Готовый перевод Blade of the Multiverse / Прыжок сквозь экраны: Первый удар — смерть императрицы: Глава 14

Нянь Сялин остановил его: Ты думаешь, восьмой князь намного лучше четвертого? Все вороны в небе одинаково черны. К тому же наша семья уже в одной лодке с четвертым, а быть флюгером — не самая лучшая затея.

К тому же, если ты так поступишь, как быть Ши Лань? То, что она смогла раскрыть их замыслы, говорит о том, что она значительно выросла. Раз она сказала, что сможет благополучно родить ребенка, нам стоит подождать. Если у тебя есть время на гнев, лучше потрать его на сбор доказательств преступлений кланов Уя и Уланала.

Нянь Гэнъяо счел слова отца разумными и решил пока стерпеть, но если с ребенком во чреве Ши Лань что-то случится, пусть не винит его в жестокости.

В тот вечер Иньчжэнь по заведенному порядку пришел навестить Нянь Ши Лань. Она специально завела речь о Ци Юэбинь: Господин, посмотрите, хороша ли эта шапочка с головой тигра? Ее собственноручно сделала гэгэ Ци.

Иньчжэнь ответил: М-м, Юэбинь проявила усердие.

Стоило ему покинуть двор Нянь Ши Лань, как он отправился на ночлег к Ци Юэбинь. Нянь Ши Лань лишь усмехнулась, открыв перед собой светящуюся панель, ожидая начала представления.

Ци Юэбинь показалось, что сегодня князь необычайно пылок. Ее переполняла застенчивость: неужели это и есть то самое чувство, когда один день разлуки тянется как три осени? Значит, в сердце князя действительно есть место для нее.

Сам Иньчжэнь не понимал, что происходит: сегодня Ци Юэбинь казалась ему особенно обворожительной, от нее исходил сладкий аромат, и он был возбужден до крайности.

Бух! Раздался оглушительный грохот.

Раздался полный муки крик, пронзивший ночную тишину и отозвавшийся эхом во всей усадьбе. Иньчжэнь расширенными от ужаса глазами смотрел вперед, не в силах поверить в происходящее. Его прошиб холодный пот, а сам он свернулся в три погибели от нестерпимой боли.

Ци Юэбинь от этого вопля едва не лишилась чувств. Она повернула голову и увидела лишь кровавое месиво. Вмиг ее душа улетела в пятки, глаза закатились, и она потеряла сознание.

Иньчжэнь, стиснув зубы от боли, вызвал домашнего лекаря, но тот сообщил, что ситуация критическая и ради спасения жизни нужно решиться на крайние меры.

Как Иньчжэнь мог согласиться на такое? Пока орган был на месте, оставалась надежда на исцеление. Даже если он бесполезен, это хотя бы украшение, а если его отрезать, придется стать сестрой Су Пэйшэну.

Он превозмогая боль, позволил лекарю обработать рану, решив завтра же искать другого мастера. В этом подавленном и унизительном состоянии он узнал от лекаря, что его тело дошло до такого из-за чрезмерной дозы возбуждающего средства, приведшей к состоянию, которое организм не смог вынести.

Глядя на курильницу, на которую указал лекарь, Иньчжэнь бросил на Ци Юэбинь взгляд, словно на покойницу. Однако раздувать скандал было нельзя, да и сил у него не осталось, поэтому он приказал Су Пэйшэну напоить Ци Юэбинь отваром, лишающим голоса.

В конце концов оружие Иньчжэня спасти не удалось. Среди ночи у него начался жар, рана начала гноиться, и ради выживания пришлось доверить лекарю совершить непоправимое.

Нянь Ши Лань наблюдала за всем этим с чувством глубокого удовлетворения. Этот Иньчжэнь — бессердечный, трусливый и никчемный слабак, который даже на мужчину походит меньше, чем Су Пэйшэн. Быть евнухом ему как раз под стать.

Иньчжэнь устранил всех, кто знал о случившемся, оставив в живых лишь Су Пэйшэна и онемевшую Ци Юэбинь. В усадьбе все решили, что гэгэ Ци подхватила болезнь горла, поэтому была освобождена от утренних приветствий, а нескольких слуг наказали за плохое обслуживание.

То, что сейчас находилось во чреве Нянь Ши Лань, будет последним ребенком Иньчжэня, и к тому же уже было подтверждено, что это сын. Каким бы безумцем ни был Иньчжэнь, он не решится избавиться от этого ребенка. В конце концов, у него было всего три сына: Хунши был глуп, Хунли — его позор, а Хунчжоу родился слабым и вряд ли дожил бы до зрелости.

Ребенок в утробе Нянь Ши Лань был его единственной надеждой. Иначе к чему вся эта борьба за престол? Без наследника он в итоге просто передаст власть потомкам своих заклятых врагов?

Дэ-фэй и И Сю не знали, что Иньчжэнь изменил свое решение. Видя, что он медлит, они подумали, что он не хочет пачкать руки и ищет козла отпущения. Изначально И Сю планировала подставить Ци Юэбинь, но теперь та была прикована к постели, поэтому И Сю пришлось искать другую кандидатуру. Выбор пал на побочную супругу Ли, как на самую глупую и отчаянную.

Когда Нянь Ши Лань увидела лекарство для поддержания беременности, присланное Цуйго, она лишь вздохнула: откуда у И Сю и Ли Цзинъянь такая уверенность, что она станет пить что-то от Ли Цзинъянь? Нянь Ши Лань приказала Сун Чжи отнести эту чашу в передний двор. Иньчжэнь, увидев отвар, сразу все понял. Он не ожидал, что Ли Цзинъянь не только глупа, но и злонамеренна.

Иньчжэнь немедленно приказал запереть Ли Цзинъянь в ее покоях, запретив выходить, а Хунши перевели во внешний двор. Иньчжэнь также понимал, что Ли Цзинъянь была лишь инструментом, а за ниточки дергала И Сю, поэтому он отобрал у нее право управлять усадьбой и приставил к Нянь Ши Лань верных людей.

И Сю не знала, что Иньчжэнь стал сестрой, она думала, что он искренне полюбил Нянь Ши Лань, раз даже в условиях такой опасности со стороны семьи Нянь позволил ей родить. Почему? Почему раньше это была старшая сестра, а теперь Нянь Ши Лань? Почему князь не замечает меня?

Получив такой удар, И Сю твердо решила избавиться от ребенка Нянь Ши Лань, иначе ее положение главной супруги станет лишь формальностью. Хоть ее и лишили управления хозяйством, за годы жизни в усадьбе она успела создать свою сеть, и в ход пошли тайные методы. Однако все это не доходило до Нянь Ши Лань — люди Иньчжэня пресекали все попытки, а сама И Сю потеряла множество своих сообщников, ее влияние в усадьбе было основательно подорвано.

Нянь Ши Лань было тошно от метаний И Сю. Будь то еда с ядом или пропитанная отравой ткань — все это она возвращала обратно. В придачу она наслала на И Сю талисман ночных кошмаров, чтобы та каждую ночь видела ту самую ночь, когда погиб Хунхуэй. Раз уж ей так нравится вредить чужим детям, она, должно быть, забыла, какой мучительной бывает боль утраты для матери. Она обязана помочь И Сю освежить память.

И Сю каждую ночь страдала от кошмаров, и теперь ей даже не нужно было притворяться больной — у нее действительно начались хронические головные боли. Особенно по ночам, когда боль и кошмары терзали ее одновременно, день за днем, доводя до полного истощения.

Тем временем Нянь Гэнъяо собрал доказательства преступлений кланов Уя и Уланала и тайно передал их политическим оппонентам. Через несколько дней люди из этих кланов подверглись нападкам и были смещены с должностей, а несколько самых выдающихся отпрысков обеих семей получили увечья при различных обстоятельствах.

Иньчжэнь знал об этом, но был крайне недоволен безумными попытками И Сю избавиться от ребенка Ши Лань, а заодно и раздражен поддержкой, которую оказывала ей Дэ-фэй, поэтому предпочел остаться в стороне.

После того как Иньчжэнь поправился, он, заходя во внутренние покои, шел только к Ци Юэбинь. С одной стороны, чтобы скрыть, что стал евнухом, а с другой — чтобы выместить накопившуюся ярость. Теперь Ци Юэбинь была для него инструментом для снятия злости: стоило ему прийти в дурное настроение, как он направлялся к ней, чтобы помучить. Даже семью Ци он тайно основательно потрепал: клан, который и так был в упадке, после такого удара окончательно разорился.

Нянь Ши Лань было любопытно, что чувствует Ци Юэбинь. В прошлой жизни та собственноручно погубила ребенка Нянь Ши Лань, но не смела ненавидеть Дэ-фэй и Иньчжэня, которые сделали ее козлом отпущения. Вместо этого она лишь винила саму жертву, Нянь Ши Лань, считая ее жестокой, и строила планы мести. А теперь, когда ее мучили каждый день, превратили в немую, а ее род разорили, это дело рук Иньчжэня — интересно, ненавидит ли она его сейчас?

Люди в усадьбе не знали правды и считали, что гэгэ Ци умеет притворяться несчастной. Раньше она не была особо обласкана вниманием, а теперь, с болезнью горла и разоренным родом, вдруг вызвала жалость и эксклюзивную любовь князя.

В усадьбе наступил редкий покой: И Сю лечилась, Нянь Ши Лань вынашивала ребенка, а Иньчжэнь проводил время с Ци Юэбинь. Изначально Нянь Ши Лань планировала помочь Иньчжэню взойти на престол, а затем передать трон собственному сыну — ведь единственными соперниками Иньчжэня была партия восьмого князя, которого Канси давно вычеркнул из списка наследников.

Но во время беременности она все больше думала, что не желает этого. Иньчжэнь не хочет, чтобы ее сын взошел на престол, так с чего она должна тратить свои деньги и силы, помогая ему стать императором? Неужели она и семья Нянь — щедрые простаки?

И тогда она устроила Канси вещий сон, в котором показала упадок и слабость поздней династии Цинь, грабежи и убийства со стороны Альянса восьми держав и последующий столетний позор.

Ах! Великая Цинь! Моя империя пала?!

Канси проснулся в холодном поту. Он понимал, что не бывает вечных династий, но не ожидал, что падение будет таким унизительным. Несколько дней он пребывал в растерянности, не зная, верить ли сну и что делать дальше.

В смятении он снова заснул, и в этот раз увидел, что после его смерти престол переходит к четвертому князю. Его гарем был в хаосе, клан Уланала едва не извел его род, он носил одну зеленую шапку за другой и в конце концов погиб от рук своих женщин. После его смерти на престол взошел Хунли, который был еще хуже отца — никчемный правитель, чей гарем был полон грязи. Он даже не видел, чтобы четвертый князь занимался государственными делами, все время уходило на сплетни и интриги.

Когда сон закончился, он ожидал, что проснется, но вместо этого встретил во сне императора Тай-цзуна, выглядящего точь-в-точь как на портрете.

Канси почтительно опустился на колени: Внук приветствует деда-императора.

Нянь Ши Лань, принявшая облик Тай-цзуна, сказала: Сюанье, ты видел будущее нашей Великой Цинь.

Внук виноват перед дедом, что доверил страну таким недостойным потомкам и обрек империю на такой позор.

Канси решил, что это дух предка явился, чтобы наставить его на путь истинный, и поспешил покаяться.

Нянь Ши Лань ответила: Я отдал все свои заслуги, чтобы переродиться в роду Айсиньгёро, надеясь изменить судьбу Великой Цинь.

Канси был взволнован. Среди его сыновей самым выдающимся был Баочэн, но он сам же его погубил. Он как раз ломал голову над преемником, и если Тай-цзун родится его сыном, ему не о чем будет беспокоиться.

Канси поспешно спросил: Дедушка, когда вы родитесь? Нужно ли мне рассчитать благоприятную дату? Будьте уверены, я подберу вам мать с выдающимся происхождением.

У Нянь Ши Лань задергались мысли: этот Канси что-то не то понял? Ох, сейчас ведь пятьдесят шестой год Канси, внучек, тебе уже за шестьдесят, ты о чем вообще? А, ну да, в прошлом году у него родился еще один сын, так что порох в пороховницах есть. Она была поражена его самоуверенностью.

Нянь Ши Лань поспешила сказать: Не каждая женщина достойна быть моей матерью. Я долго искал и нашел ту, что обладает глубоким благословением и заслугами, и уже воплотился в ее чреве.

Канси разочаровался, ведь в его гареме пока никто не был беременен: А не могли бы вы намекнуть, чтобы я подготовился?

Нянь Ши Лань таинственно произнесла: Скоро узнаешь.

Шутка ли, она уже наговорила с три короба о перерождении Тай-цзуна, так что при рождении сына обязательно должны быть знамения. Она раскрыла ладонь, на которой лежала пилюля, окутанная эфирным туманом.

Это пилюля долголетия, она добавит тебе десять лет жизни. Хоть я и переродился, сохранив таланты, но воспоминаний не осталось, поэтому тебе придется учить меня с малых лет.

Канси подавил волнение и польстил: Перерождение Тай-цзуна будет необычайно одаренным, зачем ему мое обучение? Я буду лично заботиться о повседневной жизни предка.

Канси оказался весьма понятливым. Нянь Ши Лань бросила ему пилюлю и исчезла.

Канси проснулся и увидел, что в руке действительно лежит пилюля. Он проглотил ее, и та мгновенно растаяла. По телу разлилось тепло, он почувствовал прилив сил, руки перестали дрожать, ноги — ныть, он мог пробежать десять ли без передышки. Вернув себе здоровье, он обрел былую решимость и взялся за наведение порядка.

Первыми под раздачу попали Дэ-фэй и Лункодо, ведь во сне у них была тайная связь. Канси отправил людей разузнать правду и выяснил, что они были близки еще до того, как Дэ-фэй попала во дворец. Разъяренный Канси отравил Дэ-фэй медленно действующим ядом: теперь она, как и И Сю, была прикована к постели, живя в муках. Лункодо же он казнил — найти повод было легко. Больше всех этому обрадовалась его супруга из клана Хэшэли.

Канси по доброте душевной отправил Ли Сы'эр вслед за ним. Когда он узнал, что Ли Сы'эр была похожа на него, его едва не стошнило.

Семью Чжэнь за укрывательство опального чиновника и другие преступления сослали в Нингуту, и юная Чжэнь Хуань отправилась туда вместе с родителями. Шэнь Мэйчжуан и Вэнь Шичу погибли в детстве, поэтому их семьи не пострадали. Семнадцатого князя Канси отдал на усыновление, чтобы тот не витал в облаках со своей кровью.

Настало время родов Нянь Ши Лань. Иньчжэнь, давно не показывавшийся на людях, с тревогой ждал у дверей родильной палаты. Стояла зима, солнце еще не взошло, ледяной ветер пронизывал до костей, но Иньчжэнь не уходил, а когда пришло время утреннего доклада, просто велел слугам доложить, что он болен.

Когда он нервно расхаживал взад и вперед, в палате внезапно вспыхнул ослепительный золотой свет, озаривший все вокруг как днем. Все присутствующие остолбенели, затаив дыхание. Затем раздался крик Нянь Ши Лань, а следом — звонкий плач младенца.

Золотой свет начал рассеиваться, но в небе, словно поток серебра, хлынули звезды, освещая ночь. Вслед за этим спустилось семицветное облако, расцветая в небе подобно цветам, — неземная красота. В сиянии облаков медленно проявился золотой дракон, кружась в танце и издавая рев.

Система Сяо Люцзы прокомментировала: Юэ-Юэ, твои иллюзии становятся все лучше. Это сияние в небе выглядит потрясающе.

Нянь Ши Лань хихикнула: У меня не так много воображения, это я сделала по подобию фейерверков из современного мира. Звездный водопад и облака — пусть древние посмотрят на фейерверк ценой в миллионы.

Такое зрелище видели не только в усадьбе князя Юн, но и по всей столице. Канси, услышав об этом, выбежал из дворца. Глядя на чудесное знамение, он пробормотал: Тай-цзун явился, действительно истинный дракон. Придворные пали ниц с криками: Небесное знамение, небо благоволит Великой Цинь!

В усадьбе князя Юн Иньчжэнь, держа на руках сына, едва не лопался от гордости. Он действительно избранник неба, раз его сын с рождения наделен таким знамением — пусть попробуют теперь поспорить за трон.

Канси узнал, что это родился сын побочной супруги четвертого, и был ошарашен. Как же это неудачно! Как перерождение Тай-цзуна могло воплотиться в сыне четвертого, это же позор! Не говоря уже о том, что четвертый — неважный император, но иметь такую мать, как Дэ-фэй — Канси не хотел дарить ему такой чести. Чтобы Тай-цзуна не испортили, он издал указ: назвать мальчика Хунъянь и после месяца забрать во дворец на личное воспитание.

Все поняли, что знамения были связаны с новым сыном князя Юн. В усадьбе воцарилась радость: личное воспитание императором — какая честь! Раньше такой чести удостаивались лишь опальный наследный принц Иньжэнь и Хунси. Отбоя от гостей и желающих присягнуть не было. Иньчжэнь, чья спина согнулась из-за отсутствия оружия, теперь распрямился и ходил гордо.

И Сю от этой новости едва не испустила дух: Почему? Почему у нее, Нянь Ши Лань, такая судьба! Даже ребенок побочной супруги — и такой почет! Если бы мой Хунхуэй был жив, он был бы законным наследником! И Сю выплюнула кровь и упала в обморок.

Иньчжэнь узнал от лекаря, что И Сю при смерти. Он все понял: она сама себя извела от зависти, что Хунъянь так любим императором. Иньчжэнь приказал лекарям поддерживать ее жизнь, чтобы она не портила праздник. Нянь Ши Лань, услышав об этом, тоже поморщилась и подкинула ей таблетку, чтобы она протянула хотя бы до праздника месяца Хунъяня. Правда, таблетка усиливала боль, но ведь Нянь Ши Лань не позволит ей так легко уйти.

Нянь Гэнъяо, узнав, какой способный у него племянник, был счастлив, но, глядя на важного Иньчжэня, злился: это мой племянник одарен, а ты тут при чем? Чего ты раздуваешься?

http://bllate.org/book/25562/3049267