Жун Ичэнь сунул руки в карманы, его пальцы бессознательно теребили прохладную зажигалку в глубине ткани, и он скосил взгляд на стоявшего рядом человека:
— Почему тот тип по имени Хо Янь только что пялился на меня?
Гуань Сюаньчжи бросил на него мимолётный косой взгляд, и в его голосе не прозвучало ни единой эмоции:
— Старый гей потёк, наверное.
Жун Ичэнь на секунду замер, его круглые глаза широко раскрылись, а в конце фразы послыблось откровенное недоумение:
— А?
Гуань Сюаньчжи тихо усмехнулся, глядя на его реакцию, и снова спросил:
— Сколько тебе там лет?
— Двадцать, — с готовностью ответил Жун Ичэнь, машинально уперевшись кончиком языка в щеку.
Гуань Сюаньчжи хмыкнул, опуская взгляд и быстро постукивая пальцами по экрану телефона, где он как раз отправлял сообщение своему ассистенту:
— Смотри, как бы старый хрыч не сожрал твою нежную зелененькую травку.
Услышав предостережение Гуань Сюаньчжи, Жун Ичэнь почему-то вспомнил лицо Хо Яня: острые скулы, глубокие глазницы, линия подбородка жесткая, будто высеченная из камня, и при этом взгляд — темный, как омут. Сейчас, в воспоминаниях, это выглядело даже довольно забавно.
Он легко и непринужденно качнулся на носках, а в его голосе прозвучала беспечная заинтересованность:
— Послушай, а ведь он вполне в моем вкусе.
Рука Гуань Сюаньчжи, державшая телефон, едва заметно дрогнула. Он поднял глаза, прищурился и с издевательской интонацией в голосе протянул:
— Раньше я за тобой такого не замечал. А ты, парень, оказывается, с огоньком.
Жун Ичэнь пару раз моргнул, не стал возражать и лишь беззаботно ухмыльнулся.
Добравшись до выхода из клуба, Гуань Сюаньчжи наклонился и сел в машину, которую подогнал помощник. Опуская стекло, он на прощание поиграл бровями:
— Впредь веди себя в Пекине поаккуратнее.
Жун Ичэнь махнул рукой и повернул к клубной парковке. Его бейсболка была надвинута так низко, что скрывала почти всё лицо, оставляя на виду лишь четко очерченный подбородку.
Вдруг налетел порыв ветра, принесший с собой осенний холод и пронесшийся между рядами застывших на парковке машин.
Бейсболка, державшаяся на голове Жун Ичэня лишь для вида, сорвалась от резкого порыва. Он молниеносно вскинул руку, пытаясь ее поймать, пальцы едва задели козырек, но всё же опоздали на мгновение.
Белоснежные волосы каскадом хлынули вниз, сметенные ветром в дикий беспорядок, а несколько выбившихся прядей прилипли к шее, отчетливо контрастируя с ослепительно белой кожей.
Он опустил голову и принялся собирать волосы, в свете уличных фонарей профиль его лица казался на редкость мягким, уголки глаз слегка взлетели вверх, выражая легкую растерянность от ворвавшегося ветра и в то же время источая первозданную, дикую дерзость.
Неподалеку черный Майбах приоткрыл заднее боковое стекло лишь на узкую щелочку.
Хо Янь сидел внутри автомобиля, наблюдая за происходящим издалека. Его пальцы машинально теребили уголок зажатого в руке документа — бумага уже надломилась, но он этого даже не заметил.
Его взгляд был намертво прикован к этой фигуре, а кадык судорожно дернулся.
Во время недавнего застолья он не сводил глаз с Жун Ичэня. Юноша сидел за столом, небрежно вращая бокал, и в каждом движении его глаз сквозило наивное лукавство, перемешанное с какой-то завораживающей притягательностью.
Прижав палец к нижней губе и ощущая подушечкой прохладу собственных губ, Хо Янь чувствовал, как в глубине его глаз поднимается темная волна.
Он смотрел, как Жун Ичэнь небрежно подбирает длинные волосы назад, оголяя изящную шею. Ветер всё еще дул, заставляя непослушные пряди трепетать возле щек; юноша поморщился и закинул их за уши. Это движение было настолько легким, невероятно мягким, словно птичье перо коснулось самого сердца.
Его дыхание в тот же миг стало тяжелее.
Образ из воспоминаний начал обретать четкие очертания.
Хо Янь поднял руку и нажал кнопку стеклоподъемника. Вечерний воздух хлынул в салон, принеся с собой слабый цитрусовый аромат, исходивший от юноши — тот самый запах, который он уловил за ужином. Наблюдая, как Жун Ичэнь открывает дверь и садится за руль собственной машины, Хо Янь лишь в момент, когда заревел двигатель, медленно отвел взгляд. Зажатая между пальцами сигарета давно потухла, но он, казалось, опомнился только сейчас и тихо бросил сидевшему на переднем сиденье помощнику:
— Пробей Жун Ичэня.
Его голос звучал до боли хрипло, будто наждачной бумагой по дереву провели.
Жун Ичэнь вел машину в сторону Юньцзина, попутно забросив бейсболку на пассажирское сиденье, где она так и осталась лечь на кожаную обивку со смещенным козырьком.
Остановившись на красный свет светофора, он от нечего делать бросил взгляд в зеркало заднего вида. Оттуда на него смотрело безупречно красивое лицо: резкие скулы, чуть приподнятые уголки глаз, высокая переносица, бледные губы, а кончики ушей хранили легкий розовый оттенок, выдавая всё ту же скрытую дерзость. Он поиграл бровями перед зеркалом, постучал пальцем по стеклу и тихо усмехнулся:
— Тц, а личико-то у меня и правда на зависть.
Однако стоило ему вспомнить, что в этой дыре придется разгуливать в черном парике, как на душе снова заскребли кошки, и его пальцы нетерпеливо забарабанили по рулю.
Тут же приняв решение завтра же отправиться в парикмахерскую и привести волосы в порядок.
Телефонный звонок резко разорвал тишину, оборвав его мысли.
Жун Ичэнь нажал кнопку громкой связи, и его голос мгновенно смягчился, наполнившись идеально выверенной послушной интонацией:
— Алло, дедушка, что такое?
В динамике раздался старческий, но всё еще крепкий голос Старого господина Жун, звучавший с непререкаемой мягкостью:
— Ичэнь, завтра деду из семьи Шэн исполняется восемьдесят лет. Вечером в отеле Юэтин будет банкет, поезжай тоже, покажись людям. Заодно познакомлю тебя с одним человеком — он из младшего поколения семьи Шэн, парень толковый, вам, молодежи, будет о чем поговорить.
— Хорошо, — послушно отозвался Жун Ичэнь, а сам тем временем легко очертил круг пальцем по рулю, в то время как в его глазах промелькнула искорка праздного любопытства. Он прекрасно догадывался, какую игру затеял старик.
Сунфэнтин.
В кабинете горел мягкий желтый свет торшера. Хо Янь сидел на кожаном диване, скользя пальцем по экрану планшета, где открылось досье на Жун Ичэня.
Внебрачный сын семьи Жун, после пяти лет пропал за границей, нашелся лишь в шестнадцать, всё это время рос в стране Ю. В университете специализировался на внутренней медицине, после возвращения на родину поступил по обмену в Медицинский институт Пекинского университета, в настоящее время проходит интернатуру в Первой дочерней больнице. На фотографии юноша был запечатлен в белом халате и очках в тонкой золотой оправе, с чистыми чертами лица — полная противоположность тому беспечному парню с копной белых волос, которого он видел у входа в клуб.
Палец Хо Яня медленно скользнул вниз, остановившись на имени Жун Ичэнь, в то время как другая рука легко коснулась страшного шрама на животе — памятника происшествию четырехлетней давности.
Когда ему было двадцать четыре года, во время зарубежной командировки он угодил под пулю террористов. Именно черноволосый мальчишка крошечным хирургическим скальпелем прямо в каком-то переулке провел ему экстренную операцию, благодаря чему он чудом остался жив.
Но едва он пришел в себя, тот мальчишка бесследно исчез, и все попытки отыскать его ни к чему не привели.
Кто бы мог подумать, что они встретятся здесь, да еще и что он вырастет таким потрясающим.
Чуть приоткрыв тонкие губы, он хрипло и надтреснуто повторил имя из документов:
— Это действительно ты...
Хо Янь откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, прокручивая в памяти образ Жун Ичэня со светлыми волосами, растрепанными ветром, покрасневшие мочки ушей и те сияющие, подобные звездам глаза в свете уличного фонаря.
Жун Ичэнь с раннего утра отправился в салон красоты, где безжалостно состриг вызывающие белые пряди и перекрасился в аккуратный смоляно-черный цвет. Аккуратные короткие пряди обрамляли уши, обнажая четкую линию подбородка, отчего весь его облик утратил долю небрежной дикости, приобретя взамен юношескую утонченность.
Ближе к вечеру он поймал такси и напрямую отправился в отель Юэтин.
Хрустальные люстры в банкетном зале слепили глаза. Среди шелков и дорогих костюмов мужчины и женщины щеголяли в дизайнерских нарядах, источая спесивую роскошь каждым движением. И лишь Жун Ичэнь, одетый в простой черный спортивный костюм и самые обычные белые кроссовки, выглядел чужаком, случайно забредшим на эту пышную сцену.
Стоило ему переступить порог, как бесчисленные взгляды устремились на него — в них читалось любопытство, пренебрежение и нескрываемое презрение.
Родственник по имени Жун Линьчуань стоял у барной стойки вместе со своим другом детства Лу Зе, покачивая в руке бокал виски. Лу Зе толкнул его локтем, кивком подбородка указав на Жун Ичэня, и процедил с издевкой:
— Это и есть твой дешевый братец-бастардик? Нарядился так, будто пришел не на юбилей, а на марафон.
Жун Линьчуань бросил взгляд в ту сторону, едва заметно нахмурив брови, пригубил вино, касаясь губами края бокала, и бросил сухо:
— Мне всё равно.
Лу Зе приподнял брови и, заметив, что Жун Линьчуань не настроен продолжать разговор, с легкостью сменил тему:
— Кстати, ты слышал? Вчера на территории Еяо кого-то пришили.
— Уже поймали? — голос Жун Линьчуаня остался бесстрастным.
— С чего бы, — усмехнулся Лу Зе. — На этот път ублюдок сработал на совесть, не оставив ни единой уличной зацепки. Крепкий орешек.
Жун Линьчуань ничего не ответил, сделав еще один глоток алкоголя, но его взгляд снова вернулся к Жун Ичэню — как раз в тот момент, когда Старый господин Жун подозвал юношу к себе. Тот покорно опустил глаза, послушно внимая старшему, словно поглаженный по шерстке зверек.
Послушный, бесхребетный, лишенный амбиций.
Жун Линьчуань отвел глаза: судя по всему, у Жун Цзинтана появился еще один удобный объект для манипуляций.
Глава 5: Пойду с тобой
Жун Ичэнь тихо стоял возле Жун Цзинтана, бессознательно поглаживая пальцами телефон в кармане спортивки, а его рассеянный взгляд был прикован к позолоченной хрустальной люстре посреди зала.
Напротив него на парня с любопытством пялилась внучка Шэн Хуайдэ — Шэн Юэ. У этой девчонки были круглые миндалевидные глаза, похожие на черные виноградины в меду, и сейчас они шустро бегали туда-сюда, беззастенчиво сканируя его с ног до головы с тем особым чувством высокомерного любопытства, что свойственно отпрыскам богатых семейств.
Жун Цзинтан с довольным смешком хлопнул Жун Ичэня по плечу, изображая напускную теплоту:
— Ичэнь, а это дедушка Шэн Хуайдэ. Он просто в восторге от твоих исследований в стране Ю, всё говорил, что хочет с тобой познакомиться.
С этими словами он перевел взгляд на Шэн Юэ, намеренно повысив голос:
— А это родная внучка дедушки Шэна, ровесница тебе, тоже учится в Пекинском университете. Вы, молодежь, обязательно должны пообщаться.
На лице Жун Ичэня застыла вежливая дежурная улыбка, он чуть кивнул, хотя в мыслях отчетливо понимал всё происходящее.
Какое там пообщаться — старик попросту заманил его на смотрины.
Шэн Юэ высоко задрала подбородок, не скрывая презрительного выражения в глазах. Она решительно не понимала, с какой стати дедушка заставляет ее налаживать отношения с этим никчемным бастардом из семьи Жун. Перед ней стоял парень в простецких спортивках, на руке не было даже мало-мальски приличных часов — рядом с парнями из хороших семей, одетыми в сшитые на заказ костюмы, он выглядел как случайный прохожий, заблудившийся на светском приеме.
На террасе второго этажа банкетного зала Хо Янь опирался на резные перила, мрачно глядя на эту сцену внизу.
Он был облачен в строгий темно-черный смокинг, а платиновый зажим для галстука холодно поблескивал в отблесках хрустальных люстр. Аура вокруг него источала леденящий холод. Помощник стоял в полушаге за его спиной, стараясь даже дышать через раз, чтобы не потревожить этого влиятельного человека.
http://bllate.org/book/25205/3002449
Готово:
