Нин Юйфэй никогда бы и не подумал, что поцелуй может оказаться до такой степени бурным. Казалось бы, всего лишь сплетение губ, но это безумное, разливающееся вокруг мужское дыхание пронеслось по телу свирепым ураганом, сметая все остатки здравого смысла и оставляя в голове лишь один первобытный инстинкт, имя которому — жажда.
Когда Хо Бэйчэнь наконец отпустил его, Нин Юйфэй выглядел словно выброшенная на берег рыба, жадно хватающая ртом воздух.
Но было очевидно, что на этом возбуждение не закончится.
Этот кружащий голову поцелуй служил лишь началом, крошечной разминкой перед грандиозным и величественным представлением.
Хо Бэйчэнь прижал его к автоматической двери. Из-за разницы в росте Нин Юйфэю пришлось обхватить маршала за шею, чтобы подстроиться под него; его ноги оторвались от пола, и всё тело держалось исключительно на поддержке Хо Бэйчэня.
В таком положении он практически беззащитно и без остатка обнажал перед ним всё своё естество.
Мужские поцелуи были жгучими и властными: оторвавшись от губ, они скользнули вниз по подбородку к шее и даже намеренно припали к едва заметно вздрагивающему кадыку. От этого жара можно было сгореть дотла, и Нин Юйфэй издал сдавленный, полный истомы стон.
Не давая ему опомниться, Хо Бэйчэнь продолжил движение вниз — гладкие плечи, соблазнительные ключицы... Рубашку грубо задрали снизу вверх, идеально демонстрируя бледное, но подтянутое тело.
Тело Нин Юйфэя нельзя было назвать хрупким; армейская закалка предопределила, что он вовсе не выглядел изнеженным мужчиной. Жаль только, что от природы у него был узкий костяк, и даже после суровых тренировок в нём не было ни капли грубой массивности, зато такое тело обладало поразительной, завораживающей красотой.
Белоснежное, упругое, оно было наполнено ароматом молодости и жизненной силой, особенно эта невероятно изгибающаяся талия, словно манящая мужчину обхватить её руками и подчинить себе без остатка.
Взгляд Хо Бэйчэня слегка потемнел. Опустив голову, он взял в рот покрасневший, едва заметно дрожавший сосок, в то время как крупная ладонь с шероховатыми от мозолей подушечками пальцев крепко сжала его талию.
Словно от удара током, тело Нин Юйфэя резко задрожало. Воспоминания о сладких грехах бешено хлынули в голову, разжигая окружающий зной ещё сильнее и заставляя это тело окончательно терять контроль.
Он прекрасно знал, что станет делать Хо Бэйчэнь: он будет целовать его снова и снова, касаться, обжигать своими горячими пальцами каждую чувствительную точку на теле, вытягивать наружу самые потаённые желания из глубин его души, сводить с ума невыносимым зудом, заставлять терять рассудок и молить о проникновении дрожащим голосом...
После столь безумных ласк финальное слияние непременно принесет наслаждение, от которого трепещет душа и разум.
Самый нелепый эпизод в памяти: Нин Юйфэй был настолько заведён, что кончил в судорогах в ту самую секунду, когда Хо Бэйчэнь полностью заполнил его.
Что же это за предельный опыт такой, который заставляет тело терять всякий контроль?
Нин Юйфэй был совершенно не в силах размышлять.
И именно в этот момент односторонний интерком в комнате издал тихий писк, после чего раздался низкий мужской голос:
— Ваша светлость, системы балансировки и управления Бога Войны полностью отремонтированы!
Это был Цзин Син.
Тело Нин Юйфэя вздрогнуло, и переполненный жаром мозг немного прояснился.
Однако Хо Бэйчэнь словно ничего не слышал — его ласкающие движения даже не думали останавливаться.
Голос Цзин Сина прозвучал снова:
— Ваша светлость, для продолжения ремонтных работ требуется ваше подтверждение!
В обычных обстоятельствах ему не нужно было добавлять эту фразу, но стоило ему вспомнить, кто именно находился внутри, как он не удержался и вставил это примечание.
Хо Бэйчэнь прищурился, его движения слегка замедлились. В этот момент рассудок Нин Юйфэя наконец вернулся на место, и он окончательно пришёл в себя. При мысли о том, что только что произошло, он почувствовал себя так, будто провалился в ледяной погреб. Что он делает? Что он вообще творит? Даже если у него есть те воспоминания, он всё равно не настоящий Нин Юйфэй, как он мог...
В голове гулко зазвенело, и Нин Юйфэй дрожащим голосом произнёс:
— Ваша светлость...
Он хотел предостеречь Хо Бэйчэня, но из-за пережитого только что возбуждения его голос прозвучал настолько мягко и плавно, что это больше напоминало приглашение.
Нин Юйфэй испугался собственного голоса.
Рука Хо Бэйчэня, сжимавшая его талию, резко напряглась.
Только что обретённый рассудок Нин Юйфэя вновь разлетелся на мелкие кусочки от этого мощного прикосновения.
Впрочем, на этот раз он был настороже: пусть тело и утопало в хаосе, в его голове непрерывно кричал голос: нельзя так, не надо так, не должно быть так!
— Ваша светлость, генерал-майор Цзин Син снаружи, — с трудом выдавил он.
Хотя звукоизоляция здесь была превосходной и ни единого звука не могло пробиться наружу, от одной мысли о том, что по другую сторону двери стоит другой человек...
Хо Бэйчэнь наконец отпустил его. Нин Юйфэй уже было вздохнул с облегчением, но мужчина снова наклонился и страстно впился в его губы.
От поцелуя у Нин Юйфэя закружилась голова, и когда казалось, что он снова потеряет рассудок, партнер действительно отпустил его.
Голос Хо Бэйчэня прозвучал низко, а его мягкие интонации были преисполнены сексуальнейшего подтекста:
— Прими прохладный душ и составь мне компанию, пойдём навестим Войну.
Нин Юйфэй буквально сбежал спасаясь бегством.
Влетев в ватную комнату и включив холодную воду, он подставил под ледяные струи голову, и лишь тогда напряжённая плоть внизу начала постепенно опадать. Однако пламя в теле погасло, а вот крошечный огонёк в сердце продолжал настойчиво тлеть.
Нин Юйфэй испытывал странную панику и беспричинный страх, хотя даже не понимал, чего именно боится...
Выйдя из ванной, Хо Бэйчэнь уже переоделся в тёмно-черную военную форму. Прямая спина, длинные ноги — даже полностью упакованное в мундир тело ни капли не утратило своей сексуальности, напротив, в этом таилась какая-то смертоносная, притягательная соблазнительность. Но когда этот взгляд чёрных глаз упал на него, инстинктивной реакцией Нин Юйфэя стало лишь опустить голову и избегать зрительного контакта: казалось, стоило им встретиться взглядами, как его тут же прочтут насквозь, и все тайные мысли, всё сокровенное, всё, что он так тщательно пытался скрыть, обнажится без остатка.
Автоматическая дверь раздвинулась. Хо Бэйчэнь вышел наружу и бросил мимолетный взгляд на Цзин Сина.
Цзин Син тут же вытянулся по струнке, отдал воинское приветствие и смотрел строго перед собой, однако частые капли холодного пота на лбу выдавали его истинное волнение.
Впрочем, Хо Бэйчэнь ничего не сказал. Хотя прерванное занятие здорово испортило ему настроение, Цзин Син не был виноват.
Бог Войны являлся его личным мехом и обладал высочайшим уровнем секретности — кроме него, управлять им не мог никто другой. На этапе ремонта невозможно вынести точный вердикт без реального пилотирования; пустые цифры на датчиках годились лишь для справки, но если слепо полагаться только на них, то поражение на изменчивом поле боя станет закономерным итогом.
Нин Юйфэй шёл следом за ними, его сердце наконец успокоилось. Не удержавшись, он поднял голову, и в его сознании всплыли воспоминания, связанные с Хо Бэйчэнем.
Тридцатишестилетний маршал Империи — до ошеломляющего молодой, но во всей Галактической Империи не нашлось бы ни единого человека, посмевшего поставить под сомнение боевые заслуги на его плечах.
У него не было ни благородного происхождения, ни могущественного клана за спиной. Он родился в охваченной пламенем войны звездной системе Дахуан, его родители погибли в бою, и всё его детство прошло в череде непрекращающихся катастроф. Он никогда не получал никакого системного образования, и о нём никто и никогда не заботился.
Он ушёл в армию в тринадцать лет, а в шестнадцать в Битве при Барлингтоне в одиночку пленил третьего принца Рошиды, вынудив противника отступить и отстояв западные рубежные рубежи Галактики. В тот же миг он прославился на всю империю, подкрепив своё положение в войсках реальной силой.
В двадцать два года, во время мятежа Тьмы, он во главе трёхсот личных телохранителей совершил прорыв с фланга, собственноручно срубил главаря мятежников и спас всю Столичную планету, после чего стал самым молодым генералом империи, против которого никто не смел сказать и слова.
В тридцать один год разразилась Битва при Барлингтоне. Поддерживаемый новообразованным северным государством Новая Азия, Баррингтон начал безумное вторжение с двух флангов, захватив не только звёздную систему Дахуан, но и посягнув на Звездную систему Юньчжэн Галактической Империи. Хо Бэйчэнь лично возглавил поход, ведя тяжелейшие бои на протяжении пяти лет. В конце концов он защитил Звездную систему Юньчжэн и провёл всестороннюю реорганизацию и расстановку войск в звёздной системе Дахуан, постепенно превратив этот некогда пустынный регион в процветающий край. Баррингтон и Новая Азия были загнаны обратно к своим границам, подписали мирный договор и покорно преподнесли колоссальные запасы ресурсов в качестве дани.
…………
Тридцатишестилетний маршал без благородных корней и глубоких семейных традиций — всё, чем он владел, было добыто потом и кровью, возведено собственными руками. Именно благодаря столь мощной личной харизме все Галактические войска так безоговорочно верили ему и были единым нерушимым целым!
На самом деле Нин Юйфэю достаточно было лишь немного пошуршать в звездной сети, чтобы узнать все эти факты, но он просто не успевал этого сделать, поскольку после перемещения в этот мир события закрутились с такой бешеней скоростью, что на подобные мелочи элементарно не оставалось времени.
И он никак не ожидал, что вся эта кровь и сталь боевой славы, хлынувшая из глубин памяти, произведёт столь сокрушительный эффект — его невозможно было выразить сухими, плоскими словами. Эти картины оживали перед глазами, напрямую ударяя по запрятанной в теле душе.
Битву при Барлингтоне Нин Юйфэй застал на самом переднем крае. Хотя его воспоминания были несколько смазанными, не было никаких сомнений: триумфальный перелом в этой войне целиком и полностью лежал на плечах стоявшего перед ним мужчины.
Бог Войны — пусть это и было лишь имя его личного меха, все прекрасно знали, что сам Хо Бэйчэнь и есть воплощение Бога Войны!
Мужчины всегда испытывают к технике и оружию непонятную и слепую страсть, и Нин Юйфэй не был исключением. Несмотря на то, что образ Бога Войны уже жил в его памяти, увидев машину воочию, он всё равно замер на месте, потрясённый до глубины души.
Чисто чёрный мех не отличался излишне вычурным дизайном, но пронизывающая каждый его узел, каждую щель, каждую детальку суровая аура убийства заставила бы любого замереть в благоговейном трепете.
Подобно острому мечу, прошедшему через бесчисленные сражения и испившему океаны крови, даже спрятанное в ножны, это грозное оружие разило наповал одной лишь своей незримой остротой, внушая первобытный страх.
Настроение Хо Бэйчэня немного улучшилось при виде машины. Повернув голову, он бросил взгляд на Нин Юйфэя и легко усмехнулся:
— Юйфэй, садись на место второго пилота.
Сообразив, что обращаются к нему, Нин Юйфэй на мгновение растерялся.
Тогда Хо Бэйчэнь перевёл взгляд на своего заместителя:
— Цзин Син, составь мне компанию, разомнемся.
Уголки ртов Цзин Сина дёрнулись. Не смея смотреть на маршала, он свирепо уставился на Нин Юйфэя: чёрт побери, да это же чистой воды месть! Думаешь, я сам рвался мешать вашим нежностям? У меня просто не было выбора! Черт подери, мне ведь сегодня в обед ещё на свидание вслеупую идти, да разве я после такого вообще смогу встать на ноги!
http://bllate.org/book/25328/3019452
Готово:
