В голове Чэнь Дуна мелькнуло слово: красавица при свете лампы.
Пляшущие в большом зале языки пламени свечей подходили для съёмок лучше любого фильтра, окутывая Линь Фэйюй тончайшей пеленой света.
Это подчёркивало рельефность и изысканность его черт лица.
— Отыграй реплику телохранителя, — подсказал режиссёр, выходя из задумчивости.
Чэнь Дун пришёл в себя, поспешно сжал кулак в приветствии и поклонился:
— Не смею, Ваше Высочество.
Князь приподнялся на локте и сел на татами.
Маленький князь, который раньше всегда работал с усердием и не смел совершить ни единой ошибки, теперь словно сбросил с себя все маски, жалая лишь напиться до беспамятства.
— Налей мне вина.
— Слушаюсь.
Телохранитель шагнул вперёд, взял стоявший на столе кувшин и наполнил чашу.
— Налей ещё одну.
Телохранитель подчинился.
Князь взял свою чашу, а затем поднял другую и протянул Лу Чэню.
— Выпей со мной.
Разве посмел бы телохранитель ослушаться? Он поспешно повинился:
— Благодарю Ваше Высочество за оказанную честь, но… но это не по правилам.
— Правила… — князь опустил взгляд и с горькой усмешкой произнёс: — Я строго соблюдал правила, не смея вызывать неудовольствие старшего брата, но он шаг за шагом прижимает меня к стенке, желая сжить со свету. Спрашиваю тебя, что это за правила такие?
Лу Чэнь много лет следовал за князем и знал, что нынешний император охвачен подозрениями и притесняет князя, отчего последние годы тому живётся несладко.
В душе он сочувствовал князю, но, строго соблюдая свой долг, не смел проявить ни малейшей дерзости.
Ему оставалось лишь усердно и преданно служить князю, отплатив за оказанное доверие.
— Ваше Высочество, вы пьяны, позвольте вашему слуге проводить вас на отдых.
Князь упрямо держал чашу на весу:
— Теперь людей из моего окружения старший брат лишает должностей одного за другим, кого-то отправляет в ссылку… Неужели даже ты отказываешься выпить со мной чашу вина?
Лу Чэнь сжал кулаки по бокам, на мгновение замер в нерешительности, а затем принял чашу.
— Не печальтесь, Ваше Высочество, ваш слуга выпьет.
Князь наблюдал, как Лу Чэнь опрокинул чашу с вином, и когда тот уже собирался опустить её, внезапно протянул руку, ухватил Лу Чэня за пояс и рывком повалил на мягкое татами.
— Ваше Высочество… — Лу Чэнь в испуге попытался подняться.
Но князь уже навис над ним, уперевшись руками в его плечи, и прижал к подлокотнику.
Положив подбородок на плечо телохранителя, князь спросил:
— Сколько ты уже… со мной?
Дыхание Линь Фэйюй обжигало шею Чэнь Дуна, а те самые тонкие губы, что только что цеслевали его, находились прямо у него на затылке.
У Чэнь Дуна по всему телу волосы встали дыбом.
Хотя он прекрасно понимал, что они просто играют роль, и Линь Фэйюй выполняет указания режиссёра.
Но разве можно так безупречно играть?
Да он же просто демон какой-то.
Как мужчина может, как вообще можно быть настолько соблазнительным?
Чэнь Дун прочистил горло, отвернул голову, всем телом превратившись в дерево.
Его нынешняя самая естественная реакция была именно тем, чего требовал режиссёр и за что его приметил Цинь Хай.
Неловкий, скованный, зажатый.
Помощник режиссёра зачитал реплику, и Чэнь Дун послушно повторил за ним:
— Отвечая Вашему Высочеству: ваш слуга защищает вас с самого детства, уже целых десять лет.
— Десять лет… Все эти десять лет рядом со мной был только ты, и лишь перед тобой я смею позволить себе опьянеть, лишь рядом с тобой могу быть по-настоящему собой.
Князь поднял руку и снова наполнил две чаши:
— За то, что мы знакомы уже десять лет — до дна.
Чэнь Дун взял чашу и осушил её единым глотком.
Линь Фэйюй, припав к его плечу, тихонько захихикал.
В такт его смеху тело содрогнулось, и одежда, державшаяся на плече, соскользнула, обнажая большую его часть.
У Чэнь Дуна глаза на лоб полезли.
Двадцатичетырёхлетний деревенский увалень никогда прежде не видел ничего подобного.
На стройке кругом одни мужики с голыми торсами, цвет кожи — бронзовый, мышцы бугрятся, от всех разит потом — ничего особенного.
Но Линь Фэйюй был совершенно другим.
Он был худым.
Ради хороших кадров ему приходилось круглый год поддерживать форму, поэтому он выглядел тоньше большинства мужчин.
Его кожа, не знавшая палящего солнца и ветра, была белой и чистой.
Линии ключиц чётко вырисовывались, переходя в плечи и напоминая рябь на гладкой поверхности озера, которую подсвечивало тёплым сиянием свечей.
Кадык Чэнь Дуна судорожно дёргнулся.
То, что одежда Линь Фэйюй соскользнула, произошло случайно и не было задумано изначально.
Однако визуальный эффект получился потрясающим, и режиссёр не стал кричать «стоп», велев продолжать сцену.
— Телохранитель, поправь ему одежду, двигайся медленнее, бережнее.
Чэнь Дун поднял руку и вернул одежду Линь Фэйюй на плечо.
— Чего ты так нервничаешь? Давай сначала.
Линь Фэйюй с досадой снова спустил ворот на плечо.
Чэнь Дун глубоко вздохнул, стараясь сохранять невозмутимость, и снова натянул одежду Линь Фэйюй обратно.
— Ваше Высочество, вы и впрямь пьяны.
— Значит, напьюсь вдоволь, раз уж ты рядом.
Князь больше не дразнил телохранителя, выпрямился и продолжил пить с ним наравне, изливая накопившуюся на душе горечь.
Пока наконец, вусмерть пьяный, не рухнул в объятия телохранителя.
Задача Чэнь Дуна заключалась в том, чтобы подхватить его на руки и отнести в спальню — на этом сцена считалась завершённой.
Рост Линь Фэйюй в сто восемьдесят два сантиметра был вполне приличным, но на фоне высокого и плотного телосложения Чэнь Дуна он казался миниатюрным.
Тот подхватил его на руки единым движением, безо всяких усилий.
Разница в габаритах выглядела просто безупречно, и режиссёр переглянулся с оператором, кивком веля снять побольше крупных планов.
Если выпустить такое в качестве промо-фотографий, они гарантированно взлетят.
Телохранитель бережно пододеял князя, прижал к груди меч и остался стоять у дверей на всю ночь.
— Снято! Актёры могут немного отдохнуть, готовимся к следующей сцене.
Чэнь Дун облегчённо выдохнул, и его напряжённая спина расслабилась.
Он чувствовал, что рубашка на спине насквозь промокла от пота.
Линь Фэйюй поднялся с кровати, чтобы сменить костюм, и когда открыл дверь, Чэнь Дун всё ещё стоял на пороге.
Линь Фэйюй не собирался затевать с ним беседу, но Чэнь Дун посмотрел на него, желая что-то сказать, однако не знал что именно.
В жизни Чэнь Дуна никогда не случалось ничего подобного, и с подобным типом отношений он тоже не сталкивался.
Они и целовались, и обнимались, но при этом оставались друг другу чужие, чем кто-либо на свете.
Самим собой движимый, Чэнь Дун неожиданно шагнул вслед за Линь Фэйюй, направляясь в гримёрку.
Съёмки короткометражных сериалов шли в быстром темпе: эмоции на пределе, конфликты сжаты, не давая никому перевести дух.
После того как отсняли ещё две сцены противостояния князя со старшим братом, наступило время обеда.
— Все отдыхаем, едим, а после обеда продолжаем.
Помощник режиссёра принёс коробки с едой, каждый забрал свою порцию и разошёлся по углам.
Хотя Чэнь Дун и Линь Фэйюй не блистали известностью, они всё же исполняли главные роли, поэтому для них была выделена отдельная зона отдыха.
Чэнь Дун привык расправляться с едой быстро и заглатывать её большими порциями, потому что после короткого перерыва на обед нужно было снова возвращаться к работе.
Будь то на стройке или на доставке еды — времени сидеть и смаковать пищу не было никогда.
К тому же, в обычной коробке с едой и смаковать-то было особо нечего.
Он уже одолел половину порции, когда боковым зрение заметил, что Линь Фэйюй сделал всего пару ложек и почти не притронулся к гарниру.
Чэнь Дун сделал глоток воды, сообразив, что ест слишком уж бесцеремонно и по сравнению с Линь Фэйюй выглядит сущим дикарём, поэтому немного сбавил темп.
Он воочию наблюдал, как Линь Фэйюй отправил в рот третий кусочек, четвёртый…
А затем просто отложил палочки.
— Ты что, наелся? — не удержался от вопроса Чэнь Дун.
Линь Фэйюй коротко бросил «угу» и уткнулся в экран смартфона, листая ленту Вэйбо.
— Не мудрено, что ты такой худой, ешь меньше кошки, — не удержался от шпильки Чэнь Дун.
Если бы Линь Фэйюй не знал, что этот парень далёк от шоу-бизнеса, он бы всерьёз заподозрил у него отрицательный уровень эмоционального интеллекта.
Очевидно же, что с ним не хотят общаться, почему у него настолько начисто отсутствуют личные границы?
— Эй, вы, актёры, все такие? Я думал, только актрисы сидят на диетах, но парни тоже? Вот же каторга.
Про себя Линь Фэйюй подумал: «Что за банальщина? От того, что ест мужчина, калории никуда не испаряются».
Он перевёл взгляд на Чэнь Дуна.
Так беззастенчиво уплетать еду и при этом обладать рельефными мышцами — очевидно, этот парень прописался в тренажёрном зале.
Впрочем, с такой внешностью подобное телосложение вполне гармонично. Ему не светит амплуа нежного юноши, только роли крутых парней.
А вот ему самому, с его лицом, обзаведись он такой мускулатурой, было бы только хуже.
Чэнь Дуну стало не по себе от этого взгляда:
— Ты чего на меня уставился?
Линь Фэйюй поинтересовался:
— Брат Цинь нашёл тебя в тренажёрном зале?
Чэнь Дун абсолютно не уловил лёгкой иронии в его голосе и покачал головой:
— Нет, на стройке.
— Где? — Линь Фэйюй решил, что ослышался.
Чэнь Дун повторил:
— На стройке.
— Кем ты там работал? Прорабом?
— Да нет, откуда мне. Просто чернорабочим, пахал на тяжёлой работе.
Линь Фэйюй прищурился.
Услышав, что Чэнь Дун крутится на стройке, он, глядя на его молодость, никак не ожидал, что тот занимается неквалифицированным физическим трудом.
По его представлениям, тяжёлым физическим трудом ради денег занимались в основном люди постарше и лишённые образования.
И вот этому человеку он отдал свой первый поцелуй?
Не то чтобы Линь Фэйюй презирал работяг, просто в кругу, где он рос с малых лет, подобные люди попросту не встречались.
Сделав глубокий вдох, Линь Фэйюй больше ничего не сказал и снова уткнулся в телефон.
Чэнь Дун сразу понял: его презирают.
Подобное в его жизни случалось сплошь и рядом.
Вечно перепачканный в грязи и строительной пыли, возвращаясь со смены домой, он частенько замечал, как пассажиры в метро демонстративно отшатываются в сторону.
Но он не страдал комплексами.
Зарабатывал деньги честным трудом, не воровал и не грабил.
Он просто не хотел доставлять окружающим неудобства.
Поэтому презрение Линь Фэйюй ничуть его не задело.
Прекратив пустые разговоры, он быстро доел обед и ушёл отдыхать в сторонку.
Дневные съёмки вновь проходили на территории княжеской резиденции.
После той пьяной ночи отношения между телохранитель и князем претерпели неуловимые изменения.
Князь был лишён власти, и при дворе никто не осмеливался водиться с ним.
Питая амбиции, но не имея возможности применить свои таланты, он был вынужден целыми днями коротать время за чтением книг и каллиграфией во внутреннем дворе.
http://bllate.org/book/25247/3009886
Готово:
