Гуань Ичэнь на этот раз подпрыгнул еще безумнее — прямо со своей кровати на соседнюю. В результате его рука дернула трубку капельницы, так что игла вылетела прямо из тыльной стороны ладони, и во все стороны брызнула кровь.
— Черт побери, стоит тебе появиться, как вечно случается какая-то хрень! Быстро помоги мне взять марлю, чтобы остановить кровь... Нет... Беги за школьным врачом!
Услышав его крики, тот, кто разбудил его, тут же бросился в соседний смотровой кабинет. Обнаружив, что врача на месте нет — видимо, отошел в уборную, — он спешно схватил марлю и спиртовые салфетки и помчался обратно.
— Я не со зла, ты в порядке?
Гуань Ичэнь прижал спиртовую ватку к ране. Поскольку иглу выдернули неправильно, рана увеличилась, и остановить кровотечение привычным способом не получалось. Гуань Ичэнь взял пинцетом несколько спиртовых салфеток, сложил их на рану и крепко прижал марлей — это было максимум, что он мог сделать для остановки кровотечения.
Виновник всего этого переполоха, из-за которого Гуань Ичэнь дернул иглу и залил все кровью, сам никак не ожидал такого исхода. Он не ошибся: перед ним стояла Му Янь, человека, которого он мысленно внес в черный список.
Му Янь выглядела смертельно испуганной. Видя, как ей самой сейчас не по себе, Гуань Ичэнь не нашел в себе сил снова ее отчитывать — по крайней мере, она не упала в обморок при виде крови и изо всех сил постаралась принести всё необходимое для перевязки.
— Всё в порядке, кровь почти остановилась. В следующий раз, пожалуйста, не окликай меня так внезапно, это легко может спровозить защитную реакцию. Хорошо, что сегодня пострадал только я, а что, если бы я случайно ранил тебя?
— Прости. — Глаза Му Янь покраснели, она не смела поднять взгляд на Гуань Ичэнь. Она выглядела так, будто совершила нечто ужасное, и теперь сама принимала жестокое душевное наказание за собственную вину.
— Я же сказал, всё в порядке, не веришь — посмотри... — Гуань Ичэнь совершенно непринужденно взял спиртовую салфетку, чтобы показать Му Янь свою рану. Как назло, стоило ее убрать, как кровь вроде бы перестала течь, но едва он протянул руку к Му Янь, как рана снова закровоточила.
Му Янь в этот момент была доведена до предела, и слезы градом посыпались из ее глаз.
— Прости! Прости!..
Му Янь повторяла эти слова снова и снова, ее извинений было даже больше, чем слез на лице, а слезы лились примерно с той же скоростью, с какой кровь сочилась из руки Гуань Ичэня. Неудивительно, что тот скрытный Цзя Баоюй говорил, что женщины сделаны из воды.А вид плачущей Му Янь и впрямь разрывал сердце, даже Гуань Ичэнь почувствовал тяжесть в груди. На свете нет ничего более болезненного, чем смотреть на слезы девушки, и нет ничего более беспомощного, чем осознавать свою неспособность помочь ей в этот момент.
Гуань Ичэнь впервые в жизни столкнулся с тем, что женщина плачет из-за него, и вмиг растерялся, смертельно боясь сказать еще хоть одно не то слово — иначе Му Янь, чего доброго, тут же рухнет на колени и станет молить о прощении.
Не зная, как поступить, Гуань Ичэнь вдруг вспомнил сцену из какого-то фильма: женщина горько рыдает, а мужское объятие останавливает ее слезы.
Гуань Ичэнь крепко обнял Му Янь и утешил ее самым нежным голосом, на который только был способен в своей жизни:
— Все в порядке, правда, все в порядке...
И действительно, в его объятиях Му Янь перестала плакать, хотя, возможно, просто испугалась. К счастью, придя в себя, Му Янь лишь продолжала тихонько всхлипывать. Гуань Ичэнь мягко успокаивал ее и одновременно гладил по плечу — всему этому он научился в интернете, к тому же обнимал девушку он вообще впервые в жизни.Но именно в этот момент лампа накаливания бесстыдно вспыхнула — внезапно вернулась Пань Шаоци. Едва войдя в лазарет, она увидела, как Гуань Ичэнь в весьма двусмысленной манере обнимает какую-то девушку. Странно, разве Гуань Ичэнь не уверял её, что одинок? С чего бы ему теперь нарочно прижиматься к девушке и изображать нежность?
— Кхм! — Пань Шаоци слегка кашлянула. — Хоть я и прерываю вас обоих, но это всё-таки медицинский кабинет, и скоро сюда придут другие ученики. Вы же не можете вот так показываться на глаза остальным.
Гуань Ичэнь впервые в жизни вот так близко обнимал девушку. Пусть его поступок и выглядел некоторым пользованием чужой слабостью, к счастью, Му Янь не стала предпринимать никаких защитных мер, будто её оскорбили, иначе его и впрямь могли счесть за какого-нибудь извращенца и скрутить. Если подумать, хоть Му Янь и казалась такой худенькой, в объятиях она оказалась удивительно мягкой, и Гуань Ичэню даже хотелось подержать её так подольше, но кое-кто нагло разрушил его планы.
Му Янь, с покрасневшим от смущения лицом, оттолкнула Гуань Ичэня. Хотя её первой реакцией на объятия был легкий ступор, придя в себя, она почему-то не почувствовала ни малейшего желания отвесить Гуань Ичэню пощёчину. То ли дело было в том, что его лицо напоминало девичье и не вызывало у неё инстинктивной самообороны, то ли в том, что она уже успела немного узнать Гуань Ичэня и понимала: он принадлежит к числу людей, которые ей не противны, а потому она и не отреагировала так резко.— Я погляжу, ты мастак: на словах-то у тебя девушки нет, а не прошло и двадцати минут, как уже затащил девчонку в объятия, — Пань Шаоци окинула его странным взглядом, да таким, что у Гуань Ичэня по спине мурашки побежали.
Гуань Ичэнь торопливо замахал руками, оправдываясь:
— Всё совсем не так, как ты думаешь... Это... это из-за непреодолимой силы. Точно, форс-мажор.
Хотя Гуань Ичэнь так говорил, в такую ложь он и сам не верил, но всё же был безумно благодарен тому, кто придумал это оправдание. Спасибо всемогущему форс-мажору, позволяющему даже таким людям, как Гуань Ичэнь, не умеющим убедительно спорить, находить отговорки.
— Да неужели... — на лице Пань Шаоци так и читалось: «Не вреши». Затем она прищурилась и в упор уставилась Гуань Ичэню в глаза, пытаясь разглядеть ложь. Впрочем, ей даже не пришлось приглядываться: улики были написаны у него на лице. — Ну конечно, все мужики в этом мире на одно лицо — притворяются больными, чтобы девчонок охмурять.
Гуань Ичэнь тут же лишился дар речи. Хотя он и признавал, что вовсе не собирался клеить Му Янь, но в тот момент у него действительно промелькнула мыслишка потискать её, да ещё и воплотилась в жизнь. Столкнувшись с дознавательным взглядом Пань Шаоци, он почувствовал себя ужасно неуверенно.
— Чего зря языком трепать, давай лучше кровь остановим, — Гуань Ичэнь протянул Пань Шаоци окровавленную тыльную сторону ладони. Стоило признать, этот способ сменить тему оказался самым верным, ведь разговор действительно свернул в другое русло.
Пань Шаоци торопливо сбегала в смотровую, принесла оттуда несколько лотков и, взяв руку Гуань Ичэня, протёрла ранку ваткой со спиртом. Внимательно осмотрев повреждение, она поняла, что из-за резкого выдергивания иглы прокол расширился, и теперь у Гуань Ичэня на руке образовалась настоящая кровоточащая дыра.
Пань Шаоци бросила взгляд на стоящую рядом капельницу: бо́льшая часть лекарства еще не прокапала, а на полу валялась сорванная игла со следами крови. Она никак не могла взять в толк, как это игла умудрилась выскочить из руки Гуань Ичэня. Неужели он сдурил и перед красавицей решил порисоваться, вытащив иглу самостоятельно? Хотя, если подумать, только конченый идиот стал бы сам выдергивать иглу.
— Как игла-то из руки выскочила? Сам вытащил?
— Только если бы у меня в голове завелось столько воды, что можно рыбу разводить, я бы стал вытаскивать её сам. Я уколов-то не боюсь, но вот смотреть, как игла в тело втыкается, — это выше моих сил, с чего бы мне самому её дергать? Это... это тоже из-за непреодолимой силы.
— Тогда мне жутко интересно, что же это за непреодолимая сила такая.
— ...
Пань Шаоци всё-таки была профессионалом: повозившись пару минут, она остановила кровь, но на всякий случай подержала ватку со спиртом на тыльной стороне ладони Гуань Ичэня чуть подольше.
— Вроде всё в порядке, — Пань Шаоци прибрала на столе и сложила всё обратно в лоток. Использованные ватки и прочий мусор она выбросила в урну, затем подхватила гору вещей и уже собралась уходить.
Направляясь обратно в смотровую, она украдкой бросила взгляд на Му Янь и задумчиво хмыкнула. Надо же, у этого паренька Гуань Ичэня откуда-то взялась такая удача на любовном фронте. И хотя любому с первого взгляда было очевидно, что Му Янь ему не девушка, в подобных ситуациях девчонок очень легко растопить, особенно сейчас, когда Му Янь вся в слезах — самое время воспользоваться моментом и подкатить. И почему только её собственный распрекрасный братец до сих пор одинок? Хотелось бы, чтобы он поучился у Гуань Ичэня и не тормозил целыми днями.
Дождавшись, пока Пань Шаоци уйдет, Му Янь густо покраснела и тихо произнесла:
— Ты в порядке? Я правда не со зла... Звала тебя, а ты не просыпался, вот я тебя пару раз и толкнула. Не думала, что твоя кузина так бурно отреагирует.
Гуань Ичэнь совершенно не принял это близко к сердцу:
— Да пустяки, делов-то — пару капель крови. Но с другой стороны, ты-то что здесь делаешь?
— Я же староста. Классный руководитель велела зайти и проверить, как ты себя чувствуешь. Разве классрук тебе ничего не говорил?
— Ну, не то чтобы... — Гуань Ичэнь никак не ожидал, что староста — это Му Янь. И надо же было ему столько всего воображать! — Погодите-ка, ты — староста нашего класса!?
— Ну да, выбрали на том классном часе, но ты тогда не пришел на голосование, так что неудивительно, что ты не в курсе, — пояснила Му Янь.
На лице Гуань Ичэня застыла улыбка, которая хуже любых слёз:
— Выходит, мы с тобой в одном классе?
Му Янь кивнула:
— Угу. Только ты почему-то даже не заметил, что мы учимся вместе. Наверное, потому, что я не особо выделяюсь... И чего у тебя такое похоронное выражение лица, будто кто-то умер?
— А то как по-твоему? Хватит дурачиться, верни мне фотографию! — с возмущением ответил Гуань Ичэнь.Фотография? — Му Янь немного подумала, прежде чем припомнить тот случай. — Но та фотография у моей сестры. Если она тебе так нужна, можешь пойти поискать её, она в Юйлиньском университете, до него тут меньше пятисот метров. Хочешь, прямо сейчас скажу тебе номер её комнаты и группы?
На такую пробивную девчонку управы не нашлось, её упорству позавидовал бы кто угодно. Стоило Гуань Ичэню в ту минуту, когда Му Янь показала свою девичью сторону, подумать, будто она лучше собственной сестры, как выяснилось, что они друг друга стоят.
— У вас с сестрой такое потрясающее взаимопонимание! Только не думай, что сможешь вот так отделаться отговорками. Как я, парень, войду в женское общежитие? А её группа… Ты бы лучше вообще молчала, много ли студентов сидит на парах в аудиториях?
Му Янь лукаво улыбнулась:
— Ну, тогда извините, ничего не поделаешь. Ведь фотография действительно не у меня. Зато в моём телефоне есть её копия, хочешь взглянуть? Впрочем, если ты сумеешь меня порадовать, я могу подумать о том, чтобы удалить все резервные копии с компьютера. Тогда у тебя станет намного меньше проблем, останется только как-нибудь разобраться с той фотографией, что у сестры.
— Черт побери, у неё ещё и копия есть! Вы что, издеваетесь надо мной? — Гуань Ичэнь едва не выругался в голос. Истинная правда: не успеет праведник пройти ярд, как бес отмахивает десять. Почему он вечно чувствует себя беспомощным червяком, которым крутят сёстры Му как вздумается?
Хотя Му Янь и Му Янь — чёрт их разберёт, где какая, они же близнецы, — но обязательно было при этом обладать такой тёмной душонкой? Две девчонки сговорились и водят его за нос, тут и девяти жизней не хватит. К тому же жуткое невезение: надо же было угодить в лапы сразу обеим.
— Угадала! Кто просил тебя самого лезть на рожон? Я уж было расстраивалась, что старшая школа покажется слишком скучной, но раз появился такой простофиля, грех было упускать шанс повеселиться.
Гуань Ичэнь окончательно уверовал в то, что девушки непостоянны, их настроение меняется быстрее летней погоды. Секунду назад — хрупкая скромная девочка, а в следующее мгновение во всей красе проявляется её скрытная и вредная натуры. И впрямь: скорее поверишь в призраков, чем в искренность женских слов.
Впрочем, решив, что терять ему всё равно нечего, Гуань Ичэнь раскинул руки и брякнулся на кровать:
— Шантажируй меня сколько душе угодно! Ни денег, ни завидной внешности у меня нет, делай со мной что хочешь. Только если твоё поручение окажется мне не по силам, мы просто разойдёмся. Ну, например, если ты заставишь меня нарушить закон, совершить какую-нибудь низость или достать с неба звёзды.
— До такого не дойдет, я всё же человек разумный. В общем-то, от тебя требуется совсем немногое. Во-первых, я только что стала старостой и должна показать хоть какие-то результаты. Обстановка в классе в целом нормальная, но вот с тобой главная проблема — прошло всего два дня, а ты уже натворил столько мелких пакостей. Так что если впредь будешь вести себя хорошо, я обязательно тебя поощрю.
Му Янь поднялась, расправила юбку и бросила на Гуань Ичэня такой взгляд, от которого у него по спине побежали мурашки.
— Да, кстати, скоро начнётся третий урок. Очень надеюсь, что кое-кто не станет опаздывать или сбегать раньше времени, а спокойно отсидит все сорок минут.
Проводив взглядом удаляющуюся из медпункта Му Янь, Гуань Ичэнь скользнул глазами по настенным часам и с ужасом обнаружил, что до звонка осталось меньше четырёх минут.
— Подожди меня! — Гуань Ичэнь мгновенно соскочил с кровати, натянул обувь и бросился в погоню за Му Янь.
Под звуки школьного звонка в учебном заведении вновь воцарилась положенная тишина: за исключением физкультурного класса на спортплощадке, все ученики разошлись по аудиториям. Вслед за дружным стуком поднимающихся стульев из классов полилось чтение вслух.
Ли Ми быстро строчила в блокноте то, что учитель усердно выводил на доске. На помосте распинался лоснящийся лысеющий старик, брызгая слюной и толкуя о вещах, которые никто не мог взять в толк. Несмотря на то, что Ли Ми была девушкой, из-за своего роста в сто семьдесят пять сантиметров она не могла сидеть впереди и занимала место на галёрке, рядом с парнями. А поскольку задние ряды в основном оккупировали те, кто учиться не любил, на перервах они вечно донимали Ли Ми глупыми вопросами. Однако после бесчисленных проявлений её раздражения эти сорванцы наконец оставили попытки завязать знакомство.
Спереди преподаватель нёс какую-то околесицу, а сзади ученик умудрялся спать мертвецким сном — просто чудо какое-то. Ли Ми бросила косой взгляд в самый дальний угол у окна. Там сидел Пань Шаолинь: лучи солнца падали на него, придавая его пепельно-белым волосам золотистый отлив; он с невероятной скоростью строчил конспект и, даже не поднимая головы, перелистывал учебник.
Пань Шаолинь никогда не смотрел на доску во время уроков, но при этом безошибочно отвечал на любые вопросы. Больше всего Ли Ми поражало то, что страницы в его книге всегда опережали тему, которую объяснял учитель. Пань Шаолинь словно учил себя сам: по какому бы предмету ни шла речь, он умудрялся разбираться в материале намного раньше остальных, постигая суть самостоятельно, едва заглянув в учебник. Ещё больше её изумляло, что его собственные конспекты ничем не отличались от того, что давал наставник на доске, а оценки неизменно держались в верхушке классного рейтинга.
Всё в Пань Шаолине словно создано для слова совершенство: блестящая успеваемость, смазливая внешность, и при этом он совсем не похож на тех самовлюблённых щеголей, которые используют свою привлекательность лишь для того, чтобы крутить головы девчонкам. Про его семью Ли Ми ничего толком не знала, но не раз замечала на его ногах кроссовки из культовой линейки Air Jordan: восьмую, восемнадцатую, двадцать пятую модели, а однажды даже видела в снятых с производства первых джорданах. Вся эта обувь была подлинной, и уже по одному этому гардеробу несложно догадаться, что за душой у Паня стоят немалые средства.
И тем не менее, парень с такими данными добровольно оставался в переживающей не лучшие времена баскетбольной команде и ни разу не смалодушничал. Хотя эту несгибаемую упёртость разделяли ещё семеро ребят, пожалуй, именно у Пань Шаолиня она была глубже всех. Человек с такой яркой внешностью и популярностью мог бы без зазрения совести плевать на косые взгляды окружающих и исправно ходить на тренировки — похвалить его за это или осудить?
Ли Ми вернулась к собственному учебнику, но стоило ей поднять глаза, как она поняла: за это короткое мгновение она безнадежно отстала. Девочка торопливо схватила ручку, пытаясь наверстать упущенное.
Прозвенел звонок с урока, и старый учитель с явной неохотой свернул занятие. Обменявшись дежурными прощаниями со вставшими учениками, он собрал вещи на кафедре и покинул класс.
Едва преподаватель скрылся за дверью, в кабинете поднялся шум, будто узников выпустили на свободу. Для старшеклассников из выпускных классов клубная деятельность обычно заканчивалась в первом семестре, однако спортсменов это правило не касалось. Они, как и учащиеся других специализированных классов, готовились к профильным экзаменам, успешная сдача которых давала небольшую прибавку к баллам при поступлении.
Правда, для Пань Шаолиня эти баллы не имели особого значения — для кого-то они решающие, для кого-то пустяк, но сам он, казалось, ни капли не интересовался ими и вообще узнал о такой льготе лишь во втором классе старшей школы.
Пань Шаолинь собрал учебники и запихнул их в ранец — он не жил в общежитии, поэтому каждый день таскал с собой сумку. В старшей школе Юйлинь проще всего было определить, живёшь ли ты в кампусе, заглянув в парту: если там нет рюкзака, значит, местный.
Управившись со школьными принадлежностями, Пань Шаолинь вытащил связку ключей и вышел наружу. Сейчас было время внеклассных занятий, и направлялся он явно на тренировку баскетбольной команды.
Гуань Ичэнь ещё в обед принёс из дома баскетбольные кроссовки и спортивный костюм. Свою форму спортивного профиля он ещё не получил, поэтому пока щеголял в собственной экипировке, хотя не пройдет и недели, как ему выдадут комплект командной одежды.
Он закинул на плечо спортивный баул со всей необходимой амуницией. Теперь ему не нужно было ютиться в шкафчиках, которые старшеклассники превратили в мусорные баки, к тому же с самого начала учебного года ему посчастливилось сменить убогую площадку на самый оснащённый спортзал.
Приближаясь к спортзалу, Гуань Ичэнь то и дело замечал девушек с такими же рюкзаками за плечами — судя по всему, это были члены женской баскетбольной команды. Вот только взгляды, которыми они его одаривали, выглядели крайне подозрительно.
Если в легкоатлетической, волейбольной или бадминтонной секциях насчитывалось от силы по два-редко три десятка человек, то состав баскетбольной насчитывал добрую сотню бойцов. Уже один этот размах красноречиво свидетельствовал о том, что Юйлинь — настоящая баскетбольная цитадель. Говорили, что профессиональные команды Цзянхая отбирают игроков напрямую из университета Юйлинь, так что старшая школа естественным образом превратилась в кузницу кадров для большого спорта, пусть пока и в женском разряде.
Сверившись с подсказкой Пань Шаолиня насчёт раздевалки, Гуань Ичэнь поплутал по коридорам, пока наконец не отыскал нужную дверь. Табличка над входом выглядела так, будто её прибили совсем недавно — впрочем, неудивительно: мужскую баскетбольную команду вернули в Спортивный зал А только сегодня, отсюда и свежая вывеска.
Один из ключей, выданных Пань Шаолинем, отпирал дверь раздевалки, а два других предназначались для шкафчиков. Распахнув дверь, Гуань Ичэнь замер: помещение сияло чистотой, но было доверху завалено каким-то хламом.
http://bllate.org/book/25154/2992643
Готово:
