Сян Линцзюнь отправила это сообщение и прождала добрых полчаса, но ответа так и не получила.
Впрочем, отсутствие ответа не стало неожиданностью. Цинь Юйцзин — человек, вечно занятый делами, откуда ей взять столько свободного времени, чтобы интересоваться подобными глупыми сплетнями.
Цинь Юйцзин впервые за два месяца задержалась на работе так допоздна: уже почти семь вечера, а она всё еще сидела в своем кабинете, не проявляя ни малейшего желания уходить.
Задерживаться на работе — дело обычное, особенно для босса, который ради лишней копейки готов заставить сотрудников работать в круглосуточном режиме. Однако Цинь Юйцзин была совсем другим руководителем, да и сегодня на её столе не лежало гор неразобранных дел.
Цяо Сяофань уже в третий раз притворилась, что проходит мимо кабинета, и невзначай заглянула внутрь. Она увидела, как Цинь Юйцзин только что убрала телефон и небрежно положила его на стол.
Что-то не так.
Как помощница, Цяо Сяофань неплохо знала своего непосредственного руководителя. Это была женщина, которая при внешней мягкости и спокойствии обладала невероятно сильным характером, а каждое её движение всегда отличалось особой грацией и плавностью.
Но то, как она только что положила телефон…
Цяо Сяофань с чашкой в руках дошла до входа в комнату отдыха, где двое коллег как раз перемывали косточки начальству. Она прислушалась и услышала, что те тоже недоумевают, почему Цинь Юйцзин до сих пор не ушла. Босс крайне редко засиживалась допоздна, и подчиненным было неловко просто так встать и уйти домой.
Услышав это, Цяо Сяофань решительно вошла внутрь и вместе с коллегами принялась обсуждать сегодняшнюю странность начальницы. В офисе ни одно обсуждение не обходится без сплетен о руководстве, а так как в словах не было ничего злонамеренного, все трое чувствовали себя совершенно непринужденно.
— Я заметила, что госпожа Цинь с самого утра была не в духе.
— Это ты еще не видела её на совещании. Стоило ей отложить телефон, как лицо стало темнее тучи. Генеральный директор Чжэн так перепугался, что даже докладывал запинаясь.
— Может, дома что-то случилось? Иначе к чему такая задержка?
— Вот именно. В последнее время она всегда старалась уйти как можно раньше.
— Ассистент Цяо, вы ведь всё время рядом с госпожой Цинь, может, что-то знаете?
Цяо Сяофань горько усмехнулась:
— Я бы и рада знать, но вы же сами понимаете, какой человек госпожа Цинь.
Цинь Юйцзин была весьма скрытной: она четко разделяла работу и личную жизнь, используя для этого две абсолютно разные системы. Цяо Сяофань, как ассистент, занималась только рабочими вопросами. Частными же делами босса много лет ведал лишь её личный водитель. Несколько дней назад этого водителя перевели на другое место, и вакансия доверенного лица оказалась свободна. Цяо Сяофань надеялась, что эта должность достанется ей, но просчиталась: Цинь Юйцзин скорее останется без помощника, чем подпустит к себе кого попало, а опыта у Цяо Сяофань всё же не хватало.
Она трезво оценивала ситуацию: её нынешнее положение держится на ловкости и сообразительности, это работа на время юности, и через пару лет, когда сил станет меньше, её легко заменит кто-то помоложе. Но если бы ей удалось стать доверенным лицом Цинь Юйцзин, она могла бы не беспокоиться о будущем — даже не говоря о том, насколько влиятельна сама госпожа Цинь, достаточно вспомнить, что за её спиной стоят три семьи: Цинь, Шэнь и Цзян, чьи позиции вряд ли пошатнутся в ближайшую сотню лет.
Цяо Сяофань твердо решила сесть на этот гигантский корабль, плывущий по спокойным водам, но ей предстояло выслужить еще несколько лет, а в такой ситуации перемен слишком много, и ждать она не могла. Если бы нашелся повод, позволивший бы ей услужить Цинь Юйцзин лично…
От этих мыслей у Цяо Сяофань перехватило дыхание. Она больше не могла оставаться в комнате отдыха, вежливо попрощалась с коллегами и в четвертый раз прошла мимо кабинета босса, держа в руках свежезаваренный цветочный чай.
Неизвестно, случайность это или нет, но, проходя мимо, она снова заметила, что Цинь Юйцзин смотрит в телефон. Лицо её по-прежнему было мрачным.
Цяо Сяофань поставила чай на свой рабочий стол, вспоминая выражение лица начальницы. Чем больше она думала, тем сильнее крепло подозрение: в этом взгляде читалось не просто недовольство, а некая досада.
Что-то случилось, определенно что-то случилось. Хотя Цяо Сяофань не могла понять, в чем дело, Цинь Юйцзин никогда не выдавала своих чувств, и если уж она проявляла подобные странности, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее.
Полная мыслей о блестящей карьере, Цяо Сяофань, сама не заметив как, оказалась у дверей кабинета.
Один шаг. Она глубоко вдохнула и наконец решилась.
Разве можно добиться успеха, если постоянно колебаться? Сначала нужно наладить контакт!
Цяо Сяофань с улыбкой постучала. Дверь была из прозрачного стекла, но звук вышел глухим.
Цинь Юйцзин подняла на неё взгляд и сухо произнесла:
— Входите.
Цяо Сяофань толкнула дверь:
— Госпожа Цинь, вы еще здесь?
К подчиненным Цинь Юйцзин чаще всего была очень приветлива, но если уж проявляла холод, то от него бросало в дрожь:
— Что-то случилось?
Цяо Сяофань, сумевшая стать помощницей такой женщины, конечно же, обладала даром заговаривать зубы, поэтому без ответа не осталась:
— Понимаете, директор телеканала Юй хочет встретиться с вами, чтобы обсудить продление контракта. Судя по всему, они планируют сократить бюджет на тридцать процентов.
Переговоры о продлении действительно велись, но с того момента, как Цяо Сяофань получила звонок, прошло уже три дня. Она знала, что Цинь Юйцзин не согласится, и даже не собиралась докладывать об этом, но сегодня это стало отличным предлогом.
— Откажите им.
— Хорошо.
Поняв, что других поручений нет, Цяо Сяофань с досадой вышла из кабинета, думая, что романы про властных боссов — сплошная ложь: разве может босс открыться подчиненному?
Эх, видимо, придется и дальше прилежно исполнять обязанности и терпеливо ждать своего часа.
В тот момент, когда Цяо Сяофань тосковала, Цинь Юйцзин покинула компанию.
Летом темнеет поздно, и только после семи небо окрасилось в глубокий синий цвет с розоватым оттенком граната. Цинь Юйцзин в одиночестве поехала в резиденцию Пиншань. Проезжая по мосту через реку, она почему-то обратила внимание на ночной вид, на который раньше никогда не смотрела.
По сравнению с размытой фотографией, которую прислала Линь Сюань, пейзаж в реальности был гораздо ярче.
Цинь Юйцзин сменила полосу и притормозила.
Скорость упала, и путь, занимавший обычно несколько минут, неожиданно растянулся. Только сейчас она поняла, что дорога до резиденции Пиншань такая длинная. Сколько же времени нужно было Линь Сюань, чтобы дойти от метро и обратно?
Цинь Юйцзин медленно доехала до резиденции. По дороге она не встретила ни души.
Добравшись до места, она не стала выходить из машины. Цинь Юйцзин уставилась на пустую скамейку под тусклым светом фонаря, и её взгляд постепенно потемнел.
Линь Сюань действительно послушалась её и больше не приходила.
Два месяца она пыталась держать дистанцию, но разве это сравнится с одним-единственным сказанным словом?
Цинь Юйцзин достала телефон и разблокировала экран. В её вичате было не так много друзей, да и тех, кто писал ей, можно было пересчитать по пальцам. Аватарка с черным котенком так и замерла в самом низу списка, храня безмолвие.
Телефон сменила, а фотографии присылать перестала.
Может, ходит на свидания, ужинает, смотрит кино или гуляет, и ей просто некогда заниматься такой ерундой? А может, она просто сдалась из-за одного её слова? Она попросила Линь Сюань больше не приходить, и та действительно перестала?
Не совсем. Линь Сюань перестала приходить только потому, что Цинь Юйцзин это не нравилось и она была этим недовольна.
Эта мысль, стоило ей появиться, тут же закружилась в голове Цинь Юйцзин, словно тяжелый камень, не давая дышать.
Цинь Юйцзин вышла из машины. В душном и влажном ночном воздухе разливался аромат трав и деревьев. Она остановилась под цветущим деревом, где часто стояла Линь Сюань, и подняла голову к окну своего кабинета.
Густая листва почти полностью скрывала здание за собой, лишь кое-где в лунном свете блестели контуры крыши.
Оказывается, ей вовсе не нужно было прятаться. Все эти два месяца она смотрела на Линь Сюань сверху вниз, видя её насквозь, тогда как Линь Сюань даже тени её заметить не могла, а лишь безнадежно ждала.
Цинь Юйцзин не могла описать, что у неё на душе: это было странное, незнакомое чувство. И в него не стоило углубляться.
Нынешняя ситуация вызывала у Цинь Юйцзин необъяснимое чувство опасности. Если Линь Сюань просто исчезнет из её жизни — это будет лучший исход.
Цинь Юйцзин надеялась, что Линь Сюань исчезнет, однако проверяла телефон всё чаще и чаще.
…А Линь Сюань, нарушив привычку, осталась дома. Она лежала в кресле-качалке, раскачиваясь из стороны в сторону и с пустой головой разглядывая ночной пейзаж за окном. В ней еще оставались кошачьи повадки, она пока не знала, что такое скука, и могла часами с интересом наблюдать за потоками автомобильных огней.
Сунь Цзиньбао, выйдя из ванной, удивленно спросила:
— Эй, ты сегодня не пойдешь к благодетельнице?
Линь Сюань лениво ответила:
— Вот получу водительские права, тогда и пойду.
Сунь Цзиньбао покачала головой:
— Только-только появились подвижки, а ты всё бросаешь. Смотри, как бы все усилия не пошли прахом.
Линь Сюань промолчала, не отрывая взгляда от окна.
Тогда Сунь Цзиньбао предложила:
— Раз уж всё равно сидишь дома, проводила бы трансляции, хоть на карманные расходы заработаешь.
— Аккаунт ведь заблокировали.
— Его давно разблокировали. Подумай сама, если бы его не разблокировали, ты бы не смогла снять оттуда деньги. На что бы ты ела, пила и одевалась эти два месяца…
— Ладно, я поняла.
Линь Сюань не была против стримов: во-первых, это приносило деньги, и Сунь Цзиньбао переставала пилить её насчет поиска работы, а во-вторых, для трансляций требовалась тишина — пока она в эфире, Сунь Цзиньбао вела себя тихо и не мяукала ей над ухом без конца.
Поэтому Линь Сюань снова начала вести трансляции.
Два месяца назад она была главной темой обсуждений в Наньчэне, и стоило ей выйти в эфир, как толпы зрителей устремлялись в чат. Но теперь, после двух месяцев тишины, она стала «сбитым летчиком» — обычным мелким стримером, который выезжает только на внешности и не предлагает никакого контента.
Прошло больше десяти минут, зрители заходили и выходили, а в чате продолжали писать лишь три-четыре человека.
Сунь Цзиньбао этот результат ничуть не удивил. Она всегда говорила, что в интернете красивым лицом никого не удивишь: стоит выставить свет, включить фильтры — и любая симпатичная девушка станет небесной красавицей, а водяной каппа превратится в человека. Если бы не ажиотаж в прошлом, такой стример, как Линь Сюань — без талантов и красноречия, — максимум заработала бы на проезд в метро.
http://bllate.org/book/25497/3041219
Готово:
