Я твердо решил, что не позволю Ли Сяоюнь увидеть содержимое моего телефона.
Увидев, что я посмел сопротивляться, Ли Сяоюнь на мгновение вспыхнула от гнева и бросилась отбирать у меня телефон.
Я дернул его на себя, и она, не удержавшись, полетела на пол.
На автомате я попытался ее подхватить и, вытянув руку, обхватил ее за талию.
В этот момент моя ладонь наткнулась на нечто возвышающееся и невероятно мягкое.
Я мгновенно оцепенел, в голове стало пусто.
Черт возьми, какое же это было приятное ощущение.
Я не удержался и, поддавшись порыву, слегка сжал это место.
Весь класс взорвался: послышались мужской свист и улюлюканье.
Ли Сяоюнь, разъяренная от стыда, с размаху влепила мне пощечину — лицо обожгло резкой болью.
— Лин Фэй, живо за мной в кабинет! — бросила она и, кипя от злости, вышла из класса.
Я застыл на месте, понимая, что теперь мне точно конец.
Клянусь чем угодно, я просто хотел ее подхватить, когда она падала!
Те животные из моего класса продолжали корчить мне рожи, допытываясь, какова грудь Ли Сяоюнь на ощупь и не сошел ли я с ума от удовольствия.
Я ничего им не ответил и, набравшись мужества, побрел в кабинет Ли Сяоюнь.
Стоя перед ней, я все еще чувствовал, как пылает щека — наверняка там остался ярко-красный отпечаток ладони.
Она не шутила, ударила со всей силы.
Ли Сяоюнь заявила, что я оскорбил преподавателя, и поставила условие: либо я вызываю родителей, либо она сообщает руководству, чтобы меня отчислили.
Услышав это, я запаниковал и начал доказывать, что все вышло случайно.
Но она и слушать не хотела, припомнила мне все долги по учебе и прогулы, заявив, что такие студенты, как я, только зря коптят небо.
— Если не хочешь вылететь из вуза, вызывай родителей!
Ли Сяоюнь была в ярости, ее грудь тяжело вздымалась — зрелище было поистине грандиозным.
— Я хочу посмотреть, что за родители воспитали такого отброса общества!
От этих слов мне стало так обидно и горько, что я не выдержал и закричал:
— Мой отец сбежал, оставив кучу долгов, а мать сейчас прикована к постели! Как они могут прийти? Ты думаешь, я прогуливаю ради забавы? Если я не найду денег на операцию матери, мы упустим лучшее время для лечения!
Ли Сяоюнь замерла и спросила:
— Сколько не хватает?
— Восемь тысяч на операцию, а сколько потом уйдет на лекарства — я даже не знаю.
От этих мыслей мне стало совсем тошно.
Ли Сяоюнь нахмурилась:
— А как же стипендия? Она же должна покрыть половину расходов?
Внутри у меня все закипело. Я подумал: неужели ты только сейчас поняла, чем занимаешься?
Я надеялся, что в ней проснется совесть, но она холодно бросила:
— Если ты не можешь найти даже восемь тысяч, на что ты вообще способен?
Я задрожал от ярости.
Кто, по-твоему, виноват в том, что у меня такие паршивые отношения с однокурсниками?
Про родственников и говорить нечего: они так боятся, что мы снова начнем у них просить, что разбежались кто куда.
— Я могу одолжить тебе, — Ли Сяоюнь вдруг странно улыбнулась, словно ей в голову пришла какая-то забавная мысль.
Я поднял голову, не веря своим ушам.
На мгновение мне показалось, что я глубоко заблуждался насчет нее, и что, несмотря на всю ее желчность, она на самом деле добрый человек.
— Спасибо, учитель, — прошептал я, чувствуя укол совести.
Кто бы мог подумать, что в самый тяжелый момент мне поможет та, кому я собирался отомстить.
Но тут Ли Сяоюнь добавила с пренебрежением:
— Не спеши благодарить, у этого есть своя цена.
Она прямо заявила, что еще не разобралась со мной за то, что я позволил себе лишнего.
Я мысленно дал себе пощечину. Как я мог быть таким наивным и принять ее за добрую женщину?
— Учитель, вы ведь уже ударили меня, разве этого мало? — прямо спросил я.
Ли Сяоюнь холодно ответила:
— Ты думаешь, на этом все закончилось?
Я стиснул зубы и спросил, чего она хочет.
Ли Сяоюнь одарила меня соблазнительной улыбкой и поманила пальцем.
Я сглотнул слюну. Вспомнив, какая она бывает страстная, я подумал: неужели она хочет чего-то большего?
Я подошел ближе.
Не успел я опомниться, как Ли Сяоюнь нанесла резкий удар коленом прямо между моих ног.
От боли лицо перекосило, и я рухнул на пол, обхватив руками больное место.
В кабинете никого не было, поэтому она не стеснялась, а я даже представить не мог, что она окажется такой жестокой!
Следом я почувствовал, как ее каблук давит мне на голову.
Унижение.
Ли Сяоюнь смотрела на меня с нескрываемым отвращением:
— Меня тошнит от мысли, что ты до меня дотрагивался. А до этого ты еще и подглядывал, да? Улыбался, глядя в телефон — небось, фотографировал меня исподтишка?
Я корчился от боли. Надо же, до чего она додумалась!
Ха, Ли Сяоюнь, значит, ты решила быть со мной жестокой?
Хорошо. Чем сильнее ты будешь меня мучить, тем ниже завтра вечером ты будешь стоять на коленях, умоляя меня о пощаде!
При этой мысли я невольно усмехнулся.
Ли Сяоюнь заметила мою улыбку, схватила за воротник и спросила, чему я радуюсь.
Конечно, я не мог сказать ей правду, поэтому ответил:
— Я нашел деньги на лечение мамы, разве я не имею права радоваться?
Ее лицо на мгновение окаменело, затем она разжала руку и, кажется, стала презирать меня еще больше:
— Ничтожество.
Она действительно одолжила мне восемь тысяч, но заставила написать расписку — видимо, боялась, что я кину ее, и прямо заявила, что не доверяет моей порядочности.
Я промолчал, зная, что она обо мне думает, молча написал расписку и отдал ей.
После занятий первым делом я позвонил матери.
Сказал, что нашел деньги, и попросил ее немедленно ехать в больницу на операцию.
Мама спросила, откуда деньги, и я решил не скрывать, сказав, что одолжил у куратора.
— Твой куратор — настоящий ангел! — воскликнула она.
Я промолчал. Разве Ли Сяоюнь можно назвать ангелом?
Я не стал вдаваться в подробности и в тот же день отвез мать в больницу.
Ожидание под дверью операционной было мучительным, но, к счастью, врач сказал, что все прошло успешно, и я наконец смог выдохнуть.
У мамы была миома, которая уже начала перерождаться. Операцию сделали, но впереди был долгий курс лечения, который обходился примерно в пять тысяч в месяц.
Только тогда я достал телефон и увидел сообщение от Ли Сяоюнь.
Она жаловалась на какого-то идиота-студента, который не может найти восемь тысяч и использует это как оправдание для прогулов.
Меня это взбесило, и я проигнорировал сообщение.
Ли Сяоюнь занервничала и начала заваливать меня вопросами, почему я молчу.
Не задумываясь, я сердито ответил:
— Занят. Нужны деньги.
Ли Сяоюнь, не раздумывая, тут же перевела мне две тысячи!
Я был в шоке. Не успел я даже пальцем пошевелить, как пришло еще две тысячи.
Ли Сяоюнь написала: Хозяин, этого хватит? [кокетливый смайлик]
Я остолбенел.
Черт возьми, сегодня я унижался перед ней, выпрашивая восемь тысяч, как последний раб, а теперь, под маской Панды, она сама перевела мне четыре тысячи?
Я ответил, что хватит. Хотел напечатать спасибо, но передумал, стер и отправил:
— Хорошая девочка.
Ли Сяоюнь прислала смущенный смайлик и написала, что рада стараться для хозяина.
Я был поражен тем, как по-разному она относится ко мне в двух моих ипостасях.
Мы немного поболтали, потом она сказала, что ей пора на собрание в институте, и разговор закончился.
После операции мама была очень слаба, я провел с ней весь день.
Вечером, когда время вышло, я сказал, что мне нужно на подработку, и ушел.
В клубе я зашел в два зала, но клиентки меня не выбрали.
И тут меня нашел Ван Цзинъюй и сказал, что мне несказанно повезло: клиентка по прозвищу Маленький Арбузик потребовала именно меня, Панду.
Сердце радостно екнуло — неужели это Ли Сяоюнь?
Когда я вошел в зал, она уже ждала.
На ней было то же платье, что и днем, и выглядела она невероятно соблазнительно.
Вспомнив все, что она со мной вытворяла, я подошел и шлепнул ее по упругим ягодицам.
Ли Сяоюнь вскрикнула и мягко подалась в мои объятия.
Легкий аромат духов и тепло ее тела вскружили мне голову.
Я обнял ее, и в голове созрел дерзкий план.
— Говорят, ты преподаватель? — спросил я.
— Угу, — прошептала Ли Сяоюнь, послушно прильнув ко мне в своей маске.
— Тогда давай поиграем.
— Как насчет ролевой игры? Учитель и студент, что скажешь?
http://bllate.org/book/25162/2994011
Готово:
