Сяо И замер перед дверью, но вместо того чтобы толкать её, постучал.
Бросив взгляд на тень, вырезанную лучами дневного света на оконной бумаге, Сяо Цянь прочистил горло:
— Кто там?
— Вторая братец, это я, твой старший брат, — раздался мягкий голос Сяо И. На первый взгляд в сочетании с его бледным, болезненным лицом это звучало и впрямь весьма убедительно.
Однако великий генерал Сяо ни капли не поверил этой фальшитке. В его глазах сверкали клинки, а на губах играла холодная улыбка: сукин сын, Чжу Кунь и то зовёт меня старшим братом, а ты решил выслужиться и заделаться мне старшим наставником.
Сяо Цянь с видом полного удивления бросился к двери и распахнул её:
— Старший брат!
Поражённый до глубины души Фан Минцзюэ: «…»
По законам жанра, будучи побочным сыном, потерявшим мать, в условиях, когда законная жена обладает огромным влиянием, Сяо Ци неминуемо должен был повсюду подвергаться притеснениям и терпеть всяческие лишения. И если в этот момент в его жизни появляется луч света — например, этот улыбающийся с теплом солнца старший брат-шицзы, то с умом Сяо Ци он наверняка будет полностью одурачен этим человеком, и даже продав его, сам же станет считать серебро.
Поэтому, даже не имея ни малейшего воспоминания Сяо Ци, Сяо Цянь мог на семь-восемь десятых угадать, как именно тот держался перед Сяо И.
И действительно, заметив, что улыбка в уголках губ Сяо И стала ещё шире, Сяо Цянь понял, что угадал верно, и тоже приветливо улыбнулся.
Они обменялись улыбками, за каждой из которых крылся свой тайный умысел.
— Старший брат, заходи, присядь с дороги, — Сяо Цянь проводил Сяо И в комнату, усердно и лично налил ему чашку чая и, озарив лицо простодушной и глуповатой улыбкой, с заботой произнёс: — Старший брат, с чего это ты заглянул сюда? Сегодня такой ветреный день, а у тебя слабое здоровье, берегись простудиться.
Сяо И бросил взгляд на подвинутую к нему чашку чая, кашлянул, покачал головой и с улыбкой ответил:
— Пустяки. Мы с тобой, братья, так долго не виделись, я тоже сильно соскучился.
Сяо Цянь смущенно улыбнулся, чуть не доведя до тошноты сидевшего рядом Фан Минцзюэ, похожего на деревянный чурбан.
— Вторая братец, тебе удобно во дворецких покоях? — Сяо И, казалось, и сам испытал отвращение: в его глазах на мгновение промелькнуло брезгливое выражение, но на лице осталась всё та же сдержанная улыбка учтивого и благородного мужа, а его узкие брови и глаза едва заметно омрачила тень беспокойства, словно он переживал за Сяо Цяня.
Однако перед лицом мастера перевоплощения — великого генерала Сяо — подобная актёрская игра не стоила и ломаного гроша.
Сяо Цянь с изображением одной части холода и трёх частей горечи крикнул уголки губ:
— Да всё так же, разве тут привыкнешь — не привыкнешь. Старший брат, должно быть, тоже слышал: в те дни в Императорском саду император… — дойдя до этого места, он изобразил крайнюю злость, сжав зубы и цедя сквозь них: — Зашел слишком далеко!
— Император всё же остается императором, — со вздохом произнес Сяо И.
Сяо Цянь с трудом подавил ярость:
— Он явно преследует скрытый умысел!
— Умысел?
Сяо И, казалось, больше не мог смотреть на глупость Сяо Цяня, его мягкий голос внезапно похолодал, и он предупреждающе глянул на Сяо Цяня:
— Вторая братец, не забывай: каким бы падшим он ни был, он всё ещё номинальный император. Если подчинённые Чан Юйлу услышат это, с тебя живого шкуру сдерут.
Сяо Цянь скрипнул зубами.
Тон Сяо И вновь стал умиротворяющим:
— Ладно, Вторая братец, ты же мужчина, муж стопроцентный, не стоит размениваться по мелочам из-за такой чепухи. Раз уж императору захотелось женщин, возьми на обратном пути из особняка парочку, приручи их хорошенько, и чья бы милость ни восторжествовала, твоему положению это никак не повредит.
Сяо Цянь, услышав это, мысленно причмокнул языком.
И впрямь считает людей за дураков. Ввести вот так запросто двух девиц во дворец — значит нарушить нынешний баланс; его тогда в два счета зажмут между собой группировки Ян Цзиня и Чан Юйлу, а когда Особняк маркиза Аньчана повесит на него все грехи, он сможет спокойно отправляться на покой.
Ну а если чудом удастся провести их хоть на десятую долю, то эти девицы всё равно останутся людьми Особняка маркиза Аньчана и никогда не станут его собственными людьми.
На лице Сяо Цяня отразилось изумление, и он недоверчиво произнес:
— Старший брат, неужели… неужели ты забыл, ради чего я вообще попал во дворец?
Сяо И улыбнулся с абсолютной уверенностью:
— Не переживай, Вторая братец, всего-то две никчемные служанки. Разве ты не вовремя меняешь прислугу во дворце? Пара дополнительных служанок погоды не сделает.
Сяо Цянь изобразил затруднение, его взгляд затуманился, и он явно заколебался.
— Подумай еще хорошенько, — Сяо И поднялся, прикрыл рот рукой и пару раз кашлянул. — Я и так пробыл вне дома довольно долго, если засижусь дольше, те служанки снова побегут жаловаться матушке.
С этими словами он направился к выходу, но у ворот двора на мгновение замер и со смыслом бросил через плечо:
— Вторая братец, постарайся поскорее разделаться с тем делом, которое я поручил тебе перед отправкой во дворец.
Сердце Сяо Цяня сжалось, он изобразил на лице неописуемую сложность — хотя понятия не имел, о каком деле речь, — но всё же сбивчиво кивнул, после чего повернулся и вошёл обратно.
Едва переступив порог, он увидел Фан Минцзюэ, который по-прежнему стоял столбом с остекленевшими глазами, словно настолько вжился в роль, что не мог из неё выбраться. Сяо Цянь усадил его на табурет и хлопнул по спине:
— Если ты продолжишь стоять, я сам за тебя устану. Ладно, батюшка, присядь уже. О чём это ты так замечтался?
— Сяо И, — сорвалось с губ Фан Минцзюэ.
Сяо Цянь потер затылок, чувствуя себя так, будто у него над головой полыхает зелёный свет.
— Особняк маркиза Аньчана давно пришёл в упадок, почему они всё ещё суют нос в дворцовые дела? — голос Фан Минцзюэ был тих и пропитан глубоким непониманием.
Он говорил, опустя глаза, а его взгляд пробивался сквозь чёрные, как воронье крыло, ресницы — прохладный и рассеянный, он словно невзначай скользил по углам глаз и бровям Сяо Цяня.
Сяо Цянь усмехнулся:
— У них кишка тонка для такого. За ними кто-то стоит. Сяо И, пожалуй, умнейший в Особняке маркиза Аньчана, но он слишком высокого о себе мнения и не потянет масштаб таких дел.
Фан Минцзюэ равнодушно посмотрел на стоявшую перед ним чайную пиалу — Сяо И так к ней и не притронулся.
— Ты ошибаешься, Сяо И — не самый умный в Особняке маркиза Аньчана.
Сяо Цянь приподнял бровь и с опозданием улыбнулся:
— Благодарю за похвалу, Ваше Величество.
Столкнувшись с бесстыдством великого генерала, Фан Минцзюэ уже научился плыть по течению:
— Раз уж наш премудрый император так умен, не развеет ли он моё недоумение?
Поглаженный по шерсти бесстыдник Сяо подавил рвущуюся наружу улыбку:
— Забыл сказать Вашему Величеству: на банкете в честь дня рождения супруга гуогуна Жун тоже заводила со мной разговор, намекая, что хочет пристроить во дворец своего дальнего родственника. Правда, это юноша. Хоть они и не сговаривались с Сяо И, кто знает, не об одном ли деле идет речь, Ваше Величество?
Взгляд Фан Минцзюэ, скрытый за длинными ресницами, постепенно леденел.
Сяо Цянь не стал договаривать до конца.
Потому что все эти события, если связать их с той ночью в Зале Сунъян, были пропитаны невыразимой двусмысленностью. Если он хотел вырастить из Фан Минцзюэ правителя, в первую очередь нужно было пробудить в нём ум и проницательность.
Всю жизнь прожив глубоко во дворце и никогда не получая наставлений от истинных учителей, Фан Минцзюэ, сколь бы одарённым и расчетливым он ни был, неизбежно увязал в мелких интригах между двором и внутренними покоями.
Но чтобы завоевать Поднебесную, нужно сперва взглянуть на саму Поднебесную.
Сяо Цянь всё понял вскоре после своего перерождения. Маленький император казался ему вполне приятным, и выбрасывать его после разового использования он не собирался, а потому решил расширить кругозор и масштаб мышления Фан Минцзюэ, чтобы превратить его из простой пешки в истинного игрока.
В Нань Юэ поднимался ветер. И у него оставалось всё меньше времени.
Буря приближается, ветер уже наполняет беседки.
— Ну что, этот паршивец согласился?
Стоило Сяо И отойти недалеко от Усадьбы Утун, как он увидел госпожу Ху, стоявшую у искусственной горки в саду и разбрасывавшую корм для рыб в пруд. Не поднимая глаз, она равнодушно спросила, казалось, полностью сосредоточившись на сгрудившихся и виляющих хвостами золотых карпах.
Сяо И вздохнул:
— Упрям донельзя.
Госпожа Ху подняла взгляд.
Сяо И выдавил из себя бледную улыбку:
— Он всё еще думает о своем генерале Яне.
— Ничтожная тварь, — холодно усмехнулась госпожа Ху, скривив губы. — В точности как его мать-проститутка: дают добро, так нет же, строят из себя недотрог.
Заметив выступивший на лбу Сяо И холодный пот, она наконец смягчилась в лице и велела стоявшей позади служанке:
— Цин Жуань, проводи шицзы отдохнуть в его комнаты. Здесь ветрено, смотри не простуди его.
— Матушка, берегите себя, — тихо произнес Сяо И.
Госпожа Ху одарила его утешающей улыбкой:
— Ладно, матушка знает, что делает. Все эти грязные дела больше не лягут на твои плечи, думай только о вечных экзаменах грядущей весной. Если ты поступишь на госслужбу и станешь чиновником, значит, матушка обрела настоящее счастье.
— Сына понимает.
Цин Жуань бережно поддержала Сяо И под руку, и они медленно двинулись вдоль водной беседки по длинной галерее, скрывшись за поворотом.
В этот момент из-за искусственной горки вышла девушка. Опустив взор и прикрыв глаза, она выглядела абсолютно точной копией той самой служанки по имени Цин Жуань — до мельчайших черт лица, фигуры, одежды и прически. Они словно были отлиты по одной форме.
Госпожа Ху единым махом швырнула весь корм для рыб и вскинула подбородок:
— Иди.
Девушка тихонько откликнулась и быстрым шагом направилась к Усадьбе Утун.
Она двигалась легко, выбирая самые короткие тропинки, и бесшумно прокралась к задней калитке Усадьбы Утун. Убедившись, что вокруг ни души, она поспешно вытащила из рукава ключ и отперла висевший на двери массивный замок.
Однако стоило ей толкнуть створку и переступить порог едва ли наполовину, как она почувствовала свист ветра у ушей, резкую боль в затылке — и мгновенно потеряла сознание.
Не дав служанке рухнуть на землю, Сяо Цянь с ловкостью опытного бойца подхватил её за воротник и потащил за собой прямиком под самое окно.
Фан Минцзюэ, у которого не было и намёка на кубики пресса на животе, закинул одну ногу внутрь, а другую оставил снаружи, продолжая вести суровую и отчаянную борьбу с подоконником.
Сяо Цянь вскочил в комнату через другое окно — и всё так же со сноровкой ухватив человека, проделал это с невероятной грацией, заставив Фан Минцзюэ скривиться в уродливой гримасе зависти.
Бросив ношу на стул, Сяо Цянь погладил подбородок, с минуту любуясь царственной осанкой маленького императора, после чего протянул руку, обнял его за талию и стащил вниз.
— Ваше Величество, скажите, разве вы сейчас не похожи на беззаботного малыша в штанишках с прореркой, который даже залезть в окно толком не умеет? — не упуская ни единой возможности похулиганить, Сяо Цянь понизил голос и дунул прямо в покрасневшее ухо Фан Минцзюэ, с успехом подлив масла в огонь и позволив алому румянцу расползтись по всей его шее.
Фан Минцзюэ остался холоден как айсберг и проигнорировал колкость.
Сяо Цянь прижал его к себе и не спешил отпускать, с любопытством спросив:
— Откуда ты знал, что кто-то явится через заднюю дверь?
— Ты выпил чаю и до сих пор не умер, значит, в чае точно не было яда. А судя по твоей реакции… — взгляд Фан Минцзюэ скользнул вниз; если бы взгляды могли резать, он бы наверняка отсёк ту самую штуковину, что упиралась ему в поясницу. Он перевёл дыхание: — Следовательно, всё шло по сценарию подставы и перекладывания вины. Раз передний вход занят, задний подходит куда лучше.
Смущенно разомкнув объятия и отступив на шаг, великий генерал Сяо впервые за долгое время почувствовал неловкость.
Много лет военной жизни, походы на юг и север — Сяо Цянь давно уже не был зелёным юнцом и умел обуздать свои желания. Но только что он и впрямь… совсем не хотел его отпускать.
— Если хочешь разрушить эту ловушку, просто выбрось её, — Сяо Цянь перевёл тему. — Зачем ты заставил меня притащить её внутрь?
— Сыграть на их же поле. — Фан Минцзюэ посмотрел на Сяо Цяня как на дурака, искренне сомневаясь, умён этот человек или глуп. Казалось, будто только что не он рассуждал о закулисных кукловодах.
Великий генерал Сяо с его невероятно нестабильным уровнем интеллекта уловил презрительный взгляд Фан Минцзюэ и досадливо заскрежетал зубами. Он уже собирался проучить наглеца, как заметил, что Фан Минцзюэ, стараясь избегать телесного контакта, принялся торопливо и осторожно срывать верхнюю одежду с бесчувственной девицы и натягивать её на себя, приговаривая на ходу:
— Выбрось эту девчонку в конюшню.
Маленький император собирался лично выйти на сцену?
Сяо Цянь воспрянул духом, больше не говоря ни слова, с легким сердцем подхватил тело и выскользнул во двор.
Как заправскому воришке, бывшему хулигану-главарю великому генералу Сяо потребовалось совсем немного времени на вылазку. Когда он снова влез в окно и вернулся в комнату, все внутренние шёлковые занавеси были уже опущены.
Сияние штор скрывало наряды, создавая лёгкую дымку, словно от неспешно поднимающегося тумана. Кто-то стоял у кровати спиной к Сяо Цяню, длинные чёрные волосы водопадом рассыпались по плечам и спине, бирюзовое платье подчёркивало хрупкую талию, перехваченную поясом — одно это зрелище завораживало с первого взгляда.
У Сяо Цяня пересохло в горле, в груди заколотилось сердце, и подавленное было возбуждение снова запылало внизу живота. Он и не думал, что загаданное десятого числа десятого месяца желание сегодня так запросто обернется явью.
— Тебя никто не заметил? — услышав позади шорох, Фан Минцзюэ дёрнул одежду еще пару раз, убеждаясь, что она выглядит достаточно потрепанной, и повернулся.
Выбрав подмену вместо того, чтобы в точности повторять сцену в Императорском саду, Фан Минцзюэ тоже руководствовался своими соображениями. В конце концов, это Особняк маркиза Аньчана, а не шумный банкет по случаю дня рождения под прицелом сотен глаз; даже если бы Сяо Цянь и впрямь дошёл до конца или нет, стоило лишь какой-нибудь женщине появиться в его комнате в разорванном платье, как ему не отмыться бы и с сотней ртов.
Поэтому, даже играя по чужим правилам, нужно знать меру.
К тому же, признавая это с некоторой долей странности и неловкости, ему пришлось самому опуститься до того, чтобы раздевать чужие вещи. Фан Минцзюэ вовсе не желал видеть Сяо Цяня обнимающим другую женщину.
Пусть даже понарошку.
— Моей ловкости Ваше Величество может всецело доверять. — Одной рукой притянув Фан Минцзюэ за талию, Сяо Цянь ловким движением заломил ему запястье и втащил прямо в полог кровати.
Фан Минцзюэ не успел опомниться, как его спина рухнула в мягкие перины, а стоило поднять взгляд — перед ним оказались черные как бездна глаза.
В их глубине пылал неукротимый огонь.
Фан Минцзюэ через силу удержал трепещущее сердцебиение и холодно бросил:
— Императрица…
— Тсс… —
Сяо Цянь прижал палец к его губам, мгновенно распаленный мягким и влажным прикосновением; мысленно проклиная себя и гаснущие остатки собственной выдержки, он в то же время пьянел от происходящего, с готовностью погружаясь в пучину.
К счастью, даже расщепляясь натуры ради, Сяо Цянь не забыл о деле: проведя пальцами по прядям волос, он прикрыл ими лицо Фан Минцзюэ, а губами скользнул по его щеке прямо к уху:
— Слушай.
Фан Минцзюэ затих, напряженно прислушиваясь к звукам снаружи.
Прислушавшись немного, он вопросительно посмотрел на Сяо Цяня.
Великий генерал Сяо протянул руку и, поглаживая Фан Минцзюэ по груди, с абсолютно серьезным видом изрек:
— У тебя так сильно бьется сердце, Ваше Величество.
С этими словами он коленом раздвинул ноги Фан Минцзюэ, а другой рукой забрался под подол платья. Ощущая плотное соприкосновение тел, Фан Минцзюэ ещё отчётливее почувствовал куда более явные изменения в теле наглого зверя.
— Сяо Ци! — подавляя гнев, выдохнул Фан Минцзюэ. — Я тебе не женщина!
Рука Сяо Цяня замерла.
Эта пауза прозвучала словно удар барабана, отдавшись в сердце Фан Минцзюэ. Его лицо было засыпано прядями волос, веки опустились, ресницы дважды затрепетали и тяжело сомкнулись, пряча странную, невысказанную горечь.
Однако в следующий миг Фан Минцзюэ внезапно почувствовал холодок в районе ниже спины.
Сяо Цянь сорвал с него нижние штаны, и прежде чем маленький император успел взбунтоваться, потёрся кончиком носа о его пылающий ушной мочк и хрипло произнес:
— Какая женщина носит штаны? Безобразие какое-то.
Не успел Фан Минцзюэ возразить, как тот добавил:
— Слушай, на этот раз они и впрямь пришли.
И впрямь пришли.
Не успело замереть эхо голоса, как дверь с грохотом распахнулась от удара ноги. Госпожа Ху в сопровождении целой толпы слуг и служанок воинственно ввалилась в комнату, бросила злорадный взгляд на кровать и застрочила пулемётной очередью:
— А наша Императрица и впрямь вернулась домой, раз смеет так бесчинствовать даже с домашними служанками! Несколько дней назад устраивала облаву в Императорском саду, а теперь и за собой уследить не может. Интересно, что сделает император, когда узнает об этом?
Сяо Цянь изобразил крайний ужас, суетливо пытаясь натянуть наполовину сорванные штаны, а сидевший внизу человек тоже дрожащим движением забился под одеяло, являя взору две совершенно голые, ослепительно белые стройные ноги.
Все и так были сосредоточены на Сяо Цяне, а увидев гладкую белую кожу и заметив, как Фан Минцзюэ съёжился, закрывшись от всех и распустив волосы, никто в тот момент даже не усомнился в подлинности человека на постели.
— Госпожа… госпожа, что это значит? — Сяо Цянь пытался сохранять видимость хладнокровия, но не мог скрыть панику и страх на лице.
Госпожа Ху уселась на табурет и мрачно усмехнулась:
— Императрица — человек умный. Стоило только разыграться спектаклю с поиском любовников и пролитой кровью, как следом Императрица сама творит такое. Что подумает об этом император? Не станут ли придворные министры гадать о тайных замыслах Императрицы? И генерал Ян… поверит ли он по-прежнему, что Императрица действовала ему во благо?
Упоминание генерала Яна словно сломало последнюю линию обороны Сяо Цяня: он весь задрожал и слабо опустил голову:
— Чего… чего ты хочешь?
Госпожа Ху выразилась мягко:
— Маркиз жалеет, что у Императрицы во дворце нет родных поблизости и под сердцем пусто, а потому позволил Императрице взять с собой во дворец Цин Жуань, чтобы рядом был преданный человек.
Сердце Сяо Цяня ёкнуло, и он подсознательно порывался взглянуть на выражение лица Фан Минцзюэ, но прекрасно понимал, что сейчас не время. Скрипя зубом, он продолжил валять дурака:
— Госпожа… к чему эти речи? Сейчас во дворце и так меняют людей, вести кого-то с собой напрямую не годится…
Убедившись, что Сяо Цянь образумился, госпожа Ху позволила себе улыбнуться:
— Императрица может не беспокоиться. В этот раз, навестив родной дом, Императрица взяла с собой одну старшую служанку и двух младших. Ручаюсь, что вернувшись во дворец, число останется прежним — ни больше, ни меньше.
Вот оно как. И впрямь рука владыки небес, такое точно не под силу одному лишь Особняку маркиза Аньчана, прозрел Сяо Цянь. Только вот если дело обстояло так, слова Сяо И расходились с реальностью.
Мысленно колеблясь, Сяо Цянь услышал, как госпожа Ху добавила:
— Возраст императора уже немалый, пора бы ему обзавестись наследником.
Сяо Цянь поднял взгляд.
Госпожа Ху прикрыла рот платочком с лёгким смешком:
— Этот принц будет носить кровь императора, а вот чья это кровь — рода Фан или нет, целиком и полностью зависит от мастерства Императрицы.
Сяо Цянь в ту же секунду вспомнил, как в детстве впервые вылетел из седла и рухнул с коня.
Определенно, два слова: боль в яйцах!
http://bllate.org/book/24961/2952340
Готово:
