В каюте воцарилась минутная тишина.
Затем Гу Сюхань повернул колесико, и голограмма вспыхнула и исчезла.
Исчезла внезапно, словно уничтожали улики.
Содержимое этого голографического шара изначально записывалось для того, чтобы на него посмотрел Гу Сюхань, в этом не было ничего особенного, но из-за того, как он поступил, Жань Юй внезапно почувствовал неловкость без всякой на то причины, пальцы его невольно сжались, и он умолк.
К счастью, в этот момент охранник, сопровождавший его, нарушил тишину: его тяжелые армейские ботинки звонко стукнули о пол. Он отдал честь Гу Сюханю и громко отрапортовал:
— Докладываю генерал-полковник, ваш младший брат доставлен.
Любой, у кого есть глаза, понимал, что Жань Юй вовсе не настоящий брат Гу Сюханя — не говоря уже о фамилии, они даже принадлежали к разным видам. Просто так называть его было удобнее.
— Мм, — кивнул Гу Сюхань, и движение это было настолько едва уловимым, будто его суставы сковало морозом.
Охранник, взяв по чемодану в каждую руку, занес оба багажа Жань Юя в каюту и аккуратно поставил.
Эти действия отлично помогли сгладить неловкость.
Дверь закрылась.
Жань Юй по привычке приоткрыл рот, собираясь схитрить и попросить Гу Сюханя помочь стянуть штаны, но слова уже вертелись на кончике языка, когда он передумал и проглотил их обратно.
В последние два дня феромоны русалки у Жань Юя стали еще более ароматными и сладкими, чем раньше, возможно, потому что приближался настоящий период течки.
Эта каюта была небольшой, но в ней стояло две кровати. Жань Юй выбрал одну и прилег; из-за сильного удивления он поначалу даже не заметил, как ему плохо, но стоило только расслабиться, как все симптомы навалились с новой силой.
Безумно тяжело.
Жань Юю требовалось приложить хоть немного сил, чтобы поддерживать человеческий облик. В обычное время он этого не замечал, но когда ему было плохо, ему не хотелось тратить ни капли энергии.
Он слишком хорошо контролировал эти эмоции, в обычное время их было не разглядеть, и лишь внезапный приступ позволил им проявиться.
Он едва не поддался соблазну повернуться и взглянуть.
Гу Сюхань с усилием подавил легкую рябь в душе, опустил ресницы и бесстрастно произнес:
— Хорошо.
В периферии зрения промелькнуло туманное бело-розовое пятно.
Раз уж к нему относились как к сокровищу, разве мог он стерпеть, чтобы тот испытывал неловкость и стеснение.
Но Гу Сюхань принял слова близко к сердцу, и у этого всегда холодного и сурового мужчины покраснели кончики ушей. К счастью, бледный пшеничный оттенок кожи скрывал это, так что со стороны ничего было не заметно.
— ...Мм, — издал Гу Сюхань низкий звук носом, его зрачки были глубокими, и в глубине глаз, словно подземная река, бурлили какие-то скрытые от посторонних глаз эмоции.
Спрятавшись под одеялом, он выгибался бугорком, неуклюже стягивая штаны. Когда он с некоторым трудом стянул с лодыжек сбившийся ком ткани, амплитуда движений оказалась чуть шире нужной: край одеяла высоко задрался, а затем тут же стремительно опустился, послав в сторону Гу Сюханя дуновение приторно-сладкого ветерка.
Сам того не осознавая, Жань Юй не хотел, чтобы в комнате воцарилась тишина. Бросив взгляд на питательный раствор, принесенный сервировочным роботом, он, не успев толком подумать, торопливо заговорил:
— Мне кажется, если бы я и вправду не прилетел, ты бы за эти три месяца точно соскучился до такой степени, что кусок в горло не лез...
Хотя... в одном он точно не ошибался.
Чтобы превратиться в рыбий хвост, нужно было сначала снять штаны, иначе их все равно порвало бы хвостом.
— Выходит, я и правда прилетел вовремя, так что прекрати меня отчитывать. — Жань Юй на секунду встретился с ним взглядом, и сердце его словно легко зачерпнула грубая, но теплая ладонь. Легкая кислинка и покалывание. Он суетливо нашарил чемодан и заговорил о первом попавшемся, лишь бы заполнить паузу: — У меня немного тяжелая реакция на скачок, хотелось полежать у тебя. Охранники, которых прислал Дядя Гу, такие назойливые, вокруг меня толпилось столько народу, что я совсем не мог уснуть...
На виске едва заметно запульсировала жилка, и Гу Сюхань, сжав шею, поднял руку и потер лоб.
Хотя Жань Юй все еще оставался наивным, тяга к продолжению рода была заложена в биологических инстинктах ДНК, и прозрение могло наступить в любое мгновение.
Суб-самец русалки считался продуктом эволюции в суровых условиях океана, обладал выдающимися способностями в звуковой и ментальной сферах, а также мог соединяться с самцами русалок и откладывать яйца. Ныне живущих в Империи крепких самцов русалок можно было пересчитать по пальцам одной руки, и все они жили на государственное пособие, участвуя в экспериментах научно-исследовательских институтов. Их показатели в самых разных аспектах были совершенно заурядными, так что даже среди представителей своего вида Жань Юй вряд ли проявил бы к ним интерес.
Будущий партнер Жань Юя... с наибольшей вероятностью окажется человеком, которые составляли подавляющее большинство населения Звездного союза.
Сняв штаны и искренне полагая, что все это время действовал абсолютно бесшумно, Жань Юй скатал их в комок, лениво запихнул под подушку, с комфортом вернул себе рыбий хвост, натянул маску для сна и уткнулся порозовевшим личиком в пуховую подушку, погружаясь в сон.
Подобно подростку, ссорящемуся с семьей, необъяснимое чувство отчуждения, которое Жань Юй питал к Гу Сюханю, возникло внезапно и так же быстро улетучилось. Проспав несколько часов и проснувшись, он смешал его с недомоганием от пространственного скачка и выбросил из головы. Он снова, как обычно, прилип к постели, лениво капризничая и заявляя, что штаны помялись и их нельзя носить, и требуя, чтобы Гу Сюхань помог ему покопаться в чемодане и отыскал пару сменных шорт и брюк.
Гу Сюхань послушно принялся искать ему вещи.
Все те эмоции, которые не следовало выказывать, уже были безупречно скрыты.
Когда Гу Сюхань и Жань Юй прибыли на энергетическую планету, генерал-майор Цин Юэ из инженерных войск уже выстроил у главного входа базы офицеров, ожидавших их в тишине и порядке.
Зная, что этот генерал-полковник Гу издавна отвергал показушные и пышные встречи, Цин Юэ свел все к минимуму, не нарушая повседневную работу базы, и привел встречать гостей лишь старших офицеров.
Покрытие океаном на этой энергетической планете достигало девяноста восьми процентов, и вся база целиком была построена прямо на воде. Поскольку здешняя океаническая среда была невероятно похожа на родную планету Жань Юя, стоило ему сойти со звездолета, как он заволновался, зашевелив крошечным носиком, словно щенок, и принялся воровато озираться по сторонам, пытаясь уловить влажный морской бриз, пробуждающий детские воспоминания.
Лишь когда Цин Юэ отдал команду «Смирно!», Жань Юй вернулся в реальность.
Перед ним несколько сгустков светлых серо-голубых ментальных сущностей, символизировавших «легкое нервное напряжение», замерли в готовности, слегка сжавшись — младшие офицеры неизбежно напрягались в присутствии Гу Сюханя, что являлось абсолютно нормальной реакцией.
Внимание Жань Юя привлекла ментальная сущность Цин Юэ.
По краям этой светло-серой сущности виднелось пятно, похожее на обугленную угольно-черную корку.
Раньше Жань Юй уже видел в научно-исследовательском институте подобные случаи. В отличие от врожденного дефекта ментального плана у Гу Сюханя, это была травма, нанесенная ксеноморфом, искусным в ментальной агрессии. Казалось, будто на ментальную сущность плеснули концентрированной серной кислотой; во время приступов боль была куда сильнее, чем при взрыве ментальной силы, к тому же это приводило к падению множества показателей: концентрации внимания, скорости реакции, коэффициента нейронной синхронизации между человеком и машиной, что для пилота меха являлось разрушительным ударом. Под руководством исследователей Жань Юй уже пытался повернуть вспять процесс повреждения ментальной сферы у испытуемых, но, к сожалению, результаты оказались скромными: это помогало лишь смягчить симптомы, но не устраняло саму причину.
Жань Юй не удержался и снова уставился на ментальную сущность Цин Юэ.
Столь обширные области поражения встречались крайне редко, и боль во время приступов трудно было даже вообразить.
К тому же эта обугленная черная зона чуть-чуть вздымалась и опадала, словно при дыхании, что означало: прямо сейчас поврежденная область находилась в фазе активности, и до следующего приступа оставалось совсем недолго.
Пара светло-янтарных круглых глаз, чистых и прекрасных, словно медовая вода, с самого начала с каким-то неопределенным смыслом сверлила его. Цин Юэ немного растерялся от такого взгляда и поспешно отвел глаза, чтобы не оплошать.
Цин Юэ был ровесником Гу Сюханя, в былые годы они служили в одном и том же составе боевого подразделения мехов, а позже, когда Цин Юэ из-за инвалидности ментального плана больше не мог выходить на передовую, его перевели в инженерные войска. Он знал о положении дел семьи Гу, а также застал Жань Юя в период его раннего детства. Догадавшись, что перед ним выросшая та самая маленькая русалочка, он из соображений осторожности все же уточнил:
— А это кто?
— Жань Юй, член семьи, сопровождающий армию, — слегка нахмурился Гу Сюхань. — Оформите регистрацию.
Остальные младшие офицеры, не считая Цин Юэ, недостаточно хорошо знали обстановку в семье Гу, и не успел Гу Сюхань договорить, как их улетевшие в сторону домыслы заполнили все вокруг.
[То-то я думаю, откуда этакая красотка, оказывается, железное дерево генерала-полковника Гу зацвело.]
[Генерал-полковник женился на ком-то столь юном, с этими тонкими ручками и ножками... вы уверены, что он совершеннолетний?]
[Неудивительно, что он столько лет был один, предпочитая оставаться одиноким, чем брать что попало.]
[Завидую.]
Это недоразумение зашло слишком далеко. Жань Юй был готов упасть в обморок от услышанного, у него даже макушка задымилась, и он, заикаясь, принялся оправдываться:
— Нет, не так, я для генерала-полковника Гу...
Гу Сюхань спокойно прервал его:
— Запишите как младшего брата.
Жань Юй усердно закивал.
Заметив замешательство Жань Юя, Цин Юэ торопьевым шепотом принялся объяснять остальным офицерам:
— Это тот самый представитель королевского рода русалок, которого с детства опекал в семье генерал-полковник Гу...
Ныне живущие русалки и так были редкостью, их в обычное время не увидишь, что уж говорить о единственной уцелевшей в масштабах всей Вселенной особе королевской крови — бросить на него лишний взгляд уже считалось удачей. Закончив объяснения и опасаясь, что эти младшие офицеры поднимут шум и доставят Жань Юю неудобства, Цин Юэ, не смея медлить, поспешил проводить их обоих к небольшому летающему катеру, чтобы сопровождать к месту проживания и устроить на новом месте.
Внутри катера царила тяжелая, сгустившаяся атмосфера.
Цин Юэ почему-то казалось, что он ступает по минному полю, опасаясь сделать что-нибудь не так и навлечь на себя гнев генерал-полковника Гу под предлогом вроде «вы ступили за порог левой ногой», отчего он сидел неподвижно и прямо, словно изваяние.
У Жань Юя сложилось неплохое впечатление о Цин Юэ, поскольку тот оказался единственным среди тех офицеров, кто не стал думать о всякой чепухе. К тому же, если такой главный инженер, как Цин Юэ, слежет с болезнью, это наверняка отразится на работе Гу Сюханя, поэтому Жань Юй, особо не раздумывая, открыто произнес:
— Генерал-майор Цин.
Жань Юй сам того не заметил, но голос суб-самца русалки от природы звучал нежно и тонко, и даже когда он говорил прямо, да еще и намеренно понизив голос, в нем неизменно сквозило три доли мягкости.
Цин Юэ вздрогнул и, казалось, растерявшись от неожиданности, отозвался:
— Э... я здесь.
Гу Сюхань слегка скосил взгляд на Цин Юэ, и в уголках его глаз и бровей застыл такой холод, что хоть иней намораживай.
— Ваша ментальная сущность подверглась травме, а сейчас как раз период активности, скоро начнется приступ, — с добрыми намерениями предложил Жань Юй. — Если у вас в ближайшее время найдется свободная минута, позвольте мне провести для вас сеанс ментального исцеления, это значительно уменьшит боль во время следующего приступа.
Лицом с ладошку, запрокинутым к нему, и мягкими розовыми губами, серьезно и четко произносящими слова заботы... Цин Юэ не мог отвести глаз. Ощутив нависшее над ним давящее напряжение Гу Сюханя, он поспешно опустил ресницы, дважды быстро вздохнул грудью и польщенно произнес:
— Не побеспокоит ли это вас?
— Совсем нет, — дружелюбно изогнул уголки губ Жань Юй. — У меня все равно дел особо нет... может, тогда завтра?
[Генерал-полковник Гу ведь не рассердился?.. Кажется, он следит очень пристально.]
[Должно быть, нет, это же просто сеанс ментального исцеления.]
[Я же... ничего такого не имею в виду.]
Цин Юэ украдкой бросил взгляд на Гу Сюханя, его пальцы на форменных брюках сжались. Собравшись с духом и слегка приглушив голос, он ответил:
— Хорошо.
Уголки резко очерченных бровей Гу Сюханя редкостно взметнулись вверх:
— Во сколько завтра?
Цин Юэ поспешно отозвался:
— Мне в любое время удобно.
Лучше всего назначить на утро, после лечения можно будет вволю резвиться в море хоть до самого вечера. Жань Юй мысленно прикинул расписание и тихонько проговорил:
— Мне нужно выспаться. Подойдет половина одиннадцатого утра?
Даже сон он спланировал с таким усердием, что Цин Юэ невольно улыбнулся:
— Конечно, подойдет.
Гу Сюхань с бесстрастным лицом удалил из ежедневника пункт о делах с половины одиннадцатого до половины двенадцатого завтрашнего дня.
Жань Юй слишком наивен.
Ему необходимо присматривать за ним.
http://bllate.org/book/24950/2951389
Готово:
