Мимо Мо Мо не может меня бросить
Когда Инь Тяньсян возвратился в поместье и доложил всё главе, Бэй Мо чувствовал, что тот едва сдерживает огромную ярость. Инь Тяньсян подошел ближе, оглядывая младшего господина с ног до головы, словно опасаясь, что на том не досчитаются хотя бы половины волоска, и невольно засомневался: раз он так переживает, то почему сам приказал мне сопровождать его в этой поездке?
На самом деле Бэй Мо не знал: если бы не то обстоятельство, что с младшим господином всё было в полном порядке, и если бы Инь Тяньсян вздумал привлечь его к ответственности, это неизбежно затронуло бы вину Дун Чэна в передаче ложного приказа. Хотя Абсолютные тени подчинялись исключительно главе, среди этих четырех человек имелся свой лидер, а нарушивший правила Абсолютная тень неизбежно понес бы наказание от предводителя. И к счастью, именно Бэй Мо и был этим лидером, иначе его уже давно бы выпороли плетью по приказу Инь Тяньсяна, который двое суток переживал за родного младшего брата.
Любовь всегда предвзята и эгоистична.
— Брат, смотри, смотри! — Инь Тяньчжэн гордо поднял нефритовый подвес, болтавшийся у него на поясе, а в глазах его сиял неподдельный восторг. — Мо Мо подарил!
Инь Тяньсян бросил беглый взгляд на этот нефритовый подвес, после чего внезапно перевел взгляд на Бэй Мо. Бэй Мо по-прежнему сохранял бесстрастное выражение лица, словно этот нефритовый подвес не имел к нему ни малейшего отношения.
В душе Бэй Мо и впрямь чувствовал, что тот уже не имеет к нему никакого отношения.
Однако в сердце Инь Тяньсяна всё равно забурлили кислые пузырьки: возникло отчетливое ощущение, будто его собственную домашнюю белокочанную капусту вот-вот сожрет свинья, хотя он прекрасно знал, что первым липнуть к кому-то стал его собственный никудышный братец. (Впрочем, ты сам был не намного лучше).
Инь Тяньчжэн остался недоволен тем, что брат уже долгое время никак не реагирует, и, тыча в него пальцем, спросил:
— Красивый? Красивый?
Его яркие глаза так и кричали: Ну разве он не красивый, не красивый?
Инь Тяньсян с баюкающей нежностью потрепал его по макушке и произнес:
— Красивый.
Хотя качество нефрита оставляло желать лучшего, раз Инь Тяньчжэну сейчас нравится, пусть носит. В конце концов, дети страсть как любят всё новенькое, и через какое-то время он, должно быть, просто потеряет его где-нибудь.
Только тогда Инь Тяньчжэн радостно улыбнулся и, запрокинув голову, посмотрел на Бэй Мо. В его изогнутых от улыбки глазах отражались мелкие брызги солнечного света.
Появление Цяньмянь Гуя и Мо Цзю превратило славящееся своей строгой дисциплиной поместье в настоящий бедлам. Особенно этот Цяньмянь Гуй: он подговаривал младшего господина охмурять девиц по всему двору. Служанку младшего господина, Кэ'эр, тот заигрываниями доводил до белого каления уже несколько раз, причем порой прямо на глазах у Бэй Мо. Кэ'эр от злости едва не стирала в порошок свои белые зубки — разве можно так портить ее репутацию! Даже если он хорош собой, это еще не повод вести себя подобным образом!
Глава делал вид, что ничего не замечает, позволяя им бесчинствовать. После того как девушки в поместье были задиристыми шуточками перепачканы вниманием со всех сторон, Мо Цзю наконец ухватила Цяньмянь Гуя за ухо и приволокла обратно как раз тогда, когда тот надумал предаться бурным утехам на одну ночь. Поместье — это же не веселый дом, за все поступки придется нести ответственность, неужто он и впрямь собрался притащить отсюда пару жен? Мо Цзю могла поклясться даже мизинцем на ноге: если бы всё это зашло слишком далеко, этот брат снова прибежал бы обнимать ее за коленки и плакаться о высоком предназначении любви и свободы.
Когда Цяньмянь Гуй немного угомонился, в поместье начали происходить жуткие вещи: служанки и слуги наперебой заговорили о том, что в последнее время по ночам по усадьбе то и дело шляется какое-то привидение, истошно и жалобно вопящее так, что у них кровь стыла в жилах. Бедняг едва не до смерти пугали до потери души, и теперь они целыми днями только и делали, что голосили, оплакивая свою участь, да сжигали благовония, вознося молитвы Будде.
Водятся ли в этом мире призраки, Бэй Мо не знал, но вот насчет тех призраков, что орудовали в поместье последние несколько дней, он был прекрасно осведомлен — разве это не Цяньмянь Гуй, Мо Цзю и примкнувший к ним младший господин?
Бэй Мо молча наблюдал за их проделками, до смерти перепугавшими всю прислугу в поместье. Эта троица пыталась втянуть и его самого, но по чистой случайности он обладал отменной сообразительностью и неизменно избегал настойчивых приглашений от этой троицы затейников.
Он вовсе нельстил себя надеждой, что хозяин поместья потом пощадит его, когда придет разбираться с виновными.
— Мо Мо, давай с нами поиграем! — закончив свои сегодняшние тренировки, младший господин вновь принялся убалтывать Бэй Мо.
— Нельзя, — Бэй Мо как раз собирал вещи, готовясь уходить.
Младший господин широко распахнул глаза:
— Неужели даже со мной побыть не хочешь?!
— Нельзя.
Инь Тяньчжэн всё-таки был господином, которого все вокруг баловали и холили, а родной брат оберегал пуще зеницы ока. Разве мог он обойтись без норова? Получив от Бэй Мо очередной отказ, он в сердцах вспылил, подбежал и единым взмахом сбросил на землю всю сваленную в кучу утварь, которая с громким треском разлетелась по полу.
Однако Бэй Мо даже не прервал своих движений, продолжая невозмутимо заниматься уборкой.
Младший господин некоторое время покусывал губы, глядя на него, но так и не дождался, пока тот хотя бы повернет к нему голову, после чего в гневе убежал прочь.
Кэ'эр попыталась было броситься за ним, но затем обернулась и сказала Бэй Мо:
— Управляющий Бэй, младший господин еще мал и неразумен, пожалуйста, не сердитесь на него.
Бэй Мо покачал головой. На лице его не дрогнул ни один мускул, но в душе стало даже немного забавно: разве можно всерьез обижаться на ребенка? К тому же, с какой стати ему злиться? Всего-то и делов — прибрать всё заново.
Поскольку глава не издавал никаких запрещающих приказов, троица пустилась во все тяжкие и принялась бесчинствовать с удвоенной силой: то подсыплют кому-нибудь порошок от зуда, то подкинут в еду слабительного. Вся прислуга в поместье ходила с кислыми лицами и поникшими головами, смертельно боясь навлечь на себя беду.
Однако стоило отметить, что младший господин уже три дня не появлялся на занятиях, а Бэй Мо, разумеется, и не думал идти за ним. Казалось, между ними установилось странное подобие холодной войны — впрочем, холодная война была лишь со стороны младшего господина, тогда как Бэй Мо не придавал этому ровно никакого значения.
Спокойные и размеренные дни Бэй Мо продлились ровно восемь дней, пока взмыленная Кэ'эр стремглав не прибежала к нему с тревожным криком:
— Управляющий Бэй, умоляю, сходите усмирите младшего господина!
Про себя Бэй Мо подумал: Разве младший господин — это тот, кого мне по силам усмирить? Вслух же он ничего не ответил, лишь вопросительно глядя на девушку.
— Младший господин в последнее время только и делает, что капризничает, наотрез отказывается есть, а несколько дней назад еще и простудился — долго горел в лихорадке и был без сознания. Сейчас он вроде бы очнулся, но пить лекарство категорически отказывается! Глава страшно разгневан и послал меня разыскать вас! — Кэ'эр тонко свела брови от беспокойства.
Бэй Мо мысленно вздохнул: так и знал, что глава снова припомнит всё ему. Поблагодарив Кэ'эр, он шагнул вперед, направляясь к цели.Войдя во двор младшего господина, они услышали яростный рев Инь Тяньсяна: Он и не ест, и лекарство не пьет! Сам рассуди, как мне не тревожиться! А? Стоявший рядом слуга испуганно поспешно опустил голову и принялся молить о прощении — судя по всему, он попытался сказать что-то успокаивающее для главы семьи, но лишь навлек на себя его гнев.
Бэй Мо шагнул вперед и поклонился: Глава семьи.
Увидев его бесстрастное, отстраненное выражение лица, Инь Тяньсян разъярился еще сильнее, однако высказать недовольство было нечему — его собственный брат вел себя капризно и взбалмошно, неужели он станет срывать злость на скрытном страже со словами: Почему ты его не балуешь?
Войди и застави его выпить лекарство, — лицо Инь Тяньсяна было чернее тучи.
Слушаюсь. Получив приказ, Бэй Мо вошел во внутренние покои и увидел лишь небольшой комочек, свернувшийся калачиком на кровати спиной к двери: было непонятно, спит ли младший господин или бодрствует.
Младший господин, пора пить лекарство, — произнес он, приближаясь с пиалой, в которой темная жидкость плескалась так ровно, словно пиалу поставили на стол.
Малыш на постели вздрогнул, бросил на него мимолетный взгляд и тут же снова отвернулся, явно намереваясь хранить молчание до конца.
Бэй Мо заметил, что его некогда нежное пухлое личико сейчас заметно осунулось, стало мертвенно-бледным, а на лбу выступил мелкий холодный пот — он действительно выглядел больным. Страж просто стоял у кровати, молча поддерживая тепло пиалы с помощью внутренней энергии, чтобы отвар не остыл слишком быстро.
Подождав какое-то время и решив, что тот уже ушел, Инь Тяньчжэн в спешке повернулся, опираясь на руки, приподнялся и остолбенел, уставившись на выпрямившегося во весь рост у его кровати Бэй Мо.
Ты... ты ведь бросил меня! Зачем ты пришел? — голос младшего господина, в котором еще не до конца различались мальчишеские и девичьи нотки, прозвучал с резким упреком. Его бледное личико покраснело, что лишь сильнее подчеркнуло болезненный вид.
Бэй Мо подумал, что между детьми и разбойниками нет никакой разницы.
Тем не менее, он пришел сюда выполнять задание, поэтому Бэй Мо сделал еще полшага вперед и поднес пиалу с лекарством прямо к губам младшего господина.
Однако этот жест, последовавший за молчанием, лишь сильнее разозлил мальчика: он взмахнул рукой и сбил пиалу, причем бо́льшая часть отвара пролилась на самого Бэй Мо, оставив на его одежде огромные темные пятна.
Бэй Мо подумал, что дети и разбойники и впрямь ничем друг от друга не отличаются.
Инь Тяньчжэн на мгновение растерялся и испугался, открыл рот, собираясь что-то сказать, но не издал ни звука, лишь потупил взгляд, уставившись на испачканную одежду Бэй Мо.
Лишь когда Бэй Мо развернулся, чтобы уйти, мальчик словно очнулся от оцепенения и отчаянно закричал: Мо-мо! В этом окликнувшем его голосе сквозили такие паника и страх, от которых сжималось сердце.
Тем не менее, Бэй Мо ушел, даже не обернувшись.
Когда Бэй Мо вернулся со свежей пиалой лекарства, младший господин сидел на постели, уткнувшись лицом в колени и обхватив руками одеяло вместе с ногами, свернувшись крошечным комком.
Младший господин... — Бэй Мо не успел договорить, как ребенок с диким криком бросился вперед и мертвой хваткой вцепился в его пояс, наотрез отказываясь разжимать руки.— У-у... Момо, не бросай меня, прости, я был не прав... Пожалуйста, не оставляй меня, у-а-а-а... — Маленький господин горько рыдал, жалобно признавая свою вину, и уткнулся лицом в пояс Бэй Мо, наотрез отказываясь поднимать голову. Казалось, он был готов вытереть все свои слёзы и сопли о чужие одежды.
Бэй Мо мысленно оплакал своё одеяние, а затем беспристрастно произмолвил:
— Маленький господин, время пить лекарство.
Одной рукой ухватившись за одежду Бэй Мо, Инь Тяньчжэн поднял лицо и, всхлипывая, послушно сделал то, чего от него требовали, в один миг выпив отвар. Хотя от горького вкуса его лицо сморщилось, он не посмел выплюнуть всё обратно, как это было недавно, когда лекарство ему вливал старший брат. Напротив, он изо всех сил постарался всё проглотить, а затем поднял на Бэй Мо жалкое личико, пытаясь уловить его выражение.
Разумеется, у Бэй Мо не было для него никаких засахаренных фруктов. По его мнению, такая малость вообще не стоила того, чтобы её подслащивать. Отставив пиалу в сторону, он небрежно стёр пальцем капли лекарства с уголка рта маленького господина (да, Бэй Мо обходился столь простыми и грубыми методами, не утруждая себя носовым платком). Кто бы мог подумать, что маленький господин, приоткрыв рот, вдруг затянет его указательный палец внутрь. От этого горячего и влажного ощущения Бэй Мо рефлекторно попытался вытащить палец, но маленький крепко ухватился за его руку, продолжая отчаянно сосать и невнятно бормоча:
— Пальцы Момо сладкие.
Бэй Мо, одновременно подозревая, что маленький господин ещё не отучен от груди, с бесстрастным лицом позволил ему продолжать. К счастью, он только что вымыл руки.Спустя полчаса Бэй Мо наконец вытащил палец из рта ребёнка. Увидев, что всё лицо мальчика покрыто дорожками от слёз, что выглядело весьма комично, он позвал Кэ'эр принести таз тёплой воды, чтобы умыть его.
Однако, когда Кэ'эр, выжав полотенце, попыталась утереть лицо Инь Тяньчжэна, тот заупрямился. Отвернувшись и не позволяя Кэ'эр прикоснуться к себе, он вцепился в Бэй Мо и спросил: — Мо-мо, помой меня сам, хорошо?
Бэй Мо попытался высвободиться, но мальчик крепко схватил его обеими руками. Глаза маленького господина наполнились слезами, и он изо всех сил тянул Бэй Мо за одежду, страшно боясь, что тот снова уйдёт.
— Не смей уходить! Я буду слушаться, только не уходи… — поспешно заговорил Инь Тяньчжэн, и на его лице проступило скрытое мольба.
Подумав, что, выйдя наружу, он всё равно наверняка столкнётся с главой семьи, Бэй Мо решил просто взять полотенце из рук Кэ'эр и начал потихоньку вытирать лицо Инь Тяньчжэна.
Движения у него были довольно грубыми, и после того, как Бэй Мо прошёлся по лицу один раз, кожа Инь Тяньчжэна покраснела от трения. Тем не менее мальчик был невероятно счастлив: он обнимал Бэй Мо и глупо улыбался, чувствуя, что во рту больше не горчит, на сердце больше не тяжело, а напротив — невыносимо сладко.
— Мо-мо, ты ведь больше никогда не бросишь меня?
Бэй Мо ничего не ответил.
— Иначе… иначе я расплачусь! — последовала эта слабая угроза.
— …
— Мо-мо~
— Мм.
— Хи-хи, я больше всех люблю Мо-мо!
— …
http://bllate.org/book/24876/2943397
Готово:
