Это было чувство, которое даже сам хозяин едва ли осознавал — жар, идущий из самых глубин тела. Подобно Ли Та и Пань Шаолиню, он был баскетболистом, и, вероятно, даже не догадывался, насколько сильно на самом деле любит баскетбол. Именно эта страсть заставляла его кровь бурлить.
Гуань Ичэнь оказался прав в одном: когда после обеда он вернулся в класс, не успел он еще как следует усесться на стул, как его окружили девушки, засыпая вопросами. Однако, расспросив его о том и о сём, они наконец сбросили маски.
В наши дни ни одна девушка не в силах устоять перед красавцем. Говорят, будто красивые парни ветрены, но это лишь оправдание тех, кому не удалось их завоевать. Однако Гуань Ичэнь видел, что Пань Шаолинь — вовсе не легкомысленный человек. Его надежность чувствовалась куда отчетливее, чем у Чу Тяньхана. И всё же, несмотря на три года в школе, у него до сих пор не было девушки. Очевидно, старшекурсницы прошлого навесили на него немало несправедливых ярлыков. На самом деле, все понимали: любая девушка предпочла бы бежать от Пань Шаолиня, потому что боялась признаться себе — достаточно лишь одного взгляда, чтобы поддаться соблазну. Вот и приходилось притворяться, будто виноград зелен. В итоге Пань Шаолинь стал для них «неприступной крепостью».
Но эти девушки, вступившие в пору позднего пубертата, накопили столько гормонов, что их разум временно отключился, породив своего рода недуг — синдром «очарованной дурочки».
— Тот старшекурсник такой красавчик! Он из вашей баскетбольной команды? В каком он классе? У него есть девушка?
— Можешь познакомить меня с ним? С меня обед!
— Он что, метис? Мне кажется, волосы у него не крашеные, но лицо чисто азиатское.
— Передай, пожалуйста, этот конверт тому старшекурснику…
Двадцать минут обеденного перерыва Гуань Ичэнь потратил лишь на то, чтобы отбиваться от девушек, отвечая на бесконечные вопросы о Пань Шаолине. Нынешние девушки были на удивление дерзкими: подавляемый подростковый драйв, едва встретив симпатичное лицо, тут же выплескивался наружу.
А если взглянуть на парней в классе, то у них сейчас было хоть шаром покати. Каждый сидел, выставив напоказ свой «меланхоличный профиль под углом сорок пять градусов» в надежде привлечь хоть какое-то внимание. Гуань Ичэню хотелось лишь сказать им: Хватит придуриваться. Как бы вы ни старались, до Пань Шаолиня вам далеко. К тому же, девушки, узревшие божественную красоту старшекурсника, при виде ваших попыток лишь рассмеются — это все равно что пытаться подражать великим красавицам, будучи уродиной.
Если бы остальные парни услышали мысли Гуань Ичэня, они бы наверняка с кулаками на него набросились — да так, что даже его родная тетя не узнала бы. Что за времена пошли? Кто вообще сейчас ведется на эту меланхолию? Нынешним девушкам нравятся неприметные парни… Ладно, Пань Шаолинь — исключение.
На самом деле парни не то чтобы притворялись подавленными — они были подавлены по-настоящему. Они думали: Утром мы так весело болтали с девушками, мы даже сами проявляли инициативу, чтобы вы не стеснялись. Почему же, стоило появиться симпатичному старшекурснику, как вы все тут же переключились на Гуань Ичэня?
Была одна вещь, которую парни не хотели признавать, но которая оставалась фактом: именно из-за их собственного поведения девушки и не желали лишний раз смотреть в их сторону.
Пань Шаолинь был невероятно красив: кожа белая и гладкая, а в самом облике сквозила аристократичность. Не то что они: прыщавые лица, все на одно лицо, а в попытках познакомиться они выглядят не открытыми, а какими-то хулиганами. Пока Пань Шаолиня не было, всё было еще терпимо — девушки, возможно, думали, что сойдет и так, ведь сериалы про идолов — это лишь сказка. Но Пань Шаолинь был похож на героя такой сказки, сошедшего с экрана прямо к ним в класс. Кто, имея перед глазами роскошные трюфели, фуа-гра и черную икру, захочет смотреть на подгоревшую уличную еду?
Хотя, глядя в зеркало, они думали, что Пань Шаолинь не так уж и недосягаем, но стоило им поднять глаза и увидеть его, как они понимали: сами они и вовсе ничего из себя не представляют. Больше всего их злило то, что, приглядевшись, они заметили: и Гуань Ичэнь тоже чертовски хорош собой. Черты лица тонкие и приятные, кожа не уступает белизной и гладкостью Пань Шаолиню. И пусть не все девушки любят смазливых мальчиков, ни одна не выберет прыщавое лицо, если рядом есть чистое.
Если бы волосы Гуань Ичэня не были такими длинными и не скрывали его лицо, возможно, он тоже привлек бы внимание девушек. Гуань Ичэнь уже понял: в баскетбольной команде нет дефицита красавцев. Если бы не ослепительное сияние Пань Шаолиня, даже Ли Та вполне мог бы сойти за яркого красавчика.
— Гуань Ичэнь здесь? Выйди, пожалуйста.
У двери стоял учитель. Как только Гуань Ичэнь услышал это, он был готов броситься к нему, обнять за ноги и назвать братом. Разве можно упустить шанс, когда спасательный круг прямо перед глазами?
— Я здесь! — Гуань Ичэнь со скоростью зайца выскочил из-за парты, ведь его место было наглухо заблокировано девушками.
Когда Гуань Ичэнь убежал, девушки выглядели разочарованными, но, заметив сальные взгляды остальных парней, их печаль как рукой сняло — они вернулись на свои места и уткнулись в учебники.
Тот, кто позвал Гуань Ичэня, явно спас его в последнюю секунду, но, осознав, что это их классный руководитель, учитель Хань, он понял, что дело пахнет керосином.
Издревле повелось: если классный руководитель ведет ученика в кабинет, то либо это отличник, либо проблемный ребенок. Эта истина незыблема. Зная себя, Гуань Ичэнь понимал, что звание отличника от него так же далеко, как звезды. А что касается проблемных учеников… Гуань Ичэнь считал, что если каждый заглянет в свою школьную жизнь, то поймет, что все они — проблемные. Неужели его утренний побег через забор раскрыли?
Пока учитель Хань вел его по коридору, Гуань Ичэнь лихорадочно перебирал в уме, какой же проступок он совершил. Как бы он ни думал, ничего серьезного он не припомнил. Но он не учел одного: накопление кучи мелких грехов — это тоже серьезно.
— Стой там… и стой ровно, — учитель Хань указал на место у своего стола. — Знаешь, зачем я тебя вызвал?
Гуань Ичэнь покачал головой:
— Не знаю.
Он подумал: если бы я знал, зачем мне нужно, чтобы ты меня вызывал? Я бы заранее написал объяснительную и сделал бы скорбное лицо.
— Ты новичок, решил заниматься спортом. Я посмотрел твои результаты за экзамены: хоть и не высший балл, но вполне достойный. Вижу, ты можешь учиться хорошо, обычный прилежный ученик. Но ты должен следовать школьным правилам! Я понимаю, что опоздал в первый день из-за спортивной секции, но на второй день занятий ты пришел ровно к звонку, гоняешь на велосипеде по кампусу, а сегодня в полдень вообще ушел раньше времени. И это ладно! А волосы? Зачем отрастил такую длину? Ты вообще похож на ученика? Скажу тебе так: у меня нет предвзятости к спортсменам, я ко всем отношусь справедливо. Заслужил — молодец, провинился — отвечай. Наказывать не буду, родителей вызывать тоже не стану…
— Я знаю, что виноват, простите… — Гуань Ичэнь опустил голову, выглядя совершенно поникшим. Он знал: стоит изобразить смирение, как учитель быстро закончит нотации. Если бы он был не таким взрослым и мог выдавить пару слезинок, учитель, скорее всего, уже закончил бы распекать и перешел к этапу душевных наставлений.
Такому отношению к учителям он научился еще в начальной школе. Впрочем, тогдашние учителя в наше время были бы прокляты всем интернетом.
Тогда в классе несколько учеников болтали, и так как они сидели рядом с Гуань Ичэнем, учитель решил, что он тоже разговаривал. Учитель приказал им выйти, Гуань Ичэнь пытался оправдаться, но тот не желал слушать и, обнаглев, принес скотч, чтобы заклеить им рты.
Сначала Гуань Ичэнь оправдывался почти умоляющим тоном, но когда учитель повел себя как сумасшедший, он впервые и в последний раз возразил учителю. Потом вызвали родителей, и дома отец впервые в жизни его выпорол. Гуань Ичэнь до сих пор помнил, как ремень отца сломался прямо на нем. Он не сказал родителям про скотч, потому что тогда не понимал, что учитель был неправ — он лишь инстинктивно протестовал против такого унизительного наказания.
Вскоре после этого Гуань Ичэнь ушел из дома. Ему было меньше десяти лет, но он сумел добраться из Уси в Цзянхай и найти свою тетю, которая тогда училась в университете.
Гуань Ичэнь рассказал тете всё, включая историю с учителем и скотчем. Тетя тогда расплакалась, особенно когда увидела следы от ремня на его теле. Она оставила его у себя: днем брала с собой на занятия, а по ночам он спал с ней в общежитии, хотя иногда другие студентки тоже хотели, чтобы он «составил им компанию».
В детстве Гуань Ичэнь был таким красивым, как маленькая девочка. Его любили не только подруги тети в общежитии, но и студенты, и даже профессора, которые постоянно дарили ему игрушки и сладости. Тогда Гуань Ичэнь стал своего рода достопримечательностью университета. Говоря нынешним языком, он был настоящим «милашкой».Если вспоминать прошлое, Гуань Ичэнь на самом деле никогда не ходил в начальную школу, зато он перелистал немало книг для студентов университетов. Хотя он почти ничего в них не понимал, такое беглое чтение всё же помогло ему заполнить двухлетний пробел начальной школы; даже играть в баскетбол он научился именно тогда, ведь те студенты охотно учили милого мальчика.
Даже тетя знала, что тот случай оставил глубокий след в душе Гуань Ичэня. Поначалу, стоило Гуань Ичэню войти в кабинет профессора, у него начинались тошнота и рвота, и лишь после того, как тетя отвела его к психотерапевту, стало немного лучше. Однако тетя никак не ожидала, что с тех пор, стремясь избегать визитов в учительской, Гуань Ичэнь на экзаменах часто специально исправлял множество своих правильных ответов на неверные, чтобы удерживаться на среднем уровне успеваемости. Даже попадая в кабинет, Гуань Ичэнь надевал лицемерную маску: с одной стороны, он вел себя предельно робко и послушно, но в мыслях вынашивал совершенно другие планы.
Тем не менее, одна особенность оставалась неизменной: стоило Гуань Ичэню пробыть в учительской дольше получаса, как у него тут же возникали недомогания. По его собственным словам, в кабинете он неизменно ощущал какой-то странный специфический запах, и стоило ему вдыхать его слишком долго, как он чувствовал себя отвратительно во всем теле.
Старый Хань не стал сильно отчитывать Гуань Ичэня, а вскоре даже начал непринужденно беседовать с ним и шутить. Гуань Ичэнь вежливо подыгрывал ему улыбкой, но лицо его при этом становилось всё бледнее.
Заметив, как у Гуань Ичэня стремительно ухудшается цвет лица, Старый Хань наконец сообразил, что с парнем что-то не так. Он только хотел спросить, что случилось, как Гуань Ичэнь посинел в лице и со звуком «ва» его вырвало.
Гуань Ичэня доставили в медпункт. Школьный врач тщательно осмотрела его и установила, что никаких физических заболеваний у него нет, предположив наличие аллергической реакции на что-то, однако столь быстрое исчезновение симптомов указывало на то, что они вряд ли были врожденными.
Услышав, что с Гуань Ичэнем ничего страшного, Старый Хань наконец опустил сердце, которое от испуга едва не выпрыгивало из горла. Ему и впрямь стало жутко: от того, как Гуань Ичэня стоило лишь попросить, а его тут же выворачивало наизнанку, перепугался бы любой учитель.
Вспомнив, что он, сосредоточившись лишь на доставке Гуань Ичэня в медпункт, так и не убрал следы его рвоты, Старый Хань подумал, что хотя парня вырвало почти одной водой, вернуться и навести порядок всё же стоило. К тому же приближался конец урока, и остальные преподаватели тоже должны были вернуться в учительскую — как некрасиво, если они это увидят.
— Гуань Ичэнь, посиди пока здесь, отдохни. У меня сейчас урок, а когда он закончится, я попрошу старосту присмотреть за тобой, а сам вернусь убраться. Если будешь чувствовать себя плохо, можешь не приходить на дневные занятия — в начале семестра учеба всё равно идет довольно размеренно, — Старый Хань налил Гуань Ичэню чашку горячей воды, поставил ее на тумбочку, аккуратно уложил руку с капельницей поудобнее и покинул медпункт.
— Когда это успели выбрать старосту? Почему я не помню? — Гуань Ичэню было ужасно любопытно, откуда вообще взялся этот староста.
Впрочем, винить Гуань Ичэня было не в чем: старосту выбирали на классном часу во второй половине дня в самый первый учебный день, а в это время Гуань Ичэнь был на тренировке баскетбольной секции, поэтому и пропустил оглашение результатов выборов.
— Хоть бы староста оказалась девочкой, да еще и красавицей. Только не парнем, проводить такое прекрасное время болезни за ковырянием в мужской дружбе — это выше моего понимания, — бормотал себе под нос Гуань Ичэнь.
— А что если и парень? С такой-то физиономией любой решит, что ты гей, стоит только взглянуть на тебя, — медсестра принесла лекарства; судя по всему, она прекрасно расслышала его бормотание.
Глаза Гуань Ичэня округлились до предела:
— Да ладно, ты и это услышала? У тебя что, слух как у летучей мыши?
— Что за манера разговаривать? — молодая школьная медсестра явно слегка рассердилась.
— Извините, ляпнул не подумав, без всяких фильтров, вышло грубовато. Зато всё натурально: поскольку к сладким речам я не привык, охмурять девчонок не умею, — Гуань Ичэнь окинул взглядом школьного врача. Она была молодой, едва ли двадцати пяти лет на вид, весьма симпатичной, с копной волнистых светло-каштановых волос. Хотя на ней был белый халат медработника, распахнутые полы открывали длинные ноги, затянутые в черные капроновые чулки, короткую розовую юбку в складку и заправленную за нее белую кружевную блузку.
Медсестра невольно рассмеялась:
— Вы, парни, вечно утверждаете, что не умеете говорить комплименты, а на деле каждый болтает почище другого. Что, ждешь красавицу-старосту? Не боишься, что твоя девушка приревновать решит?
Гуань Ичэнь на миг смутился и не знал, что ответить. Он ведь не мог заявить, что у него нет девушки, иначе эта красивая медсестра и впрямь решит, что он гей; но сказать, что она есть — значит соврать?
— Да нет у меня никакой девушки! У меня отродду не было таланта заводить романы еще в средней школе, а в старшую мы только поступили, я и сориентироваться не успел, — смущенно признался Гуань Ичэнь в своем одиночестве.
Школьный врач никак особенно не отреагировала, лишь кивнула:
— Ого, вот как. Я сама в свои годы парня не имею, так что твое одиночество вполне нормально.
— У тебя нет парня? — пожалуй, ничто на свете не способно так обрадовать парня, как новость о том, что красивая девушка одинока.
— Но ты особо не губы не раскатывай: мне не нравятся парни намного младше меня. Учись ты в выпускном классе, я бы еще подумала, но раз ты всего лишь первоклассник — увы, — впрочем, в мире не существовало вещи более удручающей, чем услышать от красавицы, что тип парней, которые ей не нравятся, — это как раз ты.
— Хи-хи... — стоило школьному врачу взглянуть на лицо Гуань Ичэня, выражающее нечто среднее между плачем и смехом, как она расхохоталась. — Не делай такое кисене лицо, будто тебя бросили. В конце концов, я могу познакомить тебя с парой моих подруг, среди них есть девчонки куда красивее меня и с куда более специфическими вкусами. Они просто обожают парней намного младше себя, так что перед твоим девичьим личиком они точно не устоят.
Гуань Ичэня аж передернуло:
— Ты куда-то не туда сворачиваешь. Если ты и впрямь подсунешь мне такую подружку, она же меня быстро выжмет досуха. Мне нравятся девушки с характером старшей сестры, а не с возрастом старшей сестры.
— И что с того? Кто знает, может, вам, парням, как раз такие и нравятся? К тому же мои однокурсницы моего возраста, мы ведь только на втором курсе учимся, между прочим!
— На втором курсе? Тогда какого черта ты здесь работаешь школьным врачом?
— Я учусь в Университете Юйлинь, а это — прикрепленная к нему старшая школа. Студентам разрешено проходить здесь практическую подготовку. Пусть платят немного, зато набираешься колоссального опыта! Да и многие студенты в свободное время приходят сюда на практику — говорят, это отлично помогает лучше усвоить то, чего не найдешь в учебниках.
Гуань Ичэнь понимающе кивнул:
— Звучит неплохо. Тогда познакомишь меня как-нибудь. Кстати, какой у тебя WeChat? Я добавлю тебя в контакты.
— Вы, старшеклассники, разве не сидите все еще в QQ? — медсестра извлекла из-под белого халата iPhone 5s в розовом чехле.
Гуань Ичэнь тоже достал свой Xiaomi:
— Трафика уходит слишком много, к тому же, если привязать QQ к WeChat, сообщения можно принимать в одном месте.
Услышав названный медсестрой WeChat, Гуань Ичэнь вбил его в строку поиска и нажал кнопку найти — в результате нашелся пользователь по имени Пань Шаоци.
Добавив ее в контакты, Гуань Ичэнь слегка засомневался. Он понятия не имел, кем эта красивая медсестра приходится Пань Шаолиню, но даже имена у них строились по одной схеме — скорее всего, они были братом и сестрой, хотя внешне совершенно друг на друга не походили.
— Кстати, в нашей баскетбольной секции есть парень, чье имя очень похоже на твое — прямо как брат с сестрой. Тебя зовут Пань Шаоци, а его — Пань Шаолинь, ну точь-в-точь...
— Если ты говоришь о том блондине, то он мой младший брат, — бросила Пань Шаоци, развернулась и вышла.
Гуань Ичэнь взял оставленное на столе лекарство, запил его водой, которую ему принес Старый Хань, закрыл глаза и провалился в сон. Вернувшись и увидев, что Гуань Ичэнь уже спит, Пань Шаоци тихонько удалилась.
Пусть в медпункте и пахло лекарствами, но Гуань Ичэню этот запах казался куда приятнее, чем в учительской. Особенно под работающим кондиционером и на панцирной кровати: пусть она и не шла ни в какое сравнение с домашней постелью, этого вполне хватало, чтобы сладко поспать.
Самое приятное на свете — это когда тебе разрешают спать прямо в школе. Только представь: другие сидят на уроках и грызут гранит науки, пока ты с комфортом дремлешь на кровати. А Гуань Ичэнь не просто сладко спал, за ним еще и присматривала красивая медсестра — о лучшей жизни нельзя было и мечтать.
Правда, было бы еще лучше, если бы кто-нибудь не тряс его за плечо. Стой-ка, его кто-то трясет!
— Да что надо! — Гуань Ичэнь со стоном резко сел на кровати. Впрочем, винить его не стоило: кому понравится просыпаться в такой момент? Если Гуань Ичэня резко будили во время сна, у него срабатывал инстинкт самосохранения, и он подсознательно принимал пробуждение за нападение, иначе не стал бы так орать, из-за чего перепугал беднягу, решившего его разбудить.
— Ты кто вообще? Какого черта мешаешь спать... — Гуань Ичэнь почувствовал, что напугал человека, и его тон значительно смягчился, хотя дружелюбным всё равно не стал — в конце концов, никому не понравится, когда его вот так выдергивают из сна. Гуань Ичэнь протер сонные, затуманенные глаза и наконец разглядел того, кто его разбудил.
— Да чтоб меня! Это ты!
http://bllate.org/book/25154/2992642
Готово:
