Этот не пойдет, — сурово произнес Старик Тао. — Методу можно обучиться, но человек — существо крайне сложное, его ни в коем случае нельзя ставить в один ряд с чудовищными звериными ростками. Особенно человеческое Море Сознания: оно куда запутаннее и тоньше любого самого сложного прибора. Ты даже собственное Море Сознания никогда не упорядочивал, а если сунешься наугад, от малейшей оплошности он может превратиться в слабоумного. Это ведь необратимый вред, к тому же с моим уровнем мастерства мне не под силу оказать тебе поддержку со стороны.
Е Шаоцин беспомощно произнес: — Что же теперь делать? Нельзя же просто смотреть, как он умирает в мучениях?
— Теперь, пожалуй, остается только идти к Святому Престолу в главный храм, но... — с некоторым колебанием произнес Старик Тао.
— Но что?
— Сейчас уже темно, храм на ночь закрывается. К тому же Главный жрец — глава целой обители, разве тебе или мне по силам им командовать? Иначе с чего бы А-Цзе пришел искать меня, полуграмотного жреца?
— На кону человеческая жизнь, в любом случае надо попытаться, — Е Шаоцин принял решение без промедления. — Я отведу его в храм.
Старик Тао покачал головой: — Я пойду с вами.
Без повозки, запряженной зверем, Е Шаоцин всю дорогу бегом нес Вэнь Цинцزа на спине. Единственный городской храм находился в Восточном городе, и когда все трое добрались туда, небо уже полностью потемнело.
Перед воротами главного храма высились два ряда гигантских каменных столбов высотой в два этажа, а в центре возвышалась изящная скульптура жезла из белого нефрита. Несколько живых на вид ангелов расправили крылья, окружая и защищая его, что придавало этому роскошному и величественному зданию поистине грандиозный вид.
Главные ворота храма давно были закрыты, но возле них по-прежнему толпилось немало людей. Тем не менее, никто не смел выказывать недовольство плотно закрытыми дверями: некоторые специально принесли с собой маленькие скамеечки, а другие просто молча стояли, ожидая раннего завтрашнего утра, чтобы успеть зайти с самым первым потоком людей на утреннюю молитву или попросить жреца об исцелении.
Столкнувшись с такой картиной, Е Шаоцин помрачнел, но раз уж они пришли, в конце концов, стоило попытаться. Он подошел с Вэнь Цинцзэ к дверям главного храма и, не обращая внимания на недоброжелательные взгляды собравшихся позади людей, решительно постучал в дверь.
После трех глухих стуков прошло немало времени, прежде чем створка приоткрылась, явив миру голову молодого послушника. Тот окинул Е Шаоцина взглядом с ног до головы и нахмурился: — Правил не знаешь? Приходи завтра на рассвете, когда откроют двери.
С этими словами он попытался закрыть дверь, но Е Шаоцин преградил ему путь рукой.
— Господин послушник, у моего друга тяжелый приступ, спасти его может только Краснорунный жрец. На кону человеческая жизнь, будьте добры доложить о нас.
Послушник вытаращил глаза, словно услышал какую-то смешную шутку, и произнес: — Тяжелый приступ? Тогда вам в клинику, а вы еще хотите увидеть господина Краснорунного жреца? Смешно, ты возомнил себя кем? Наш Главный жрец — разве это тот, кого можно увидеть по первому требованию?
Старик Тао слегка оттолкнул Е Шаоцина назад, шагнул вперед и с улыбкой произвел: — Уважаемый послушник, я жрец Тао, неужели ты меня не помнишь?
Послушник нахмурившись оглядел его с ног до головы, внезапно озаиенно произнес: — О, помню, помню...
Не успел Старик Тао обрадоваться, как тот резко сменил тон: — Не тот ли это неблагочестивый человек, который за глаза ругал нашего Главного жреца? Тебя ведь уже изгнали из храма, чего приперся обратно? А ну убирайся живо.
Старику Тао перехватило дыхание, стало до крайности неловко. Его старое лицо залилось багрово-фиолетовой краской, и он долго не мог вымолвить ни слова.
Взгляд Е Шаоцина слегка потемнел, и он медленно произнес: — Мы пришли не устраивать скандал, здесь действительно больной человек, его Море Сознания подверглось заражению, ситуация критическая, нам жизненно необходимо найти Краснорунного жреца для исцеления. К тому же в священных канонах написано: бог безмерно любит своих верующих и послал вестников основать Святой Престол, чтобы исцелять и пасти народ. Раз уж это храм под юрисдикцией Святого Престола, он точно так же следует учению, и мы верим, что уважаемый Главный жрец не оставит без внимания верующего божества. Господин послушник, я ведь прав?
Молодой послушник на мгновение растерялся, не зная, как возразить. Е Шаоцин вытащил из кармана несколько Звёздных монет, положил их на ладонь собеседнику и сказал: — Будьте добры, просто доложите о нас.
Послушник при лунном свете взглянул на номинал Звёздных монет и лишь после этого нехотя кивнул: — Ладно, подождите здесь.
Старик Тао легко кашлянул, дернул его за рукав и исподтишка прошептал: — Не ожидал, что у тебя, парень, подвешен язык.
Е Шаоцин лишь покачал головой и снова опустился на корточки, чтобы осмотреть Вэнь Цинцзэ. Лицо того посинело, тело начало бить в судорогах, и ситуация становилась всё хуже и хуже.
Прошло добрых четверть часа, прежде чем запыхавшийся послушник вернулся. Осторожно приоткрыв щель в дверях, он сказал им обоим: — Главный жрец велел передать: «У вас больной, но за дверью есть и другие больные; даже если нужно лекаря, нельзя нарушать правила. Вставайте в общую очередь у входа и ждите, пока утром откроются двери храма». Сказанное я передал, идите и занимайте очередь в хвосте.
— Но у нашего друга острый приступ, к завтрашнему утру он может отдать концы — Эй!
Не дожидаясь, пока он договорит, послушник с раздражением тяжело захлопнул дверь.
Уставившись на эту холодную дверь с вырезанными на ней барельефами божественных эмблем, Е Шаоцин нахмурился еще сильнее. Старик Тао с виноватым видом произнес: — Я в свое время обидел Главного жреца. Знай я это заранее, ни за что не стал бы соваться, эх...
— Забудьте, это они отказываются спасать умирающего, как вы можете себя винить? — Е Шаоцин снова взвалил Вэнь Цинцзэ себе на спину и сквозь зубы произнес: — Нельзя здесь больше ждать, сперва вернемся назад, а там видно будет. Если Лотос Бодхи не поможет, мне придется идти к старому господину Чжоу и просить у него один плод Чичжао.
Старик Тао помогал им обоим спускаться по ступеням и хмуро произнес: — Не говоря уже о том, отдадут ли люди такую драгоценность, боюсь, этот цветок еще даже не начал плодоносить.
Как раз в тот момент, когда они оказались в полном тупике, из-под тени деревьев медленно вышла белоснежная фигура. Лунный свет постепенно рассеивал окутывавшую её тьму, покрывая зверя слоем таинственного серебристого сияния. Белая Лиса подошла к Е Шаоцину и, уставившись на него темно-золотыми овальными вертикальными зрачками, перевела взгляд на Вэнь Цинцзэ.
Е... — Е Шаоцин успел произнести лишь один слог, как под предупреждающим взглядом Белой Лисы замолк и вместо этого спросил: — У тебя случайно нет какого-нибудь способа?
Старик Тао озадаченно поинтересовался: — У этого чудовищного зверя есть такие способности? Ого, когда это он успел так вырасти?
Е Шаоцин отделался невнятной отговоркой: — Ну... разве старый господин Чжоу не говорил, что он его спас?
— Разве такое может служить гарантией. Пожалуй, стоит поискать другой выход. — Старик Тао проводил их до самого маленького двора в Западном городе, а затем поспешно вернулся в лавку, чтобы отыскать побольше профильной литературы.
Настенные часы в гостиной пробили двенадцать раз. Е Шаоцин уложил больного на кровать в спальне, и не успело пройти и минуты, как наволочка пропиталась холодным потом, стекавшим с Вэнь Цинцзэ. Губы его были искусаны до мертвенно-бледного цвета, всё тело дрожало — каждую секунду он подвергался чудовищным мучениям.
Е Шаоцин почти не выносил вида того, как человек рядом с ним терпит невыносимую боль. Ему оставалось лишь положить Лотос Бодхи в изголовье кровати и непрерывно подпитывать его жизненную силу своей духовной энергией, но это лишь позволяло Вэнь Цинцзэ прийти в себя на пару мгновений, чтобы с трудом и невнятно попросить не лезть к нему.
— Ты можешь его спасти? — Е Шаоцин в очередной раз горько пожалел, что до сих пор не освоил высшие Божественные Искусства.
Белая Лиса присела на корточки у края кровати, и мощная духовная энергия вслед за ее лапой мягко проникла в межбровье Вэнь Цинцзэ. Осмотрев его на мгновение, она кивнула и холодным тоном произнесла: — Это побочный эффект от заражения Моря Сознания. Способ, конечно, есть. Нужно лишь провести глубокую очистку его Моря Сознания, а затем устранить источник заражения, и тогда болезнь удастся вылечить полностью. Вся сложность в том, что это застарелый недуг, накапливавшийся десяток лет, и Море Сознания этого человека уже оказалось на грани разрушения. Оно держалось лишь благодаря внешним предметам вроде Лотоса Бодхи, но в конце концов настал бы день, когда и они перестали бы помогать.
Е Шаоцин сразу перешел к сути дела: — Ты можешь его вылечить?
Е Чжэн окинул его взглядом и неторопливо усмехнулся: — Вылечить-то можно, но с какой стати мне тратить силы впустую ради какого-то постороннего типа?
— ... — Е Шаоцин на мгновение потерял дар речи. Глубоко вздохнув, он нахмурился и сказал: — Разве ты не принадлежишь к Святому Престолу? Смертные почитают вас как божеств и возносят подношения, так как же ты можешь оставлять верующего в беде и отказывать в спасении?
Е Чжэн равнодушно и холодно ответил: — Ты ошибаешься. Святой Престол — всего лишь земное представительство божеств, а смертные поклоняются богам, а не самому Престолу. И раз боги не спасли его, с какой стати мне именем божеств вмешиваться?
Хитрая лиса перед ним была далеко не так простодушна, как тот молодой послушник. Понимая, что подобные споры не приведут ни к какому концу, Е Шаоцин серьезно спросил: — Что именно должно произойти, чтобы ты согласился его спасти? Могу ли я, как ученик, попросить учителя спасти моего друга?
Е Чжэн слегка прищурился и с улыбкой произнул: — В этих словах есть доля разума. Я могу спасти его, но с одним условием.
— Говори.
— После того как я его вылечу, ты поможешь мне найти способ вернуть человеческий облик.
Е Шаоцин кивнул без малейших колебаний: — Условлено. Только ты ведь не боишься, что я потом откажусь от своих слов?
Внезапно взметнулось густое синее пламя, температура в комнате резко упала. За спиной Е Чжэна проступил призрачный силуэт Бай Цзэ, который вместе с Белой Лисой синхронно повернул голову. Его бездонные зрачки вперились в Е Шаоцина, а низкий, бархатный голос сдвоенным эхом пронесся у него над ухом. Тон был нежным, словно любовный шепот, но слова — леденящими душу, точно вековые снега: — Если ты нарушишь слово или не справишься, я сначала выпью тебя досуха, а потом заберу жизнь этого парнишки.
http://bllate.org/book/25409/3029128
Готово:
