Сюй Суй обладал лицом, которое одинаково сводило с ума и мужчин, и женщин.
Его черты не были чересчур грубыми или жесткими — мягкие линии, холодная отстраненность, застывшая на красивом лице. Даже когда он улыбался, в его глазах, черных, как бездна, таилась пугающая пустота, подавлявшая всякую мягкость, а тонкие, с синеватым отливом губы придавали ему болезненный вид.
Лицо, полное болезненности, мягкости и ледяного спокойствия.
Невестка Шэнь тайно содержала немало любовников — самых разных типажей: холодных, мужественных, солнечных... Но она еще не встречала такого, как Сюй Суй, в котором болезненная слабость так странно сочеталась с равнодушием. Его темперамент затмевал даже внешность, заставляя невольно засмотреться.
— Я провожу вас в конференц-зал, подождите там, — улыбнулась невестка. — Цихуань скоро придет.
Кабинет был слишком личным местом, в гостиной же легко можно было проболтаться, поэтому конференц-зал с отличной звукоизоляцией стал для семьи Шэнь излюбленным местом для обсуждения деликатных дел.
Сюй Суй сел в дальнем углу зала. Невестка Шэнь, склонившись над ним, продемонстрировала гибкую, тонкую талию и кокетливо проговорила:
— Мастер, не хотите чего-нибудь выпить?
Она изогнула алые губы, ее взгляд стал масляным. С этого ракурса Сюй Суй мог видеть ее пышную грудь, едва удерживаемую платьем, и глубокую ложбину между ними — зрелая женская красота была выставлена напоказ.
Сюй Суй равнодушно отвел взгляд, предпочитая не видеть лишнего:
— Просто воды.
Вскоре воду принесли. Когда невестка Шэнь протянула стакан, в тот самый миг, когда пальцы молодого человека коснулись стекла, она игриво провела кончиками пальцев по его ладони.
— ... — Сюй Суй молча сделал глоток воды.
Перед тем как выйти, невестка Шэнь задержалась у двери, положив изящную руку на косяк, и одарила его томным, соблазнительным взглядом:
— Мастер, вам разве нечего мне сказать?
— На вашем месте я был бы осторожнее ночью, — невозмутимо ответил Сюй Суй.
Он боялся, что Шэнь Е просто отрубит этой женщине руки.
Невестка Шэнь озадаченно нахмурилась, не понимая, о чем он, и приняла это за завуалированный отказ. Она фыркнула и с притворной досадой бросила:
— Неотесанный мужлан.
Она покачивая бедрами вышла из комнаты. В тот миг, когда она переступила порог, ей в спину ударил ледяной, отдающий гнилью порыв ветра, от которого по коже побежали мурашки.
Бам!
Позади раздался оглушительный грохот, словно кто-то в ярости с силой пнул дверь.
Невестка Шэнь вздрогнула и в изумлении обернулась.
...Кто, черт возьми, закрыл дверь?
***
Шэнь Цихуань пришел в конференц-зал лишь десять минут спустя.
Сюй Суй сидел на своем месте, ожидая в полном спокойствии, ничем не выказывая недовольства из-за долгого ожидания. Единственным проявлением эмоций стало легкое раздражение, когда у него зачесался кончик уха.
— Кхе-кхе... кхе-кхе-кхе! — Голова кружилась, горло саднило. Сюй Суй прикрыл рот рукой, глухо кашляя, и на его щеках проступил нездоровый румянец.
Он опустил веки, прижимая руку к груди, и тяжело дышал. От него исходило болезненное марево, в котором едва угадывалось дыхание смерти.
Злой дух, стоявший за его спиной, замер, прервав свое жадное облизывание. Его исполненный злобы взгляд был прикован к лицу Сюй Суя, особенно к его посиневшим губам.
Гулко...
Кадык злого духа дернулся, алые глаза нервно задрожали. Из его груди вырвался невнятный рык, и лишь спустя долгое время он выдавил одно слово:
— Болен...
Болен. Болен до такой степени, что вот-вот умрет.
Нужно лечить. Нужно использовать чужую жизненную силу, чтобы вылечить болезнь.
Зуд в ухе внезапно прекратился. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Сюй Суй озадаченно поднял глаза, и в этот момент ледяное прикосновение коснулось его щеки — почти как ласка, призванная утешить.
Если бы Сюй Суй мог видеть истинный облик Шэнь Е, он бы поразился тому, насколько странно выглядела эта сцена.
Злой дух склонил свое огромное тело, одной рукой поглаживая его по лицу, а другой обнимая, притянув к себе. Он уткнулся лицом в шею юноши, прижимаясь так тесно, что ледяные, мягкие и упругие глазные яблоки терлись о кожу на его шее.
Горло духа издавало странное урчание, а алые, жадные глаза, не мигая, смотрели на профиль Сюй Суя, топя в себе голод.
Сюй Суй слегка повел глазами. Он сделал вид, что невзначай поднимает руку, желая коснуться обнимающего его духа.
В этот момент раздался щелчок — дверь конференц-зала открылась.
В комнату вошел мужчина средних лет в дорогом костюме, с землистым лицом и темными кругами под глазами, нарушив интимную и жуткую атмосферу.
Глаза Шэнь Цихуаня неестественно покраснели. Глядя на Сюй Суя, он холодно изогнул губы:
— Мастер.
Сюй Суй не успел коснуться духа, поэтому просто перевел руку и взял со стола стакан.
— Господин Шэнь пришел? — Сюй Суй не встал. Он холодно пригубил теплую воду, не собираясь уступать в напоре.
Он вошел в роль мастера. Он пришел сюда работать, и раз уж условия сделки не были обговорены, а в процессе возникли накладки, эта встреча была не чем иным, как переговорами.
А в переговорах главное — захватить инициативу.
Шэнь Цихуань заставил его ждать десять минут, чтобы сбить спесь с Сюй Суя и диктовать свои условия, не давая жадному даосу возможности заломить цену.
— Думал прислать вам кое-что хорошее, но дома случилась неприятность, вот и задержался, — Шэнь Цихуань улыбнулся, сел во главе стола и начал светскую беседу, как ни в чем не бывало.
Сюй Суй был знаком с этим приемом. Пустая болтовня и увиливание от темы — любимый метод переговорщиков в межзвездных судах: наговорить кучу слов, за которыми ничего не стоит, чтобы к ним невозможно было придраться. До знакомства с ним Шэнь Е немало пострадал от подобных интриг.
Сюй Суй не стал сдавать позиций и тоже принялся вежливо обмениваться любезностями.
— Не стоило готовить подарки. Если бы не непредвиденные обстоятельства, мы с вами, господин Шэнь, вряд ли бы встретились.
Они ходили вокруг да около, обсуждая сорта чая, мелкие семейные неурядицы и экономическую ситуацию в городе за последние три года, но никто не спешил переходить к цели встречи.
Сюй Суй обладал завидным терпением, особенно когда речь шла об интересах.
Его тон был мягким, манеры безупречными. Независимо от того, пытался ли Шэнь Цихуань уколоть его или перейти в наступление, он мастерски сглаживал углы, переводя разговор на отвлеченные темы.
Спустя некоторое время Шэнь Цихуань начал нервничать. Он взглянул на часы — прошло уже два часа — и не смог сдержать дергающийся уголок рта.
Выглядит так молодо, откуда в нем столько хитрости старого лиса?
— Мастер Сюй, — Шэнь Цихуань медленно отпил кофе и наконец перешел к делу, — с Клинком Усмирения Душ, который вы мне дали, возникли проблемы.
— Какие проблемы? — Сюй Суй изобразил удивление, будто был совсем не в курсе.
Улыбка Шэнь Цихуаня погасла:
— Хватит прикидываться! Никто из семьи Шэнь не трогал этот клинок, и мы не настолько глупы, чтобы использовать его, чтобы убить Шэнь Е! Вы сами сказали, что Шэнь Е должен быть полон ненависти, чтобы после смерти, когда клинок пронзит его грудь, а ритуал Запирания Души будет завершен, его гнев превратился в финансовую удачу. Теперь человек убит этим клинком раньше времени, ритуал провален, вы получили от нашей семьи кучу денег, разве вы не должны нести полную ответственность?
К концу фразы голос Шэнь Цихуаня стал резким, почти переходящим в крик.
Воздух в комнате стал тяжелее, в нем появился отчетливый запах крови. Сюй Суй почувствовал, как Шэнь Е разомкнул свои призрачные объятия и теперь холодно наблюдал за ним из угла.
Слушая яростные обвинения мужчины, Сюй Суй даже нашел время подумать о чувствах Шэнь Е.
Два виновника сидели прямо перед ним: один — родной отец, мечтавший замучить его до смерти и запереть душу, чтобы тот не обрел покой. Другой — алчный даос, продающий магические артефакты и торгующий жизнями ради наживы.
Оба заслуживали смерти.
Что сейчас думает Шэнь Е? Хочет ли он стереть их в порошок или оставить в живых, чтобы мучить медленно, заставляя день за днем каяться в содеянном?
— Это всего лишь несчастный случай, еще не все потеряно, — медленно произнес Сюй Суй.
В глазах Шэнь Цихуаня блеснул интерес:
— Что вы имеете в виду?
— Господин Шэнь, прежде чем я предложу решение, я должен напомнить вам одну вещь, — холодно сказал Сюй Суй. — Клинок и ритуал я вам продал. Что произошло дальше — не моя вина, это вы, семья Шэнь, не уследили и допустили ошибку. У вас нет права допрашивать меня свысока.
Лицо Шэнь Цихуаня помрачнело.
Сюй Суй продолжил:
— Я приехал сюда, чтобы все уладить, только потому, что семья Шэнь — неплохой заказчик. Но теперь я изменил свое мнение: остаток суммы вы выплатите, плюс 20% к стоимости за дополнительные услуги.
Шэнь Цихуань злобно уставился на Сюй Суя.
Сюй Суй ответил ему улыбкой.
***
Полчаса спустя двери конференц-зала открылись.
Они вышли вместе, выглядя так, будто отлично поладили. Никаких следов недавнего напряжения — на лицах обоих играли фальшивые улыбки.
— Господин Сюй, побеспокою вас в ближайшие дни. Скажите моей жене, в какой комнате вы хотите остановиться, она все подготовит, — Шэнь Цихуань с энтузиазмом пожал руку юноше, энергично тряся ее.
Ладонь Сюй Суя была ледяной, и от прикосновения горячей, как железный обруч, руки мужчины он поморщился.
Но он не подал вида, быстро расслабил лицо и улыбнулся в ответ:
— Это я вас беспокою.
— Сяо Мань, подготовь комнату для гостя, — крикнул Шэнь Цихуань.
Чтобы избежать лишних глаз, из огромного поместья Шэнь давно выставили всех слуг.
Невестка Шэнь толкнула дверь и грациозно спустилась по лестнице. На ней было шелковое ночное платье с глубоким V-образным вырезом нежно-фиолетового цвета, облегающее ее изящную фигуру. Каждое ее движение было наполнено соблазном.
— В какой комнате мастер хочет остановиться? Есть одна неплохая рядом с моей. Вы, даосы, ведь придаете большое значение фэн-шуй? Не хотите подняться и посмотреть?
От женщины исходил такой густой шлейф духов, что Сюй Суя прошибло до самого носа. Он едва заметно отстранился.
У Шэнь Цихуаня было полно внебрачных детей, его жена тоже не отличалась верностью — коммерческий брак, где каждый жил своей жизнью. Удивительно, как они вообще терпели друг друга.
Первая жена Шэнь Цихуаня умерла рано, вскоре после рождения Шэнь Е, оставив младенца на руках. Зная, какой непутевый у него сын, старик Шэнь сам вырастил внука, не дав Шэнь Цихуаню испортить парня.
Теперь же, когда старик и Шэнь Е были мертвы, эта пара распоясалась окончательно.
— Завтра буду проводить обряд, мне нужна комната ближе всего к залу прощания, — сказал Сюй Суй.
Улыбка невестки Шэнь застыла. Она мысленно сплюнула от досады и ответила уже холоднее:
— Ох, ну идемте.
Сюй Суй последовал за ней. Комната, в которую его привели, была наполнена странной, мертвенной тишиной — возможно, потому, что никто не хотел селиться так близко к залу прощания. Она выглядела серой и мрачной, как на старых фотографиях.
Сюй Суй внимательно огляделся: вещи были разбросаны, кое-где легла пыль. Судя по мелочам, у комнаты был хозяин — вероятно, богатый человек, не обремененный порядком и не слишком озабоченный бытовыми деталями.
Но хозяина не было, и никто не приходил убираться.
Оставалось два варианта.
Первый: хозяин не позволял никому входить в свои владения.
Второй: хозяин мертв, и семья Шэнь боится или избегает этой комнаты.
Комната Шэнь Е?
Сюй Суй осмотрелся еще раз. Здесь действительно чувствовался стиль Шэнь Е: кажущийся порядок, на деле — хаос, покупка вещей без разбора, полное отсутствие цветовой гармонии, но при этом нельзя сказать, что здесь грязно. Какое-то пестрое, беспорядочное очарование.
Сюй Суй, истинный педант с легким ОКР: «...»
Давно он не видел такого оформления. У него даже давление поднялось от ностальгии.
Он едва сдержался, чтобы не сказать: «Уберите здесь все».
Он привык делать замечания, когда Шэнь Е устраивал беспорядок, и сейчас, видя комнату в его стиле, едва не сорвался.
— Это комната Шэнь Е, — небрежно произнесла невестка Шэнь, поднимая влажные глаза и насмешливо добавив: — И она ближе всего к залу прощания. Он раньше не разрешал нам сюда входить, характер был гордый. Домой почти не заглядывал, а как вернется — так бесится, вечно ходил с недовольной миной.
Невестка Шэнь не стала продолжать. Она прислонилась к дверному косяку, послала Сюй Сую воздушный поцелуй и, виляя бедрами, ушла.
— Где ваша комната? — внезапно спросил Сюй Суй.
Глаза невестки Шэнь блеснули — она решила, что этот красавчик все-таки клюнул. Она поправила волосы и, обернувшись, улыбнулась:
— Мне не интересен старик Шэнь Цихуань, мы давно спим в разных комнатах. Я живу на втором этаже, третья дверь слева. Мастер, неужели вы...
— Удачи, — отрезал Сюй Суй и захлопнул дверь.
Невестка Шэнь ошарашенно смотрела на закрытую дверь, осознав, что сегодня ее второй раз выставили вон.
Да что они все о себе возомнили?!
— Тьфу! — она плюнула в сторону двери, закатила глаза и ушла.
***
Болезнь свалила Сюй Суя внезапно. Его слабый организм был таков: легкая простуда — и он слег, серьезная болезнь — и пора заказывать гроб.
Вечером он принял холодный душ, а потом, будучи в лихорадке, потратил последние силы на «тай-цзи» с Шэнь Цихуанем, и температура подскочила до предела.
Вернувшись в комнату, он без сил рухнул на кровать, не имея сил даже умыться.
Глаза болели, словно в них насыпали песка. Все вокруг плыло и искажалось, пока зрение не начало меркнуть.
Сюй Суй коснулся влажного от пота лба и понял, что одежда насквозь промокла и липнет к телу.
У него не было сил даже встать. Он лежал, тяжело дыша, и хрипло прошептал:
— Подай... воды...
Никто не ответил. Дом был пугающе пуст.
Зная, что Шэнь Е дуется и не хочет иметь дело с «виновником своих бед», Сюй Суй прикрыл веки и уставился в потолок, раздумывая, не сказать ли пару мягких слов.
Спустя несколько секунд он закрыл глаза.
Не хочет — как хочет. Посмотрим, как он будет смотреть, если я умру прямо здесь.
Болезненный, бледный юноша быстро провалился в сон. Даже во сне он не находил покоя: тонкие брови были нахмурены, лоб покрыт холодным потом, дыхание то сбивалось, то замирало, а сердце билось так слабо, словно вот-вот остановится. Он словно терпел бесконечную боль.
Ух!
Шторы распахнулись от ледяного порыва ветра и тут же сомкнулись.
Высокая, стройная фигура стояла у окна, холодно глядя на юношу.
Злой дух подошел ближе, принеся с собой запах крови и могильного холода. Сюй Суй в полусне поморщился — неприятный запах заставил его нахмуриться еще сильнее.
Он попытался отвернуться, отодвинуться вглубь кровати, но пара ледяных, мертвенно-бледных рук сжала его лицо, не давая двинуться.
Злой дух склонился, алые холодные глаза сканировали Сюй Суя. Нос к носу. Теплое дыхание юноши оседало на его лице.
Жизненная сила.
Это человеческая жизненная сила.
Та самая, что доказывала, что юноша еще жив. Она нежно, почти невесомо оседала на лице Шэнь Е, сглаживая ненависть и ярость в его душе.
— Лже... — из горла духа вырвалось невнятное слово. Он повторял его снова и снова, пытаясь выудить из хаоса в голове. — Лже... лжец...
Холодные, мягкие губы коснулись лица юноши, ощутив его жар. Злой дух изогнул алые губы в улыбке, обнажив белые, острые зубы.
— Лжец... лжец, лжец!
Лжец, который просчитал его жизнь, лжец, который хотел обречь его на вечные муки.
Ледяные, жесткие пальцы скользнули под воротник, бесцеремонно лаская кожу, скрытую одеждой. Дух с жадностью гладил его, и лишь спустя долгое время отстранился, с наслаждением облизывая кончики пальцев, сохранившие тепло.
Затем он сдавил горло Сюй Суя.
Пальцы впились в тонкую шею, костяшки побелели. Хватка была не слишком сильной, но достаточной, чтобы Сюй Суй почувствовал удушье, не ломая позвонков.
— Лжец... — Шэнь Е с тоской потерся о него. Ледяная щека прижалась к теплой коже, придавая сцене убийства странный, интимный оттенок.
— М-м!
Сюй Суй издал стон. Он беспокойно замотал головой, пытаясь вырваться, но, не сумев, лишь сильнее нахмурился и потянулся рукой к шее.
Он нащупал руку духа — холодную и твердую.
Пальцы Сюй Суя были тонкими, запястья изящными, а кожа — мягче, чем у обычного мужчины.
Это были руки человека, привыкшего к роскоши, руки, которые даже на войне не держали оружия.
Эти теплые, красивые, человеческие руки мягко накрыли ладонь духа. Сюй Суй слегка потянул, и злой дух, словно лишившись сил, разжал пальцы.
Почувствовав облегчение, Сюй Суй расслабил брови, но не отпустил Шэнь Е. Его пальцы слабо зацепились за кончики пальцев духа, и так они уснули — переплетенные руки, словно пара влюбленных.
— ... — Злой дух тупо смотрел на сцепленные руки.
Движения Сюй Суя были настолько естественными, словно он обнимал привычную игрушку, словно так и должно было быть с самого начала.
— Гулко...
В горле духа снова заурчало. Он хотел сказать что-то, но хаос в сознании не позволял сложить слова в предложение.
Однако ненависть исчезла, ярость улетучилась. Осталась одна мысль: нельзя дать этому хрупкому человеку умереть.
Наконец, он склонил голову, глядя на юношу. Алые глаза мерцали — он о чем-то размышлял.
Больной человек. Нужно лечить.
Нужно использовать жизненную силу, чтобы лечить.
Нужно отобрать, украсть, использовать жизненную силу, чтобы пробудить его угасающие органы и вернуть этого тяжелобольного человека к жизни.
Он прижался ледяными губами ко лбу Сюй Суя, слизнул влажный пот.
— Украду... — я пойду и украду для тебя.
Алый румянец на лице Сюй Суя уже перекинулся на шею. Он словно был окутан красной вуалью, весь влажный, источающий жар и дыхание смерти.
Его жизнь уходила вместе с этим жаром, постепенно угасая.
Злой дух отпустил его, отступил на шаг, и его фигура призрачно растворилась в воздухе.
***
— Сяо Фу... — невестка Шэнь лежала на мужчине, кокетливо поводя пальчиками.
Шэнь Фу радостно отозвался: — Я здесь, я здесь!
Невестка Шэнь прикрыла рот, издавая смешок, и продолжила флиртовать.
Звукоизоляция в комнате была хорошей, да ей было и плевать, услышат ли их. Она и Шэнь Цихуань были людьми распущенными, кто из них вообще следил за тем, сколько рогов наставлено друг другу?
Невестка Шэнь хитро прищурилась, понизила голос и спросила любовника:
— Сяо Фу...
http://bllate.org/book/24781/2930271
Готово:
