Снег начал падать в шесть часов.
Мелкие белые крупинки тихо стучали в оконное стекло, и в свете тёрлых комнатнных ламп это выглядело так, будто крошечные эльфы прыгают и барабанят в раму, побуждая Чжу Кэи распахнуть створку, чтобы отвесить бурану ласковый поклон-приветствие.
После долгих колебаний Чжу Кэи всё же поборол апатию, поднял брошенные на диван пальто и шарф и решил выйти на улицу, чтобы посмотреть на первый зимний снег.
Возможно, реальность сильно разошлась с ожиданиями, но стоило Чжу Кэи перешагнуть порог, как он тут же пожалел о своём решении.
Снег шёл слабый: если не считать того, что на улице стало холоднее обычного, а земля подёрнулась скользкой белой пеленой, вокруг всё было точно так же, как в любой другой день.
На дороге, ведущей к площади Бисмарка, по-прежнему толпилось много людей. Казалось, они совсем не мёрзли и охотно подставляли руки ледяному воздуху только для того, чтобы удержать заветные керамические кружки из рождественской ярмарки; пусть от холода при разговоре у них изо рта вырывались облачка пара, они продолжали весело болтать со спутниками.
А ведь Чжу Кэи был одет тепло: руки спрятаны в карманах, кашемировый шарф закутывает едва ли не половину лица, оставляя открытыми лишь персиковые глаза да гладкий лоб, — и тем не менее в этот вечер ему казалось, что холод совершенно невыносим.
Конечности от холода сделались непослушными, тонкий слой снега на ступеньках тротуара опасно скользил, заставляя Чжу Кэи острее прочувствовать суровую температуру первого снега.
Он поскользнулся и упал прямо посреди заносов. Проходившие мимо люди оборачивались на звук, но, заметив, что светофор уже готов переключиться на красный, спешили дальше по своим делам. Пальто мгновенно испачкалось снегом, который тут же растаял и пропитал подкладку насквозь. Ладони уперлись в землю — ледяная, пронзительная боль прошила насквозь.
До чего же всё паршиво.
Чжу Кэи не хотел признаваться себе, что упал главным образом потому, что отвлёкся: он всё думал — если бы днём он не поссорился с парнем, разве мёрз сейчас в одиночестве на улице?
Он мысленно выругал себя, превозмогая боль, кое-как поднялся с земли и поспешил домой.
С того момента, как он решил выйти, до возвращения прошло меньше получаса. Чжу Кэи весь дрожал от холода, с трудом попал ключом в замочную скважину и, ворвавшись в квартиру, даже не включив свет, принялся торопливо срывать с себя мокрое пальто и брюки. Оставленное открытым окно у кровати впускало потоки ледяного воздуха без малейших преград, отчего тело бросало то в жар, то в холод.
Досадливо захлопнув окно, Чжу Кэи швырнул телефон на кровать, но тот не удержался и соскользнул прямо в узкую щель между матрасом и изголовьем.
Он секунду посмотрел на это, тихо бросил «да и чёрт с ним» и направился в ванную.
Из-за того что он слишком долго мёрз на улице, Чжу Кэи провёл в душе больше обычного. Ванная комната заполнилась густым паром, скрывавшим туман в глазах. Прикрыв веки и запрокинув голову, он подставил лицо под струи горячей воды. Она промочила пепельные пряди, прилипшие к шее, кожа под её напором покраснела сквозь естественную бледность. Особенно выделялись синяки от недавнего падения, а ранку на ладони горячая вода размыла, содрав корочку — кровь тонкой струйкой смешивалась с водой, пока наконец совсем не перестала сочиться.
Полотенцем он нечаянно задел пирсинг в пупке, и тот со звоном упал на кафель, затерявшись где-то внизу. Это был подарок от Брайса, но у Чжу Кэи уже не оставалось сил на его поиски. Из-за слишком долгoго пребывания в душе у него слегка закружилась голова, стало трудно даже дышать.
После закрытого окна батареи вновь заработали в полную силу, и выходить из ванной было уже не так холодно.
Надев пижаму и оставив волосы влажными, Чжу Кэи привалился к изголовью кровати — то ли размышляя, как бы спасти застрявший телефон, то ли вспоминая, не смыло ли серёжку из пупка в водосток.
Он снова принялся корить себя за то, что днём сорвался на Брайса. Не устрой он эту ссору, всей этой удручающей чехарды не произошло бы.
Вообще-то Брайс вёл себя с ним более чем хорошо: утром прилетел во Франкфурт, а уже после обеда стоял у его порога, собираясь вытащить на рождественскую ярмарку, и даже поручил ассистенту заранее составить идеальный план поездки.
Но ведь при их последнем расставании тот чётко пообещал провести здесь с Чжу Кэи несколько дней. Пусть даже всего один день — и то Чжу Кэи был бы счастлив, однако Брайс забыл об этом обещании начисто.
Он был так воодушевлен, так рвался поскорее взять Чжу Кэи с собой на встречу к друзьям, а Чжу Кэи лишь остался глух к его призывам. Солгав, будто у него нет отгула на работе и пойти он не сможет, Чжу Кэи велел Брайсу возвращаться обратно.
До сих пор Брайс проявлял к нему удивительную заботу. В другое время он бы наверняка принялся ласково выспрашивать о причинах такого поведения, но на этот раз терпение исчерпало предел, и Брайс действительно ушёл.
Ни у кого не хватит бесконечного терпения сносить такое.
Когда Чжу Кэи стоял у окна и наблюдал, как машина без колебаний уезжает со двора, он вовсе не думал, что сегодняшний вечер окажется настолько холодным.
Долгожданная вечеринка не станет скучнее из-за отсутствия какого-то незначительного человека.
Забронированный с невероятными усилиями ресторан не понесёт убытков из-за неявки одного клиента.
Всё потеряло прежнее значение.
Чжу Кэи просидел на постели с мокрыми волосами довольно долго. Сна ни в одном глазу, да и думать больше ни о чём не хотелось — взгляд лишь бесцельно блуждал по густой темноте.
Наконец он резко поднялся, направился в вагонную… тьфу, в ванную комнату, а спустя пару минут вернулся с пустыми руками. Присев на корточки перед тумбочкой, он дрожащими пальцами отыскал давно заброшенную баночку. Маленькие белые таблетки ссыпались на ладонь; проглотив их и даже не пытаясь запить, он просто разжевал горькую субстанцию. Корень языка давно онемел от этой горечи, во рту стоял стойкий привкус, почти дававший ложное ощущение сытости.
Чжу Кэи больше не хотел тратить силы на то, чтобы выковыривать телефон из щели, и не собирался снова вставать с постели, чтобы высушить волосы. Плотно запахнув пижаму, он лёг, зарывшись головой в полусухие пряди, и стал ждать, пока придёт сон.
Закатившийся под кровать смартфон продолжал мигать. Чжу Кэи вдруг вспомнил, что так и не успел поделиться сегодняшним днём с Фишем. Тот был компаньоном Чжу Кэи в СоласЛинк — приложении для разговорной терапии, порекомендованном врачом, и Чжу Кэи ежедневно рассказывал ему о своих буднях и душевном состоянии.
С момента подбора пары он ни разу не пропускал отчётов; не испугает ли собеседника его внезапное исчезновение?
Наверное, нет, ведь сетевая переписка — это их единственная связь.
Чжу Кэи очень надеялся, что нет: он не хотел доставлять Фишу лишних хлопот.
В полумраке засыпающего сознания Чжу Кэи подумалось: с Фишем они познакомились, когда он только приехал в Гейдельберг. Какой по счёту месяц он уже здесь живёт?
Десятый. Ещё нет и года.
Когда они только сошлись с Брайсом, тот искренне восхищался уровнем немецкого у Чжу Кэи, даже не подозревая, что тот учит язык уже шестой год.
В детстве, когда Чжу Кэи учил английский, его часто хвалили за языковые способности, и мама постоянно подбадривала его брать новые языки.
Видимо, таланта у него всё-таки маловато, раз жизнь сложилась так жалко, и единственный человек, о чьих чувствах ему приходится переживать — это виртуальный знакомый.
Пожалуй, из чувства ответственности следовало бы черкнуть Фишу пару строк о том, что всё в порядке, но в этот миг в теле не осталось ни единой крохи сил. Сон навалился лавиной, тяжёлой и беспощадной. Поднятая было рука бессильно упала на простыню, веки сделались свинцовыми.
Сквозь пелену заббытья ему чудилось, будто кто-то настойчиво зовёт его по имени: Чжу Кэи, Чжу Кэи… Продолжения слушать уже не хотелось, ему страшно хотелось просто нормально выспаться.
Тогда Чжу Кэи погасил последний источник света, и этот день подошёл к концу.
Тиканье секундной стрелки настенных часов зазвучало в ушах словно сквозь звукоизолирующую мембрану, а затем стихло совсем, синхронно замедляясь с каждым вдохом и выдохом.
Минутная стрелка описала один круг, второй, третий…
Во сне Чжу Кэи оказался в тесной каюте кораблика. Судно качало на просторах бескрайнего океана, волны с грохотом бились о борта, отчего кружилась голова и всё тело ломило от невыносимой усталости.
Настойчивый стук в дверь доносился словно из-под толщи воды. Кто-то окликал его сквозь водную гладь, спрашивая, куда он направляется. Чжу Кэи затуманенным сознанием пытался сообразить, каков же пункт назначения у этого корабля, но его так сильно укачивало, что мыслить не получалось.
Чжу Кэи изо всех сил пытался разомкнуть веки, но усталость смывала даже инстинкт ответа. Прежде чем он окончательно погрузился в темноту, в ушах снова прозвучал тот самый голос, от которого ему так хотелось избавиться.
Этот голос вечно преследовал его, неотступно вился вокруг, цепляясь за каждую живую нить.
Раньше это было спасением, а теперь превратилось в путы.
— Чжу Кэи.
— Чжу Кэи!
— Чжу Кэи…
Пи-и-и…
Пи-и-и…
Звук работающих приборов долетал словно из-за шумопоглощающей ширмы. Чжу Кэи медленно приоткрыл глаза. Перед глазами стояла сплошная пелена, он совершенно не понимал, где находится, чувствуя лишь дикую, изнуряющую слабость. Всё тело болело так, будто его избили палками, особенно раскалывались голова и горло.
Не успел он толком сообразить, где очутился, как дверь со скрипом отворилась. На звук этой возни из размытого тумана проступила высокая, стройная фигура в тёмных одеждах… точнее, в белом халате, лица было не разобрать.
Человек приближался к койке. Чжу Кэи приоткрыл рот, собираясь что-то спросить, но горло сковало страшной болью, а ощущение инородного тела напрочь лишило голоса.
Непонятно почему в памяти вновь всплыл тот самый зов из бреда, сердце испуганно затрепетало, дыхание сбилось.
Приближающиеся шаги мужчины работали как фокус в объективе: картинка перед глазами Чжу Кэи стала понемногу проясняться, пока незнакомец не встал в полный рост прямо у его кровати. Собрав последние силы, Чжу Кэи поднял взгляд и наконец разглядел его лицо.
— Ты очнулся, Чжу Кэи.
Голос был незнакомым, но стоило ему прозвучать, как в сознании мгновенно ожил какой-то старый фрагмент памяти. Тяжело дыша, Чжу Кэи в упор смотрел на стоящего перед ним человека, вглядываясь в сосредоточенные миндалевидные глаза за серебряной оправой очков.
Это наверняка сон. Иначе с какой стати Су Юэцин здесь объявился?
Он попытался приподняться, чтобы проверить, наяву ли всё это, но ломота в мышцах наотрез отказалась подчиняться его воле.
Су Юэцин тоже смотрел на него. Тепло пальцев, коснувшихся щеки Чжу Кэи, ощущалось до жути реально.
Нет, точно сон.
Чжу Кэи ненавидел такие сны и отчаянно хотел прогнать непрошеное видение.
В этот момент дверь снова скрипнула, и в палату вошла женщина в сестринском халате. Увидев человека у койки, она невольно удивилась.
— Финли? Почему вы ещё не ушли домой?
Заметив, что пациент на больничной койке пришёл в себя, женщина изумилась ещё сильнее.
— О, дорогая, ты проснулся! А я уж думал, ты проспишь по меньшей мере до обеда. Как ты себя чувствуешь?
Чжу Кэи замер. Он перевёл взгляд с этой донельзя живой медсестры-иностранки на Су Юэцина, стоявшего по другую сторону кровати.
— Я волновался, поэтому решил зайти ещё раз, — ответил Су Юэцин сестре, но глаз с Чжу Кэи так и не сводил — словно боялся, что стоить ему отвернуться, как тот растворится в воздухе, или пытался вычитать в его взгляде нечто важное.
http://bllate.org/book/25242/3009172
Готово:
