Глава 14. Спасибо, Цяо-гэ
Ничего удивительного в том, что эта тема взорвала интернет, не было. Вложения средств со стороны инвесторов и высокомерный нрав новичка — пожалуй, самые привлекательные темы, к тому же редактор статьи проявил недюжинный талант. Он не стал открыто занимать чью-то сторону и высмеивать заносчивость Чи Чунцяо, а вместо этого искренне заявил, что действительно восхищается актером по фамилии Сюй, считает, что столь талантливого артиста нельзя зарывать в землю, и надеется, что тот сможет преодолеть нынешние трудности и добиться еще больших высот.
Чем сильнее он притворялся уступающим ради продвижения вперед, тем больше вызывал у людей жалости и сочувствия. Он опустил Чи Чунцяо и одновременно создал для Сюй Синчжоу отличный образ усердно стремящегося вперед, но не повезло человека.
Методы можно было назвать поистине изощренными.
Как и предполагал Чи Чунцяо, под статьей большинство комментариев выражали негодование в адрес Сюй Синчжоу, и вполне естественно, что все орудия нацелились на Чи Чунцяо. Те, кто справлялся о здоровье лично Чи Чунцяо, еще проявляли некоторую вежливость, но находились и те, кто поливал грязью всю его семью.
Чи Чунцяо бросил взгляд на тех комментаторов, которые упоминали в ругани всю родню, сначала собираясь запомнить их никнеймы, но их оказалось слишком много, так что он просто запомнил парочку с наибольшим количеством лайков. Ругать его самого было еще куда ни шло, но оскорблять родителей — это уже чересчур отвратительно.
А количество лайков у комментария, вышедшего в топ под официальным микроблогом, уже перевалило за три тысячи, в то время как ветки ниже наперебой заявляли, что подобное шоу определенно окажется пустышкой и смотреть его они не собираются.
Чи Чунцяо проскроллил ленту вниз и среди пелены ругани и насмешек обнаружил два совершенно необычных комментария:
Слушаю твой голос на ветру V: Вот бред, на парочке картинок лиц толком не разобрать, зато нашлась толпа горячих голов, которые вслепую занимают стороны. А не боятся потом получить пощечину за свои слова? Я сторону не занимаю, просто хочу задать вопрос: раз уж вам так сильно хочется протащить второго мужчину и задавить первого, то почему превью такое длинное, а кадров с Шэньчжи всего на две-три секунды?
А-Юаньа: Пост целиком состоит из двух картинок, а содержание полностью высосано из пальца. Я сторону не занимаю, подожду железных доказательств. Но скажу честно: тот кадр с первой встречей заставил меня почувствовать, будто мой Шэньчжи ожил. Если у него в самом фильме будет такая актерская игра, я за него всех порву к чертям!
На этом все.
Чи Чунцяо усмехнулся. По листанув комментарии еще немного и прикинув, что Го Аньчэн уже должен был проснуться, он позвонил режиссеру.
Великий режиссер Го полночи ворочался и никак не мог уснуть, а потому проснулся только сейчас. Когда он ответил на звонок Чи Чунцяо, в его голосе еще слышалась сонливость.
— В чем дело? — зевая, спросил Го Аньчэн.
Чи Чунцяо произнес:
— Режиссер Го, у вас случайно не остались те дубли со съемок сцены ночной беседы?
Го Аньчэн погладил себя по животу:
— Дай-ка поищу... О, есть. Тебе нужны?
Чи Чунцяо улыбнулся:
— Вы не против, если я их опубликую? Все равно в сети уже вовсю идет грызня, так почему бы не подкинуть еще немного хайпа.
Го Аньчэн выглядел совершенно озадаченным:
— Ч-что за грызня?
Чи Чунцяо вкратце обрисовал суть дела. Выслушав его, Го Аньчэн хлопнул себя по столу так, что у него затрясся второй подбородок, и разъярился:
— Что за люди вообще!
Чи Чунцяо, доставая из шкафа одежду, сказал:
— Злиться вредно для здоровья, поберегите нервы. К тому же ничего страшного не произошло, как раз получится поднять шумиху вокруг «Матери Поднебесной» и сэкономить часть рекламного бюджета... Сейчас цены на горячие темы в трендах просто безумные.
Го Аньчэн почесал подбородок, вспоминая мягкое лицо Чи Чунцяо и прислушиваясь к его ровному голосу. Режиссер решил, что Чи Чунцяо просто храбрится, тяжело вздохнул и принялся его утешать:
— Чунцяо, бойся не бойся... Тьфу ты, дед знает, как тебе тяжело, не нужно терпеть ради меня. Не переживай, это дело дед берет на себя!
Чи Чунцяо натянул бейсболку и неторопливо произнес:
— Мне вовсе не тяжело, дедушка Го. Вам не стоит ввязываться, просто перекиньте мне те дубли.
Го Аньчэн заволновался еще сильнее:
— Можешь не сдерживаться, дед все понимает!
Да что вы там понимаете, я и сам ничего не понимаю.
Чи Чунцяо слегка растерялся:
— Я правда не расстроен.
Для Чи Чунцяо этот скандал был слишком мелким. Судя по комментариям, шума поднялось много, но на самом деле большую часть составляли боты и фейковые аккаунты, создававшие искусственную шумиху.
К тому же тема с трудом доползла лишь до десятого места в трендах. Большинство зевак вообще не заняли никакой позиции, а просто глазели по сторонам.
Го Аньчэн упрямо заявил:
— Нет! Ты наверняка ужасно расстроен!
Чи Чунцяо сдался:
— Ладно, я очень расстроен.
Го Аньчэн тут же отреагировал:
— Я сейчас же отправлю тебе эти видео.
Чи Чунцяо ответил утвердительно. Он уже спустился в подземный гараж дома и сказал:
— Дедушка Го, вам действительно нельзя в это ввязываться. Вы же видите, Сюй Синчжоу до сих пор сидит тихо и ни звука не издал? Если вы вступите в бой, ситуация раздуется до невероятных масштабов.
Фанаты грызутся с фанатами, и знаменитости еще могут как-то умерить пыл и успокоить собственных поклонников, но ввязываться в войны фандомов и антифанатов никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит. Ведь правы вы или нет, в глазах посторонних это будет выглядеть так, будто вы «давите авторитетом фанатов» и «не обладаете должным великодушием».
Успокоив Го Аньчэна, Чи Чунцяо увидел на экране телефона уведомление: режиссер отправил ему файлы.
Как только он завершил вызов, Лу Юйчжоу повернул к нему лицо:
— Цяо-гэ уже всё спланировал?
Чи Чунцяо кивнул и ответил:
— В трендах, кроме слухов об инвестициях, нет ни единого правдивого слова, но даже один этот пункт про вложения денег звучит крайне неприятно. Если дедушка Го полезет в эту драку, то в глазах людей со злым умыслом это послужит окончательным доказательством, и тогда мы уже точно не отмоемся. Так что сейчас главное — перевести тему с вложений. Раз уж этот Сюй Синчжоу утверждает, что у меня паршивая игра, мы и начнем качать тему актерского мастерства.
Закончив говорить, он опустил голову и принялся писать сообщение Чжуан Фу. Слишком длинная челка падала на глаза, кончиками волос щекоча ресницы. Чи Чунцяо моргнул, видимо, чувствуя себя некомфортно, поэтому вытащил из кармана одноразовую резинку для волос и зачесал лишнюю длину на макушку, собрав в смешной торчащий хвостик, похожий на хвостик редиски.
Он был невероятно расслаблен.
Лу Юйчжоу пристально всматривался в лицо Чи Чунцяо, приходя именно к такому выводу.
В сети стоял невероятный гвалт, в комментариях под трендами шли ожесточенные споры, а Чи Чунцяо сидел в машине с абсолютно безмятежным видом и даже находил время завязать волосы.
Закончив отправку сообщения, Чи Чунцяо поднял голову, и его маленький хвостик качнулся из стороны в сторону:
— Что такое? Чего ты на меня уставился?
Лу Юйчжоу произнес:
— Разве тебе не противно читать всю эту грязь?
Чи Чунцяо немного подумал и ответил:
— На самом деле нормально.
В прошлые годы он только и делал, что боролся с превратностями судьбы, и весь боевой задор давно успел растерять. Более того, порой Чи Чунцяо предпочел бы, чтобы за всем этим стояли чьи-то злые козни, лишь бы не неизбежность предопределенной судьбы. В конце концов, с первыми всегда можно как-то бороться и маневрировать, тогда как против второго человек действительно бессилен.
Поэтому сейчас Чи Чунцяо был неспособен по-настоящему разозлиться на людей. Не говоря уже о каких-то комментариях в интернете, даже если бы всеобщая травля стала реальностью, Чи Чунцяо все равно не стал бы суетиться.
Если бы он не обладал таким буддийским спокойствием, то наверняка умер бы от злости еще до того, как переселился в эту книгу.
Лу Юйчжоу нахмурился. Черты лица Чи Чунцяо были слишком мягкими, из-за чего у любого создавалось впечатление, будто он относится к тому типу людей, которые стерпят любую обиду и слова не посмеют сказать. Проведя с Чи Чунцяо несколько месяцев рядом, Лу Юйчжоу понял, что этот человек действительно обладает на редкость медлительным и добрым нравом.
Лу Юйчжоу не считал себя хорошим человеком, и уж точно не заслуживал того, чтобы кто-то относился к нему с особым пиететом, но Чи Чунцяо упорно хотел делать ему добро. Конкретно это выражалось в таких мелочах, как попытки заставить его выпить молока путем шантажа — когда Чи Чунцяо пил его сам вместе с ним, и прочих бытовых пустяках.
А еще в тепле и заботе, которыми были пропитаны все уголки их квартиры: начиная с диванных подушек, купленных специально для него, и заканчивая запасной ручкой на журнальном столике.
Как в трехкомнатной квартире площадью в двести квадратных метров вообще помещалось столько внимания к деталям?
Лу Юйчжоу постепенно привык ездить на работу и с работы вместе с Чи Чунцяо, привык заказывать еду на двоих и привык к тому, что каждый вечер перед сном Чи Чунцяо следит, чтобы он допил стакан молока.
Прожив на свете целых двадцать лет, Лу Юйчжоу наконец-то — с опозданием и от кого-то, кроме деда — ощутил настоящее тепло.
Такой хороший человек, а даже столкнувшись с несправедливостью, никому не станет жаловаться.
— Цяо-гэ, — тихо позвал он.
Чи Чунцяо поднял голову:
— М?
Стоило ему взглянуть на выражение лица Лу Юйчжоу, как он улыбнулся:
— О чем задумался? Мне правда не обидно. Видишь, я же только что связался со своим агентом? Я не собираюсь спускать им это с рук.
Он уже было хотел потрепать Лу Юйчжоу по макушке, но вовремя отдернул руку, сообразив, что это неуместно: Лу Юйчжоу исполнилось восемнадцать лет, он уже не ребенок.
Однако Лу Юйчжоу возразил:
— Но ведь Цяо-гэ тоже не планирует заходить слишком далеко в разбирательствах? В лучшем случае просто повернуть общественное мнение вспять.
Чи Чунцяо призадумался, перекинул руку через плечо Лу Юйчжоу и спросил:
— А если бы на моем месте был ты, как бы ты поступил?
Почувствовав, как Чи Чунцяо внезапно обнял его за плечи, Лу Юйчжоу слегка напрягся. В его голове роилась тысяча способов не оставить Сюй Синчжоу ни единого шанса подняться, но интуиция подсказывала: Чи Чунцяо вовсе не жаждет услышать нечто подобное.
— По крайней мере, нельзя просто так это оставить.
Заметив его скованность, Чи Чунцяо убрал руку. Вспомнив, каким полностью озлобленным злодеем Лу Юйчжоу станет в будущем, и глядя на сидящего рядом юношу, чьи черты лица только-только начали оформляться, а фигура еще хранила некоторую угловатость, он сказал:
— Но у нас нет доказательств. Хотя Сюй Синчжоу и является главным бенефициаром этого шухера, что, если за этим стоит кто-то другой? Хотя, конечно, в девяноста случаях из ста это он.
Чи Чунцяо опасался, что нравоучительный тон вызовет у Лу Юйчжоу отторжение, поэтому подбирал слова с предельной осторожностью:
— Я действительно не хочу придавливать его насмерть — и вовсе не из-за мягкосердечия. Просто порой недосказанность лучше полной откровенности, а действовать не доводя до крайности выгоднее, чем не уступать ни пятачка.
Хотя Лу Юйчжоу и пережил перерождение, ему все-таки было всего двадцать, он даже университет закончить не успел. По сравнению с его выдающимися деловыми способностями, эмоциональная зрелость все еще хромала.
В прошлой жизни он погиб бесславно, и даже получив второй шанс, сохранил слишком много злости и обиды, из-за чего порой, прекрасно понимая, что шаг назад принесет больше пользы, все равно не мог обуздать свои темные порывы.
Чи Чунцяо продолжил:
— Самое главное — человеческие амбиции бездонны, но мне некогда возиться с чужой жадностью, у меня просто нет времени тратить его на посторонних людей и пустяки.
Имея свободное время на подобные распри, он бы лучше потратил его на то, чтобы лишний раз побаловать Лу Юйчжоу.
В жизни человека слишком много забот, и далеко не всё стоит того, чтобы тратить на это нервы.
Лу Юйчжоу опустил глаза, глядя на собственные руки. Он вернулся с грузом прошлой злобы и каждый раз при виде Лу Чжо терял контроль над своей ненавистью. Вот почему после перерождения за каждым ударом судьбы, постигшим Лу Чжо, неизменно стоял он сам. Но теперь, услышав эти слова, Лу Юйчжоу наконец осознал, сколько времени и сил он бездарно растратил на Лу Чжо, порой даже забывая о старике...
Он все перепутал. На самом деле его истинной целью должно было стать возвращение утраченного, а не слепая и грубая месть.
Лу Юйчжоу поднял голову:
— Мм, я понял.
Какой же он послушный.
Чи Чунцяо невольно подумал: будь этот парень его младшим братом, он бы носил его на руках и баловал изо всех сил.
Пока Чи Чунцяо предавался раздумьям, Лу Юйчжоу внезапно легонько обнял его:
— Спасибо, Цяо-гэ.
http://bllate.org/book/24969/2953212
Готово:
