Бай Мянь прижался лицом к животу Цзи Чанъе и глубоко вздохнул. Уникальный аромат сандала, исходивший от Цзи Чанъе, мгновенно заполнил весь его нос. Его безумно колотившееся сердце постепенно замедлило свой бег, а мысли понемногу вернулись в норму.
Только тогда Бай Мянь заметил, что неизвестно когда обнял Цзи Чанъе за талию. Он в панике разжал руки, чувствуя, как его лицо слегка горит.
Цзи Чанъе протянул руку, потрепал Бай Мяня по голове и спросил:
— Как себя чувствуешь?
Бай Мянь опустил голову:
— Уже всё в порядке, извините за беспокойство, молодой господин Цзи.
Посмотрев на всё ещё бледное лицо Бай Мяня, Цзи Чанъе сказал:
— Сначала отдохни здесь.
Бай Мянь бросил взгляд на кровать в комнате и кивнул.
Когда Цзи Чанъе ушел, Бай Мянь снял обувь, забрался на кровать, удобно устроился и закрыл глаза.
Вэнь Янь ждал у двери. Увидев выходящего Цзи Чанъе, он взволнованно шагнул вперед и спросил:
— Ну как? Он пришел в себя?
Цзи Чанъе сделал жест, Вэнь Янь понял его без слов, и они вдвоем вошли в другую, свободную комнату.
— Ну что в итоге? — нетерпеливо выпалил Вэнь Янь.
— Всё в порядке, он уже восстановился. — Голос Цзи Чанъе тоже обрел привычное спокойствие.
Вэнь Янь тоже вздохнул с облегчением и тут же спросил:
— Что с ним вообще случилось?
Цзи Чанъе сел на стул, откинулся на спинку и произнес:
— Его напугали.
Вэнь Янь недоумевающе посмотрел на Цзи Чанъе:
— Даже если испугался, не до такой же степени!
Только что Бай Мянь выглядел совершенно отрешенным, будто без души.
— Есть такое выражение: душа в пятки ушла, — Цзи Чанъе редко был склонен к долгим разговорам.
— Ты хочешь сказать, что он...
Цзи Чанъе кивнул, подтверждая догадку Вэнь Яня.
— И как тебе это удалось?
— Просто повезло.
Услышав это, Вэнь Янь на мгновение замолчал, а затем сказал:
— Хорошо, что всё обошлось.
Цзи Чанъе никак не отреагировал на слова Вэнь Яня, поднялся на ноги и бросил:
— Дальнейшее бери на себя, с вырученными на торгах деньгами можешь не церемониться и мне не отчитываться, я отвезу его домой.
Сегодня вечером на благотворительном вечере планировался аукцион, и все вырученные средства должны были пойти в фонд благотворительности; Цзи Чанъе предоставил для этих торгов нефрит. Вэнь Янь с некоторым стыдом произнес:
— Это моя вина, недосмотрел.
— Не твоя вина. Я и сам не ожидал, что они так жаждут занять место рядом со мной.
За исключением момента, когда Цзи Чанъе вышел из себя и выпустил наружу эмоции, теперь Вэнь Янь не мог по его словам определить его настроение, но думал, что оно определенно оставляло желать лучшего.
Этот сон Бай Мяня был на редкость тревожным: ему то и дело снились то события до перерождения, то после, сменяя друг друга по кругу. Бай Мянь открыл глаза, какое-то время бессмысленно смотрел в потолок, а затем огляделся по сторонам.
В душе Бай Мяня закрались сомнения: разве он не ходил вместе с Цзи Чанъе на благотворительный вечер? Разве комната для отдыха не находилась там же, где проходил вечер? Как он вообще очутился дома?
Бай Мянь взглянул в окно — уже рассвело, а затем опустил взгляд на свою пижаму. Странно, неужели ему всё это просто приснилось? Но сон был до ужаса реалистичным.
Бай Мянь достал телефон и проверил дату — прошло уже целое число дней. Иными словами, вчера он действительно побывал на благотворительном вечере, и всё произошедшее было правдой.
Бай Мянь спустился вниз и застал Мо Мина, которого давно не видел: все трое уже завтракали. Увидев Бай Мяня, они странно переглянулись.
— Брат Мин, ты вернулся?
— Садись, завтракай.
Бай Мянь сел за стол, и Мо Ци неожиданно пододвинул ему стакан молока.
— Спасибо.
— Эй, чего ты со мной церемонишься?
Бай Мянь почувствовал, что атмосфера какая-то странная. Сделав глоток молока и откусив кусок хлеба, он неторопливо спросил:
— Куда вы вчера с Мо Мяо пропали? Почему я вас потом не видел?
Стоило Бай Мяню задать этот вопрос, как он отчетливо заметил, как у всех троих забегали глаза.
— О, нам позвонил старший брат, и мы поехали встречать его, — ответил Мо Ци.
— Вот как.
Трое всё еще ждали, что Бай Мянь скажет что-нибудь еще, но он, договорив, просто опустил голову и принялся за хлеб. Прошло несколько минут, и Мо Ци не выдержал:
— Бай Мянь, а что вчера вообще произошло? — делая вид, будто между прочим интересуется, спросил он.
Бай Мянь поднял голову:
— Ничего особенного, чуть не упал.
Бай Мянь отчетливо увидел, как у Мо Ци дернулся уголок рта.
— А ты помнишь, как вообще вернулся?
Видя, что Мо Ци потерпел поражение, в бой вступила Мо Мяо.
— Как вернулся? Помню, что заснул, а когда проснулся — уже был в своей комнате.
Мо Мяо невозмутимо поставила стакан на стол, а Мо Мин протянул руку и взъерошил себе волосы.
Мо Ци проявил наибольший драматизм: схватившись обеими руками за голову, он с видом глубочайшего горя воскликнул:
— Ты что, совсем ничего не помнишь... Ты такое со мной сотворил, такое бесчеловечное... И ты всё забыл!..
— Эй-эй-эй, Мо Ци, ты переигрываешь. — Бай Мянь безжалостно разоблачил Мо Ци.
— Бай Мянь, расскажи нам в подробностях, что вчера случилось.
Они пересели на диван, и Бай Мянь в красках описал им вчерашние события.
— Думаешь, тот человек толкнул тебя случайно? — выслушав его, спросил Мо Ци.
— Олух, ты серьезно думаешь, что кто-то в здравом уме посмеет просто так тронуть людей молодого господина Цзи? — голос Мо Мяо звучал с легкой гордостью.
И правда, тот, кто толкнул его вчера, явно вложил всю силу, и у Бай Мяня до сих пор мурашки по коже бежали при воспоминании.
— Но я ведь никому не переходил дорогу! — Бай Мянь все еще не мог взять в толк.
Мо Мяо искоса глянула на Бай Мяня и бросила:
— Твое появление уже само по себе перешло дорогу бесчисленным людям.
Мо Мин и Мо Ци согласно кивнули.
— В Дицзине желающих пристроить людей к молодому господину Цзи — видимо-невидимо, причем как женщин, так и мужчин.
Женщины, разумеется, облизываются на место хозяйки рядом с Цзи Чанъе, а мужчины надеются заполучить наставника в лице Цзи Чанъе, ведь те, кого он обучает, в будущем способны поднять на своих плечах целые отрасли — точно так же, как три брата семьи Мо.
— Вот только после того, как он взял под свое крыло нас троих, молодой господин Цзи объявил, что больше никого приближать к себе не станет. И тут появился ты, — продолжила Мо Мяо.
Вот ведь незадача: те, кто хочет уйти — не могут, а те, кто хочет прийти — не допускаются.
Бай Мянь вздохнул:
— И что мне поделать? Я ведь тоже жертва обстоятельств.
Мо Ци внезапно сбил Бай Мяня с ног, повалив на диван, и взревел:
— Чего ты еще хочешь?! Все сливки собрал и еще жалуешься! Ты хоть знаешь, что вчера, когда ты уснул, молодой господин Цзи сам принес тебя на руках?
— Ты же сам сказал, что я спал, откуда мне знать?
Хотя в душе Бай Мяня бушевала буря, он старался держаться спокойно, чтобы снова не вызвать неверных толкований.
— Признавайся, ты тогда соврал, когда говорил, что молодой господин Цзи тебе не нравится?
— ...
У Бай Мяня совсем ослабли ноги, какая уж тут борьба.
— Я же тысячу раз говорил — это было недоразумение! Мне нравятся женщины! — во весь голос завопил Бай Мянь.
— Да это еще бабушка надвое сказала! Ты только посмотри на молодого господина Цзи — лицом он любой девчонке фору даст.
Прижатый Мо Ци к дивану, Бай Мянь уже задыхался, выдавливая слова с перебоями:
— Я признаю... молодой господин Цзи... лицом о-очень неплох, но... он же мужчина... на него... у меня... не стоит!
Стоило Бай Мяню это произнести, как воздух вокруг словно застыл. Тишина. Могильная тишина.
Мо Ци соскользнул с него, и только тогда Бай Мянь увидел возвышающегося над ним Цзи Чанъе.
Всё кончено, полная крышка, пришел конец, — мысленно пропел траурный марш Бай Мянь.
Когда Цзи Чанъе пришел? И сколько он успел услышать? Похоже, на этот раз придется отправляться копать ямы на задний гонный склон.
Мо Ци тоже было не сладко, и лишь Мо Мин с Мо Мяо выглядели наиболее беззаботными.
— М-молодой господин Цзи, — выдавил из себя Бай Мянь.
— Что ж ты голосок-то присмирил? Только что ведь такой звонкий был, — ледяным тоном произнес Цзи Чанъе.
Бай Мянь крупно задрожал, торопливо приподнялся, ткнул себя в щеку и выдал:
— Молодой господин Цзи, вы точно расслышали! Посмотрите на мое лицо, оно же всё еще белее мела!
Мо Ци с изумлением уставился на Бай Мяня — вот уж мастер врать на ходу!
Из-за недавней возни с Мо Ци лицо Бай Мяня всё еще пылало румянцем. Хотя, если приглядеться, выглядело оно и правда неважно. Бай Мянь изо всех сил таращил глаза, изображая несчастную жертву.
Цзи Чанъе окинул взглядом лицо Бай Мяня и холодно бросил:
— И впрямь неважно. За мной, в кабинет.
Сказав это, Цзи Чанъе развернулся и ушел, а Бай Мянь покорно поплелся следом.
Мо Ци мысленно перевел дух — слава богу, теперь его это не касается.
— Мо Ци.
Уже у самой двери Цзи Чанъе внезапно обернулся.
— В-ваше старшинс... То есть, босс, я здесь! — заикаясь, отозвался Мо Ци.
— На задний склон, копать ямы. Три штуки. Не закопаешь вовремя — сам там ляжешь!
— За что?! — в голосе Мо Ци послышалось неподдельное потрясение.
— За что? Чем ты только что занимался? Измывался над слабым?
— Босс, да мы же с Бай Мянем просто дурачились!
— Никакой разницы.
Цзи Чанъе вынес окончательный вердикт. Бай Мянь наконец понял: у молодого господина Цзи отвратительное настроение, и злить его сейчас себе дороже, вот только сам он теперь понятия не имел, доживет ли до конца дня.
— Ай... И когда только босс заявился? Вы двое хоть подали бы знак! Ну всё, попал... — принялся жаловаться Мо Ци.
Мо Мин:
— Сам виноват...
Мо Мяо поднялась на ноги:
— Мы оба охрипши горло драли, предупреждали, да вы слишком увлеклись. Три ямы, удачи!
С этими словами Мо Мяо поднялась наверх, оставив Мо Ци и Мо Мина вдвоем.
— Старший брат, когда Цзи Чанъе пришел?
— Когда вы вдвоем принялись обсуждать его внешность.
— Ой, мне конец.
— Кто просил тебя болтать без умолку, поделом тебе, пострадаешь немного, мозги на место встанут. — В голосе Мо Мина прозвучала легкая досада.
— Старший брат, выручай! — умоляюще уставился на него Мо Ци.
— Не то чтобы брат не хочет помочь, просто не может. Лучше молись, чтобы Бай Мянь заступился за тебя потом, — разве в прошлый раз он не помог тебе?
— Ой, да он сейчас и сам о себе позаботиться не может.
— А вот это еще бабушка надвое сказала.
Уже поднимавшаяся наверх Мо Мяо вдруг снова спустилась, прихватив багаж.
— Старший брат, я уезжаю.
Мо Ци продолжал тяжело вздыхать.
— Совсем от безделья маяшься. Во всем доме ты один бездельник, — из трех сфер бизнеса Мо Ци отвечал за самый спокойный чайный промысел, где отроду не случалось никаких проблем.
Сказав это, Мо Мин тоже ушел, а Мо Ци достал телефон в поисках утешения у своей богини по имени Мэнли Шаша.
Когда Бай Мянь вернулся, Мо Ци лежал пластом на диване, глупо ухмыляясь в экран.
— Я вернулся.
— Ты идешь со мной на задний склон ямы копать? — жизнерадостно осведомился Мо Ци, глядя на приунывшего Бай Мяня.
Бай Мянь бросил на него взгляд и ответил:
— Ямы копай сам, я тебе в компаньоны не нанимаюсь!
— Чего?! — Мо Ци возвысил голос. — Ты сморозил такое, и молодой господин Цзи тебя просто так отпустил?!
Бай Мянь и сам пребывал в глухом унынии. Уж лучше бы Цзи Чанъе заставил его копать ямы, лишь бы не терзаться неизвестностью. Однако Цзи Чанъе позвал его лишь для того, чтобы задать пару вопросов об ароматах, после чего вручил стопку книг и отпустил восвояси.
http://bllate.org/book/24847/2938704
Готово:
