Хо Линь, едва успевший заснуть, сквозь дремоту услышал плач. Его первой мыслью было, что у него снова галлюцинации. В прошлый раз, когда он засыпал, ему тоже чудился плач малыша, но, проснувшись, он обнаруживал лишь тишину.
— Па, па-па, у-у-у, па-па.
Цзянь Нин, проснувшийся от того, что животик раздуло от газов, открыл глаза и сразу позвал папу. Не дождавшись ответа, он, заливаясь слезами, начал неуверенно садиться.
Оказавшись в сидячем положении, он огляделся и увидел незнакомую обстановку, а рядом — маленького наследного принца.
Увидев лицо принца, Цзянь Нин, который до этого горько плакал, внезапно замер. Секунду спустя он протянул руку и ухватился за лицо братика.
— Братик.
Рука Цзянь Нина коснулась щеки Хо Линя, и тот мгновенно проснулся.
Два малыша в тесном пространстве встретились взглядами: у одного глаза были полны слез, у другого — изумления и радости.
Посмотрев друг на друга несколько секунд, Цзянь Нин раскрыл пухлые ладошки, и его охрипший от плача голос прозвучал жалобно:
— Братик, на ручки!
Хо Линь крепко обнял его.
Живой, теплый малыш в его руках — он плачет, двигается, зовет его братиком. В этот момент Хо Линь почувствовал невероятное облегчение, которое невозможно описать словами.
Однако радость длилась недолго: Цзянь Нин срыгнул немного молока, нарушив этот покой.
После этого малыш прижался к нему, его личико выглядело вялым и несчастным.
Хо Линь, не обращая внимания на пятна молока на своей одежде, достал салфетку и, склонившись, начал бережно вытирать Цзянь Нина:
— Почему тебя стошнило? Ты все еще болеешь?
Хо Линь был очень встревожен. Два дня еще не прошли, и он пока не мог вернуть Цзянь Нина обратно.
К счастью, Цзянь Нин уже знал, что делать. Он привычно взял руку братика — ту, что была чуть больше его собственной — и приложил к своему животику.
Хо Линь нащупал все еще раздутый животик.
Он мгновенно понял, в чем дело:
— Ты просто перепил молока. Давай я помассирую, скоро станет легче.
Массаж действительно помогал облегчить состояние.
Хо Линь вытянул руку, потер ладони друг о друга, чтобы согреть их, и только потом осторожно засунул руку под одежду Цзянь Нина.
От массажа неприятные ощущения начали отступать.
Пока Хо Линь гладил его, Цзянь Нина снова потянуло в сон.
Освещение в гробнице обеспечивали лишь жемчужины, излучавшие холодный белый свет. Цзянь Нин не понимал, день сейчас или ночь, и сколько времени он проспал.
Он потер глаза и пробормотал:
— Братик, хочу к папе.
При упоминании папы сердце Хо Линя сжалось.
— Нин-зай.
Хо Линь постарался сохранить невозмутимый вид, хотя его пальцы невольно напряглись. Он спросил:
— Ты… ты очень любишь папу?
Цзянь Нин понимал слова любовь и привязанность. Он без колебаний кивнул, и его голос прозвучал по-детски нежно:
— Зай любит папу.
Признавшись в любви папе, Цзянь Нин посмотрел на братика и добавил:
— Зай любит братика!
Малыш любил всех — и папу, и братика!
Слушая эти сладкие речи, Хо Линь не почувствовал радости. В его голове крутились мысли о том, какое лекарство лучше всего подойдет для ран, чтобы они зажили быстро и не осталось даже шрамов.
Тогда, вернувшись домой, Нин-зай не увидит ран на теле своего папы.
Может, массаж действительно помог, а может, малышу просто еще не пришло время просыпаться, но вскоре Хо Линь услышал ровное дыхание.
Однако, глядя на спящего ребенка, Хо Линь все еще не мог успокоиться.
Он склонился и легонько ткнул малыша в пухлую щечку, намеренно разбудив его. И только когда тот открыл глаза и немного поплакал, он со спокойной душой уложил его обратно.
Время шло.
Уложив ребенка, Хо Линь выбрался из гроба, чтобы перебрать вещи в сумке. Там была одежда, в которую можно было переодеться.
Нужно было переодеть не только себя, но и малыша.
Хо Линь хлопотал снаружи. Весь день он был как натянутая струна и почти ничего не ел, поэтому сейчас наконец смог спокойно перекусить.
Пока Хо Линь был занят, Цзянь Нин, ворочаясь на камне, с закрытыми глазами начал ощупывать все вокруг. Он любил засыпать, что-то сжимая в руке — будь то уголок пеленки или палец папы.
Пошарив немного, Цзянь Нин нащупал руку императрицы. Ее кожа была гладкой, намного гладче, чем у папы.
Ухватившись за ее палец, Цзянь Нин удовлетворенно уснул.
Двое — большой и маленький — так и спали, держась за руки. Сцена выглядела довольно умиротворенно.
Камень Пера Феникса под Цзянь Нином продолжал излучать мягкое сияние, окутывая малыша, и слабый свет коснулся даже кончиков пальцев императрицы.
В гробнице было тихо и гармонично.
***
В небольшой комнате за пределами гробницы.
Чжань Си сидел у окна и смотрел наружу:
— Доби, как думаешь, Нин-зай уже проснулся?
Доби, сидевший позади, тоже пребывал в задумчивости. Услышав вопрос, он машинально ответил:
— Думаю, да. У маленького наследного принца империи он наверняка получает лучший уход.
Остальные, услышав их разговор, тоже вставили слово:
— Чжань Си, мне кажется, этот принц очень любит нашего Нин-зая. Как думаешь, он его заберет?
— Нет.
Взгляд Чжань Си похолодел:
— Кто бы ни попытался забрать Нин-зая, пусть сначала перешагнет через мой труп.
Он не мог отдать малыша этому принцу. Если бы это было раньше, и империя пообещала бы обеспечить ребенку достойную жизнь, он, возможно, и дрогнул бы.
Но теперь он не доверял даже самому императору.
Если целительные способности малыша обнаружат, он не мог гарантировать, что с ним случится.
Поэтому, пока малыш не вырастет, он никому его не отдаст.
Остальные на дикой планете разделяли его мнение. Они и сами не были святыми, поэтому всегда ожидали худшего.
Чжань Рао говорил, что если злоупотреблять даром исцеления, это приведет к такой вот беспробудной спячке, а в худшем случае — к смерти.
Поговорив немного о малыше, кто-то перевел тему:
— Лин Ци до сих пор не поймали. Может, он планирует нас спасти?
— Пока здесь Манс, Лин Ци ему не соперник.
— Тогда что делать? Как нам предупредить Лин Ци, чтобы он не лез сюда?
Они сами не знали, что их ждет, поэтому не хотели, чтобы Лин Ци попал в ловушку. Пока они обсуждали это, по коридору прошел генерал Манс. Он задержался на пару секунд, а затем продолжил путь.
48 часов — срок не такой уж большой.
Но для маленького принца, который впервые в жизни по-настоящему присматривал за ребенком, этого хватило, чтобы переполошиться.
— Братик, водички.
— Подожди немного, вода еще горячая.
— Братик, животик!
— Иду, в этот раз только одна бутылочка, нельзя пить слишком много.
— Братик, Зай сделал каку!
— Не пахнет, вернемся — искупаемся.
— Братик, на ручки!
— Хорошо, поменяю носочки и возьму.
Хо Линь с трудом справлялся с обязанностями няньки. Случались и накладки, но, к счастью, малыш был покладистым и быстро успокаивался.
Единственное, с чем он не мог справиться — это когда малыш плакал и звал папу.
Он не мог наколдовать папу из воздуха, поэтому оставалось только смотреть, как ребенок плачет, пока не уснет от усталости.
Время шло, и от двух суток оставались считанные часы. За это время Цзянь Нин, сидя на камне, даже научился говорить тетя.
Он сжимал руку императрицы и поначалу называл ее сестричкой.
Хуа Я учила его, что всех красивых девушек нужно называть сестричками.
Но стоило ему произнести это слово, как лицо принца позеленело:
— Неправильно. Это не сестричка, это тетя. Скажи еще раз.
Цзянь Нин моргнул и послушно повторил:
— Тетя!
Хо Линь, услышав правильный ответ, смягчился:
— Да, верно, это тетя.
Цзянь Нин посмотрел на красивую тетю, потом на Хо Линя и удивленно воскликнул:
— Ой!
Тетя немного похожа на братика!
Хо Линь, держа малыша на руках, смотрел на свою маму, которая тихо лежала в гробу. Ему казалось, что это время прекрасно — настолько, что хотелось остаться здесь навсегда.
— Тетя — это моя мама, — внезапно сказал Хо Линь. — Она умерла. У меня больше нет мамы.
Цзянь Нин: — ?
Малыш на мгновение замер, а затем поднял пухлое личико и сказал:
— Тетя спит!
Тетя просто спит!
Хо Линь крепче обнял его и тихо прошептал:
— Она не спит. Она покинула меня.
Цзянь Нин навострил уши, пытаясь понять слова братика. Почувствовав в его голосе печаль, он настойчиво повторил:
— Тетя спит! Спит!
Тетя просто очень устала и поэтому спит дольше, чем Зай!
Хо Линь, видя, как он повторяет одно и то же, ущипнул его за пухлую щечку:
— Ну что ты как заезженная пластинка? Ладно, ты еще слишком мал, чтобы это понять.
Двое малышей говорили на разных языках, и в конце концов Цзянь Нин обиженно отвернулся, оставив братика созерцать свою надутую спину.
Хо Линь, глядя на него, пододвинулся ближе:
— Ты чего обиделся?
Цзянь Нин хмыкнул, не желая разговаривать с глупым братиком.
В последний час пребывания в гробнице Хо Линь собирал вещи.
Стоило ему отойти, как Цзянь Нин тут же подполз к императрице.
— Тетя.
Цзянь Нин приложился своим лбом к ее лбу. Он закрыл глаза и прошептал:
— Зай ждет!
Когда красивая тетя проснется, он придет ее забрать!
Цзянь Нин потерся о нее, и Хо Линь, увидев это, ничего не сказал. Когда он приходил сюда раньше, он тоже тайком прижимался к маме.
Отец всегда был строг, и в жизни маленького принца всегда не хватало нежной материнской любви.
— Малыш.
Собрав вещи, Хо Линь подошел к нему:
— Нам пора домой, к папе.
Услышав слово папа, малыш, который все еще обнимался с тетей, просиял. Он протянул пухлые ручки:
— На ручки!
Хо Линь наклонился и поднял его.
На обратном пути.
Цзянь Нин сидел в крутом автомобиле. Как деревенский ребенок, впервые увидевший мир, он прижался пухлым личиком к стеклу и с изумлением разглядывал все вокруг.
— Вау!
— Братик, круто!
Он то и дело восклицал от восторга. Цзянь Нин был пристегнут ремнем безопасности и чувствовал, что вот-вот взлетит! Он смотрел на братика за рулем и думал, какой же он замечательный.
Хо Линь, поглощенный похвалами малыша, еще сильнее надавил на газ.
И как раз в тот момент, когда оба были в прекрасном настроении, без всякого предупреждения раздался сигнал вызова. Хо Линь достал звездный коммуникатор и взглянул на экран —
Звонил отец.
http://bllate.org/book/24746/2921907
Готово:
