Так называемый наследник — не более чем послушный клинок в руках Семьи Чжуан.
Чжуан Цзээн слегка покачал головой, горько усмехнулся, коснувшись шрама на лице и своих парализованных ног. За дверью стояли заклятые враги Семьи Чжуан: стоило двери рухнуть, и они разорвут его на куски.
Только теперь Чжуан Цзээн понял, зачем Семья Чжуан забрала его к себе после смерти родителей. Зачем его усиленно обучали, зачем открыто назвали наследником. Теневые доходы Семьи Чжуан были огромны, но нынешние времена не позволяли им и дальше балансировать на грани закона и втайне заколачивать баснословные деньги. Обелить себя трудно, да и те старые и новые враги никогда бы на это не согласились. Обязательно должен был найтись человек, который станет их сдерживать, и этот человек должен происходить из Семьи Чжуан, а не быть со стороны.
У Чжуан Цзээна не было выбора, кому приходиться родственником: его отец изначально был старшим сыном главы Семьи Чжуан, но сбежал с его матерью. Они жили под чужими именами в небольшой горной деревушке, и если бы люди из Семьи Чжуан не отыскали его, он бы вовек не узнал, что у его биологического отца такое громкое происхождение. Из-за ранней смерти матери он с малых лет рос с отцом, который погиб в результате несчастного случая, когда мальчику исполнилось шестнадцать. Поскольку он был уже слишком взрослым, приюты его не принимали, но в то же время он оставался несовершеннолетним и не мог сам себя обеспечить. Появление людей из Семьи Чжуан несомненно подарило ему шанс на выживание.
Когда отец ушел, Чжуан Цзээну было шестнадцать. Поначалу никто не хотел возиться с этим незаконнорожденным сыном, но в конце концов старейшина рода взял всё в свои руки и велел привезти его в Семью Чжуан. Его окружили заботой и учили усерднее, чем родных старших кузенов.
Поэтому он был благодарен Семье Чжуан и усердно, день за днем, вел все их дела.
В конце концов он стал наследником Семьи Чжуан. Однако унаследовал лишь теневую сторону их империи. Каждый день сражаясь умом и силой со старыми врагами семьи, сталкиваясь с ними в открытых и тайных стычках, он успешно привлекал к себе всё их внимание. А главная ветвь Семьи Чжуан тем временем успешно легализовалась: старший стал респектабельным бизнесменом, второй ушел на госслужбу. Никто уже и не помнил, какой Семья Чжуан была раньше.
И лишь он, незаконнорожденный сын, вышедший из стен Семьи Чжуан, с искалеченным телом принимал на себя все удары и всю ненависть врагов.
Наконец рулонные ворота склада были взломаны, и свирепые люди ворвались внутрь. Чжуан Цзээн закрыл глаза. Шум и грохот слились в его ушах, словно переплетение света и тени, погружаясь в иной мир.
Но сквозь этот шум, словно в бреду, пробились низкие, отчаянные крики: Чжуан Цзээн! Чжуан Цзээн, очнись! Очнись же ты! А-а-а-а-а!
Хлоп! Весь мир внезапно погрузился в тишину.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Чжуан Цзээн открыл глаза. Яркое солнце заливало оконный переплет, а он лежал там ни живой ни мертвый. Рядом раздался мягкий звук: Мяу! Затем с шорохом толстый рыжий кот прыгнул с подоконника прямо к нему на подушку. Протянув руку и погладив кота, Чжуан Цзээн произнес: Толстяк... Толстяк Сюэ?
Пока отец был жив, он вечно повторял: из десяти рыжих котов девять толстые, а один — особенно толстый, и их кот как раз из тех, что особенно толсты.
Чжуан Цзээн остолбенел. Погодите-ка, разве он не умер? Когда те люди ворвались внутрь, пуля угодила ему прямо в лоб. Внезапно ощутив в ногах жуткий холод, он приподнял стопу и тут же с изумлением обнаружил, что его ноги... на месте? Ведь он потерял обе ноги еще пять лет назад во время того страшного пожара. Тоже по милости заклятых врагов Семьи Чжуан. В том пожаре он не только лишился ног, но и был обезображен. С таким лицом, не похожим ни на человеческое, ни на демоническое, он внушал абсолютный страх.
Раз уж его ноги целы, тогда... Он до нетерпения страстно желал найти зеркало и в итоге увидел на тумбочке старый кнопочный мобильный телефон. Он тут же схватил его: отражение на экране было расплывчатым, но кожа оставалась нежной и гладкой — это было то самое знакомое по воспоминаниям красивое и тонкое лицо!
С ностальгической тоской поглаживая себя по щекам, Чжуан Цзээн смотрел перед собой полными растерянности глазами. Что это такое, как такое возможно? Разве он не должен был уже давным-давно... превратиться в страшного монстра? Почему же сейчас он снова выглядит юношей?
Он включил телефон и увидел, что календарь на экране показывает такую-то дату две тысячи какого-то года — ровно на десять лет раньше того мира, что остался в его памяти. Неужели он... вернулся на десять лет назад?
Само слово «перерождение» вспыхнуло в его голове, заставив взгляд Чжуан Цзээна мгновенно проясниться. Вспоминая прошлую жизнь, он отдал Семье Чжуан, этой несуществующей благодарности, свою юность, жизнь, отдал абсолютно всё, а взамен получил лишь холодный отказ, когда попросил Семью Чжуан о помощи. Он умер, и с концом всё было кончено, старые счеты между Семьей Чжуан и врагами закрылись. Главная ветвь процветала, уверенно двигаясь к еще более яркому будущему. А он, бастард, честно и заслуженно принял на себя все беды ради Семьи Чжуан.
Вспоминая слова старого друга перед смертью, а затем холодное молчание в трубке телефона, он чувствовал, что все те десятки лет упорного труда были просто шуткой.
Чжуан Цзээн нетерпеливо сел. Этот день, та самая дата две тысячи какого-то года, которую он никогда в жизни не забудет: именно в этот вечер отца привезли домой всего в крови. Он еще не успел отойти от радости перерождения, как его прошиб холодный пот. Резко сбросив одеяло и собираясь бежать наружу, он услышал, как со скрипом отворилась маленькая дверь.
Зрелый и статный мужчина зашел в комнату с пиалой каши из листьев лотоса. Аккуратная короткая стрижка, легкая черная щетина — от него веяло мужественностью, надежностью и силой. Чжуан Цзээн расплылся в улыбке, слезы сменили радость, и он едва успел выкрикнуть: Папа?
Чжуан Юй с некоторым беспомощным видом глянул на него, вздохнул и произнес: Чего это ты снова ревешь? Ты прямо как твоя мама, чуть что — сразу в слёзы. Быстро вставай и собирайся в школу, отцу сегодня нужно уехать, попрошу дядю Вана подбросить тебя по пути. Мне самому нужно в город, отвезти тебя не смогу. Чжуан Цзээн учился в уездной старшей школе, сейчас как раз шел во второй класс. В следующем году предстояло сдавать экзамены в вуз, нагрузка была немалой.
Услышав это, Чжуан Цзээн тут же запаниковал. Он схватил Чжуан Юя за руку и закричал: Нет! Нельзя, папа! Ты не можешь ехать! В прошлой жизни именно из этой поездки Чжуан Юй так и не вернулся, не осталось даже сведений о причине его смерти. Весь в крови, весь в ранах — и никто не знал, что именно произошло. В ту же ночь он ушел навсегда, не оставив даже предсмертных слов.
Чжуан Юй нахмурился. Обычно он был любящим отцом, но если Чжуан Цзээн начинал упрямиться и капризничать, ремнем по мягкому месту могло прилететь только так. Однако дело было серьезным, и даже перспектива получить ремнем его уже не волновала. Впрочем, Чжуан Юй ведь был не маленьким ребенком, а он сам прожил целую жизнь заново и кое-чему научился. Быстро сообразив что к чему, Чжуан Цзээн схватился за живот, рухнул на кровать и завопил: Папа, у меня болит живот, прямо умираю! Как же сильно болит живот! Умоляю, не уходи, отведи меня к дяде Линю! Я сегодня никак не смогу пойти в школу, мне ужасно плохо!
Увидев это, Чжуан Юй нахмурился еще сильнее. Чжуан Цзээн с детства рос с отцом, и тот баловал его с малых лет. Чжуан Цзээн прекрасно знал причину: он был лицом похож на мать, и отцу стоило лишь взглянуть на него, как в памяти всплывала она. У них были очень близкие отношения, так что стоило Чжуан Цзээну начать капризничать, как отец сразу сдавался.
К тому же у Чжуан Цзээна похолодели руки, на лбу выступил холодный пот, а лицо было бледным как полотно — вид был человека, которому действительно нездоровится. Чжуан Юй и знать не знал, что сын растерялся и перенервничал сразу после перерождения, испугавшись, что с отцом снова что-то случится.
На лице Чжуан Юя отразилось глубокое сомнение, он спросил сына: Тебе правда так плохо? Сможешь немного потерпеть?
Чжуан Цзээн яростно затряс головой и выпалил: Нет-нет! Я просто помираю от боли! Папа, скорее отведи меня к дяде Линю! Пусть дядя Линь налепит мне пластырей, ладно?
Он выбрал старую клинику дяди Линя потому, что та находилась далеко — нужно было перевалить через три горы. Если Чжуан Юй отведет его туда, вернется как раз к полудню. А пока довезут обратно — наступит вечер. Пока отец сегодня никуда не уедет, с ним ничего не случится. Чжуан Цзээн твердо верил, что сегодняшний день — это рубеж для отца, стоит только пережить его, и всё образуется.
В глазах Чжуан Юя таилось что-то тревожное. Чжуан Цзээн отчетливо помнил: в прошлой жизни отец уходил точно так же, в спешке. Казалось, будто его ждали какие-то срочные дела, и он велел лишь попросить дяди Вана подвезти сына до школы, после чего уехал в город на мотоцикле. В прошлой жизни Чжуан Цзээн был совсем шестнадцатилетним ребенком, с детским складом ума и полным непониманием происходящего. Теперь же, вглядываясь в выражение отцовских глаз, он ясно видел там лишь тревогу и беспокойство.
В конце концов Чжуан Юй уступил. Хорошо, — сказал он. — Я отвезу тебя к дяде Линю, живо вставай и одевайся.
С этими словами он повернулся и пошел в навес за мотоциклом.
Чжуан Цзээн самодовольно улыбнулся: раз отец сегодня не выйдет из дома, с ним точно ничего не случится. Он лег обратно на кровать, глубоко вздохнул, оглядел эту убогую, но такую теплую комнатенку, а затем перевел взгляд на стоявшую на столе ароматную кашу из листьев лотоса. Эту кашу его отец любил готовить больше всего, и получалась она у него неплохо, хотя даже самую вкусную кашу можно возненавидеть, если есть её каждый день. Стоило отцу приготовить кашу из листьев лотоса, как Чжуан Цзээн демонстративно отказывался есть из вредности.
А добродушный Чжуан Юй тут же принимался жарить ему яичные блинчики, подрумянивать ломтики паровых булочек или стряпать лепешки с начинкой. Чжуан Цзээн с удовольствием уплетал пиалу горячей каши, когда отец вернулся с телефоном в руке. Закрывая дверь, он бросил на ходу: Твой дядя Линь ушел в горы на вызов, скоро пришлет своего старшего сына наклеить тебе пластырь. Поешь пока... Ладно, раз доел — и славно.
Чжуан Юй подошел и потрепал Чжуан Цзээна по макушке: Чего это с тобой сегодня? Солнце вроде на западе не вставало?
Чжуан Цзээн глуповато захихикал: отец так давно не трепал его по голове, как же это здорово!
В этот момент снаружи раздался стук в дверь: Скажите, дома ли господин Чжуан Юй?
http://bllate.org/book/24818/2935874
Готово:
