Вещь без проблем, в точности как говорила Сяоцянь, вот только с ценой… вышло небольшое расхождение.
Старший брат Ван надел перчатки, закончил осмотр и, не договорив, бросил на меня взгляд.
– Что не так с ценой?
Голос хозяина прозвучал очень громко, во дворе послышались тяжелые шаги, и все сразу поняли, что он пришел.
Сегодня вовсе не выходной, а боздь вдруг явился — просто чудо расчудесное, прямо сказочное везение.
– Конец, всему конец. У босса сегодня точно скверное настроение.
Шепотом сказала мне сестра Мяо.
И верно: едва переступив порог, он развязно уселся на главное место, закинув ногу на колено. Ни одной четкой бусины при нем не было, в руке он лишь сжимал складной веерок — наверняка сегодня побывал на каком-то официальном мероприятии.
– Говорите! Онемели, что ли?
Босс ростом за метр восемьдесят, когда злился, умел так напустить туману, что люди только глазами хлопали.
– Сегодня Сяоцянь приняла хорошую вещицу, клиент мне сказал… Сяоцянь пообещала такую сумму, но она, пожалуй, не стоит столько…
Брат Ван ответил, опустив брови.
Обычно отношения в коллективе были хорошими, и брату Вану приходилось нелегко: он опустил голову и не смел даже глянуть в мою сторону.
– Хорошую вещицу? И насколько же она хороша?
Босс сощурил глаза с одинарными веками и процедил сквозь зубы:
– Лу… Лунная тень и цветы сливы.
– И сколько ты назвал клиенту?.. Цянь Сяоцянь!
Босс резко выкрикнул мое имя. Я назвала сумму, и босс, взъерошившись, как перепуганный аляскинский маламут, тут же разразился руганью.
Только начался дневной приток посетителей, в ломбарде туда-сюда ходили люди, а босс отчитывал меня так, что мое лицо то краснело, то бледнело. Брат Ван, не вытерпев, замолвил за меня словечко, но я от этого лишь разревелась пуще прежнего.
– Больше не буду здесь работать!
Крупные слезы покатились из глаз.
– Да я же просто хотела оставить эту пиалу себе! Вещь-то явно отличная, и взяла я ее по честной цене, почему же я не права?
– Ты еще и обижаться вздумала?! Эту вещь, даже если бы даром отдавали, нельзя было так ошибаться в цене. С чего ты взяла, что эта рухлядь столько стоит? По-моему, она вообще ничего не путного не стоит!
Босс скривил рот, распахнул веер и уставился на меня так, будто хотел просверлить дыру.
– Раз ты ее не хочешь, я сама ее выкуплю, так пойдет? Вашему бизнесу не помешаю, я из своего кармана заберу эту пиалу. Вы где-то там наступили на хвост неприятностям, так сразу норовите сорвать на мне злость! Кто хочет, пусть на вас горбатится!
Хозяин, конечно, человек вредный, но ко мне относился неплохо, и я позволяла себе лишнее в разговоре с ним, однако сегодня я не чувствовала за собой никакой вины.
Сестра Мяо закончила сводить дебет с кредитом, и тот мужчина торопливо ушел.
Я потратила все свои небольшие сбережения, чтобы выкупить ту чашку по первоначальной цене. По-настоящему ценным становится лишь то, за что платишь сам. Я подыскала для нее парчовый футляр, в конце концов, грех было упускать шанс поживиться за счет скупого босса.
– Я же говорю, у тебя мозги куриные, еще и права качаешь! Стоила ли из-за какой-то паршивой чашки поднимать такой шум? Почему сразу не положила ее в коробку для ритуальных треножников? Привыкла, что дома родители с тебя пылинки сдувают, и думаешь, что тебе все дозволено? Говорю тебе, с таким характером ты в жизни ни к чему не придешь!
Босс выбежал следом и принялся отчитывать меня на все лады, явно надеясь, что я смирюсь и попрошу прощения, но я даже не глянула в его сторону.
Я оттолкнула его рукой, засунула вещицу в рюкзак, села на свой мопед и укатила на съемную квартиру.
– Вот девчонка… – сестра Мяо приложила руку ко лбу и тяжело вздохнула.
– Не обращай на нее внимания, пусть делает что хочет. Вот кончатся у нее деньги — тогда и поплачет.
Босс почувствовал какое-то давящее стеснение в груди и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
Шагая по комнате, он бросил:
– Ван Чэн, какого черта ты творишь? А ну-ка подойди.
Брат Ван тут же отозвался, бросил взгляд на сестру Мяо и последовал за боссом во внутреннюю комнату.
Ван Чэн занимался оценкой уже много лет, вся его семья промышляла этим делом, однако под началом босса он работал сравнительно недолго — если подумать, чуть больше двух лет.
Поначалу о том, что в Пекине есть такой человек, как босс, ему рассказал один знакомый с улицы.
Фамилия босса — Хэ,
а зовут Мучжи.
Он третий в семье, и те, кто хотел оказать уважение, почтительно звали его Третий господин.
Хэ Чжэньсань был человеком основательным, держался скромно, но уж больно языком трепал, изо дня в день наживая себе врагов на каждом шагу.
Впрочем, благодаря смазливой внешности отбоя от поклонниц у него никогда не было.
Можно сказать, что Цянь Сяоцянь Третий господин просто подобрал на улице.
Мало того, что она напилась в клубе и заблевала боссу всю одежду, так еще и каблуком раздавила экран его нового телефона.
У Третьего господина, который как раз собирался отправиться на охоту за красотками, разом пропало всякое желание, и он был так зол, что чуть не сдал ее в полицию. Но небеса ничего не делают просто так — эта Цянь Сяоцянь все же оказалась настоящим сокровищем.
Профильное образование, безупречный глаз. По мнению Ван Чэна, происхождение у Цянь Сяоцянь должно быть непростым: даже если она и училась на археолога, вряд ли смогла бы знать столько всего.
Потому что тайные знания подобного рода невозможно почерпнуть в стенах учебных заведений, они передаются лишь из поколения в поколение в старинных кланах.
Хэ Мучжи, судя по всему, прекрасно это понял и, видя, что она как раз переживает черную полосу и упала духом, оставил ее в лавке.
Надо признать, некоторые люди от рождения обладают удачливым характером: с тех пор как появилась Цянь Сяоцянь, дела в ломбарде пошли в гору.
Даже сестра Мяо говорила: «Эта девчонка в одиночку оживила стоячее болото».
Стоит отметить, что долгое время ломбрик терпел убытки, так что Третий господин был более чем доволен Цянь Сяоцянь.
Что касается их взаимоотношений, то, по мнению Ван Чэна, они напоминали одновременно и брата с сестрой, и отца с дочерью.
Нельзя было сказать, кто из них над кем берет верх, скорее между ними установилось какое-то равное, обоюдное понимание.
– Чего это ты у меня в облаках витаешь? Больше не хочешь здесь работать, Ван Чэн?
Заметив, что Третий господин смотрит на него с подозрением, Ван Чэн смущенно засуетился и поспешил объяснить:
– Третий брат, у меня в голове просто мысли всякие роились… Ну как, сегодняшнее совещание прошло успешно?
Совещанием это называлось лишь условно — на деле это была регулярная встреча авторитетных людей и коллег по цеху из этого района.
– Думаешь, с чего это я разозлился? Сегодня объявили: никому в нашей отрасли не позволено принимать вещи с литерой Юй от семьи Чан.
– Неужели так совпало, и тот человек, что принес сегодня чашку, был из семьи Чан?
Ван Чэн внутренне содрогнулся. Эта ветвь Юй семьи Чан уходила корнями в глубокую древность, ремесло передавалось из поколения в поколение по мужской линии, и хотя клан был немногочисленным, старшинство их рода было огромным.
В профессиональных кругах ходило такое выражение:
Урожденный сын из старого рода Чан любому отцом годиться может.
– Тот ли это человек, я не знаю, его никто в лицо не видел, но эта Пиала «Лунная тень и цветы сливы» — точно из их вещей.
Третий господин постучал веером по голове, выглядя при этом предельно огорченным.
– А я-то гадал, почему вы так жестоко ругали Сяоцянь. Оказывается, вы хотели ее прогнать.
Догадавшись, сказал Ван Чэн.
– Эта глупышка, завидя хорошую вещь, теряет голову, разве станет она ее отпускать? Я ведь мчался назад изо всех сил, да так и не успел. Ладно, пусть побудет на стороне, переждет бурю. Как только остынет, сама вернется.
Третий господин прикрыл глаза и нахмурился.
– Вы правы, но почему тогда у вас такой мученический вид?
– Потому что я теперь долго не увижу мою милую Цянь Сяоцянь. Мои деньги и мой человек упорхнули — скажи на милость, радоваться мне тут, что ли?
Третий господин повернулся к нему.
– Эх, Третий господин, и зачем вы мне всё это рассказываете?
– А зачем? Не думай, будто я не знаю, что вы с Мяо Цин каждый день кувыркаетесь в постели до самого полудня, а потом являетесь на работу! Если бы вы оба нормально исполняли свои обязанности, такой оплошности бы не случилось! Вся лавка держится исключительно на нашей Сяоцянь, а у тебя на плечах вообще голова или так, для красоты?.. Если я тебя сегодня хорошенько не отчитаю, камень с души не упадет…
Серия Мяо, проверяя счета, заметила, что босс перевел на счет Цянь Сяоцянь определенную сумму из собственных средств, причем ровно столько, сколько стоила та пиалу.
В конце концов, пожалел денег для Сяоцянь, не заставил платить из своего кармана. Кто бы мог подумать, что наш босс такой романтик, вот только интересно, когда же эта бестолковая дурочка Сяоцянь сама всё поймет?
Серия Мяо прикрыла рот рукой и с улыбкой посмотрела на внутреннюю комнату, где Третий господин продолжал отчитывать Ван Чэна. Жизнь становилась всё интереснее.
http://bllate.org/book/24947/2951161
Готово:
