.— Не нужно, генеральный директор, я посижу здесь.
— Тогда как я буду давать тебе поручения?
Фань Чунчун никогда не умела противостоять приказам Хо Цзинхэна, хотя в её сердце порой и поднимались крошечные искорки бунта.
Чунчун села на переднее пассажирское сиденье. Хо Цзинхэн молчал, больше не давал рабочих поручений, а просто тихо вёл машину. Чунчун же, вдыхая оставшийся в салоне тонкий аромат недавней красавицы, тоже молча поджала губы.
Раздался резкий скрип тормозов. Хо Цзинхэн остановил машину. Чунчун с опозданием подумала, что они приехали к старому жилому комплексу, где она живёт, но, увидев за окном вывеску ремонтной мастерской, так и замерла на месте.
Долгое время спустя она ошеломленно спросила:
— Генеральный директор, почему мы приехали в автомастерскую?
— Когда я вёл машину, всё время чувствовал, что с ней что-то не так.
Лицо Фань Чунчун побледнело. Неужели это она натворила? Но ведь когда она ехала за украшениями, а потом везла их Хо Цзинхэну в RS, её сердце трепетало от страха. И хотя она всё же немного задела бордюр, выходя из машины, она всё осмотрела — всё было в порядке!
— Помощник Фань, как вы вообще водили?
Конечно же, следующие слова Хо Цзинхэна попали в самую точку её опасений.
— Я… я ничего такого не делала…
Не меняя выражения лица, Хо Цзинхэн подбросил хвороста в разгорающийся костер:
— Выходи, посмотрим на результаты проверки ремонтников. Уже поздно, возвращайся домой!
Фань Чунчун обиженно кивнула. Генеральный директор всё-таки очень заботливый, по-настоящему заботливый — понимает, что уже поздно, и отпускает её домой, избавляя от необходимости сидеть здесь при техосмотре.
— Завтра утром зайди ко мне в кабинет. Счёт за ремонт я передам тебе, просто возместишь мне наличными!
Эта фраза Хо Цзинхэна заставила Фань Чунчун споткнуться и чуть не рухнуть лицом в землю…
Всю ночь Фань Чунчун мучили кошмары: в них за ней гнался свирепый тигр, требуя плату за ремонт машины.
Ранним утром следующего дня Фань Чунчун заварила кофе, который так любил Хо Цзинхэн, занесла его в кабинет и покорно приготовилась к расправе.
— Это счёт.
Хо Цзинхэн поднял голову и протянул бумагу Фань Чунчун.
Та посмотрела на документ и дурашливо пересчитала нули в конце суммы. Досчитав до конца, она чуть не завизжала. Она догадывалась, что машина генерального директора очень дорогая — говорили, её доставили самолётом прямо из-за границы, — но не до такой же степени! Неужели эта тачка была инкрустирована золотом?
Конечно, у Фань Чунчун не хватило бы духу высказать столь крамольные мысли вслух.
— Ген… генеральный директор, у меня правда нет столько денег, чтобы вам заплатить…
Если продать её целиком, она, пожалуй, не стоила бы и одной детали этой машины.
— И что же тогда делать?
Хо Цзинхэн сделал вид, что очень серьезно обдумывает этот вопрос.
— Генеральный директор, может быть, вы будете вычитать из моей зарплаты?
Хотя в таком случае ей наверняка достанется на орехи от мамы, и она даже рискует навсегда лишиться права есть мясо за семейным столом.
Однако Хо Цзинхэн лишь холодно усмехнулся:
— Если вычитать стоимость ремонта из твоей жалкой зарплаты, помощник Фань, боюсь, тебе придется проработать в Корпорации Жун до конца своих дней.
Что же тогда делать? Фань Чунчун едва не плакала. Не заставлять же её отрабатывать долг плотью? Эту её плоть генеральный директор вряд ли сможет проглотить.
— Умеешь готовить?
— Умею!
— Умеешь делать работу по дому?
— Умеешь!
— Тогда с сегодняшнего дня после работы будешь ходить ко мне домой горничной и отрабатывать ремонт своим трудом.
— Генеральный директор… боюсь, это не слишком хорошая идея!
Хо Цзинхэн скрестил руки на груди и приподнял бровь:
— Разве помощник Фань может предложить вариант получше?
— Н-нет.
— Тогда есть еще какие-то возражения?
— Н-нет, больше никаких!
Глядя на то, как Фань Чунчун растерянно покидает кабинет, словно её продали, а она даже не поняла этого, Хо Цзинхэн остался очень доволен. Именно этого он и добивался: незаметно прибрать её к рукам, а уж потом он всё будет решать сам, и эта деревенщина ни за что не сможет отказаться!
Шэн Ся сидела за своим рабочим столом, держа в руках договор, который начальник переписывал в слезах и соплях, и сама мысленно соболезновала боссу.
Она прекрасно знала, что прибыль компании по предыдущему варианту контракта и без того была мизерной, но после столь жесткого давления со стороны Третьего молодого господина Цзяна ради продолжения сотрудничества с Корпорацией Жун шефу пришлось скрипеть зубами и еще сильнее снижать цены.
— Генеральный директор Цзян, наша компания уже внесла правки в договор. Когда у вас будет время, я привезу его вам на ознакомление?
Шэн Ся держала телефон, её ладони были влажными и горячими, а лицо выражало крайнее напряжение — казалось, Третий молодой господин Цзян на другом конце провода мог её видеть.
В последнее время жизнь Третьего господина Цзяна была донельзя скучной. И вот, когда он уже начал ломать голову над тем, как себя развлечь, кто-то наконец сам вышел на связь — это пришлось как нельзя кстати.
В глазах Третьего господина мелькнула хитрая искорка, и он тут же придумал отличный способ проучить несчастных. Голос в трубке зазвучал чарующе и бархатно:
— Надеюсь, на этот раз контракт вашей компании меня удовлетворит. В конце концов, Корпорация Жун возлагает большие надежды на это сотрудничество.
— Генеральный директор Цзян, вы лично убедитесь в искренности нашей компании!
— Хорошо, мисс Шэн, приезжайте в эти выходные около семи вечера в клуб RS, я буду там. Вот тогда мы и обсудим детали контракта.
— Хорошо-хорошо, я буду вовремя.
За ужином Чжань Янь вдруг охватило настроение, и она принялась капризно требовать пирожных с красной фасолью — таких, какие ей в детстве часто покупал Чжань Чжэньюнь. В те времена Чжань Чжэньюнь был как рыба в воде в преступном мире, и стоило ему махнуть рукой, как множество людей почтительно звали его братом Юнем.
Пусть в криминальных кругах он и слыл всемогущим боссом, но дома, видя, как его очаровательная младшая дочурка требует пирожное с фасолью, он без малейших жалоб срывался с места и бежал в лавку. А когда он видел, как радостно Чжань Янь уплетает сладость, измазав уголки рта приторной фасолевой пастой, любые хлопоты казались Чжань Чжэньюню сущим пустяком, на который он шёл с лёгким сердцем.
Повар в Резиденции Жун был тщательно отобран Жун Тяньбаем с расчётом на то, чтобы угождать вкусам Янь-янь. Впрочем, мисс Янь то и дело придумывала что-нибудь этакое, чтобы испытать их мастерство, так что со временем повара в особняке выработали сверхъестественную способность справляться с любыми кулинарными капризами Чжань Янь.
Стоило ей лишь лениво описать форму, вкус и консистенцию пирожных из её воспоминаний, как повар тут же принялся за дело.
Целый ряд пирожных выстроился перед Чжань Янь. Устроившись на коленях у Жун Тяньбая, она пробовала их одно за другим — всё было не то. И повар без тени раздражения брался за готовку снова.
Наконец, испеклась уже примерно двадцатая вариация, и вкус в точности совпал с тем самым воспоминанием из детства мисс Янь. Чжань Янь очень обрадовалась и, отдав должное стараниям повара, за один присест умяла штучки три или четыре.
Вечером, вернувшись в спальню, она всё еще находилась под впечатлением: сегодня ей удалось попробовать то самое любимое пирожное с красной фасолью, в котором чувствовался вкус папы, поэтому на душе у неё было легко и радостно. Прильнув к Жун Тяньбаю и позволив ему обнять себя обеими руками, она вела себя тихо и послушно, словно маленький котёнок.
Постепенно дыхание Жун Тяньбая сбилось. Он стал целовать шею и щёки Чжань Янь, оставляя на её лице один за другим горячие поцелуи, которые разжигали жар и в её теле.
— Янь-янь, ты готова?
Отуманенная поцелуями Жун Тяньбая, Чжань Янь подумала, что он спрашивает, готово ли её тело принять его. Она издала слабый стон и ещё глубже зарылась в его объятия, случайно уткнувшись губами в его подбородок, покрытый лёгкой щетиной.
— Янь-янь, давай поженимся. Выходи за меня замуж, стань законной миссис Жун, м?
Эти слова прозвучали словно мощная бомба, мгновенно вырвавшая Чжань Янь из пелены страсти. Её взгляд прояснился, и она слегка приподнялась, пытаясь выскользнуть из объятий Жун Тяньбая.
— В чём дело, Янь-янь?
Руки Жун Тяньбая сжались крепче — разумеется, отпускать Чжань Янь он не собирался.
— Тяньбай… — Чжань Янь прикусила губу и глубоко вздохнула. — Разве плохо жить так, как сейчас? Забязательно жениться? Нам же и так хорошо вместе!
От слов Чжань Янь взгляд Жун Тяньбая потемнел, а в груди вспыхнуло пламя, которое он, впрочем, тут же подавил. Стараясь говорить как можно спокойнее, он произнес:
— Янь-янь, почему ты не хочешь замуж? Ты так долго со мной, а я до сих пор не дал тебе официального статуса. Для тебя это несправедливо. Я не хочу, чтобы посторонние смотрели на тебя свысока и считали лишь любовницей Жун Тяньбая. Я хочу, чтобы все знали: ты — та женщина, которую я хочу забрать в свой дом и беречь всю жизнь. Я, Жун Тяньбай, в этой жизни признаю лишь одну Чжань Янь на роль своей жены. Разве это плохо?
Этот груз показался ей слишком тяжёлым. Чжань Янь чувствовала, что ещё не готова, и не хотела слепо, словно тогда, когда она в первый раз легла к нему в постель, выходить замуж, пока толком не разобралась в своих чувствах к Жун Тяньбаю.
Человек, за которого она захочет выйти замуж — это тот, кого она любит, любит всей душой, тот, с кем ей захочется идти рука об руку всю оставшуюся жизнь!
— Прости, Тяньбай, я ещё не готова… я пока не хочу заходить замуж!
Ой-ой-ой, большого босса в расцвете сил с треском прокатили с предложением!
— Прости, Тяньбай, я ещё не готова… я пока не хочу замуж!
http://bllate.org/book/24631/2896118
Готово:
