Нянь Ши Лань при этих словах насмешливо рассмеялась:
— Ха-ха, Император, ты правда не ведаешь или притворяешься? Твоя благородная Императрица — та еще мастерица! Скольких подлых дел она натворила, не счесть. Стоило какой-нибудь женщине в Гареме забеременеть, как ей уже не миновать было жестокой расправы этой твари.
Наложница Фан, благородная госпожа Фуча, наложница 7-го ранга чанцзай Синь и даже тот самый выкидыш у Чжэнь Хуань — всё это дело рук этой старой карги, а ты-то думал, что это кара Небес! На самом деле эта змея просто хотела оставить тебя без потомства!
Император не знал, верить ли словах Нянь Ши Лань, и с подозрением посмотрел на Императрицу. Та попыталась объясниться, но Нянь Ши Лань не дала ей ни единого шанса и сразу выложила главный козырь:
— Император, неужто ты до сих пор не знаешь? Твоя возлюбленная Императрица Чуньюань и Второй принц тоже были убиты этой мерзавкой!
Услышав имя Чуньюань, Император потерял самообладание и, подскочив к Императрице, принялся допытываться у нее правды. Императрица же продолжала отчаянно отпираться:
— Император, всё это — безумный бред преступницы Нянь! Она намеренно клевещет на меня, чтобы погубить, не поддавайтесь на ее уловки!
Нянь Ши Лань с благородным гневом произнесла:
— Хм! Столь жестокая женщина, губившая императорское потомство и убившая родную старшую сестру, разве достойна носить звание Матушки Поднебесной? Добродетель Внутреннего дворца утрачена, но у Небес есть глаза — они непременно обрушат небесную кару!
С этими словами в небе раздался раскат грома. Над головой Императрицы сгустились тяжелые тучи, и оттуда прямиком на нее сорвалась ослепительная молния.
Все вокруг лишь зажмурились от режущего глаза света, а когда смогли открыть глаза, то увидели распростертую на земле Императрицу — она была с ног до головы покрыта сажей, и было непонятно, жива она или нет.
О, Великое Небо! Императрицу поразила молния! Саму Матушку Поднебесную постигла кара Небес!
В ужас пришли не только стражники и евнухи во дворе, но даже Император и Вдовствующая императрица. Вдовствующую императрицу терзало чувство вины за то, что она потворствовала злу, а Император был страшно разгневан. Он и помыслить не мог, что Императрица совершила столько злодеяний: мало того что погубила Роу Цзэ, так еще и чуть не оставила его без единого наследника.
Но больше всего его пробирал липкий страх — Императрица стояла прямо рядом с ним, и его могло зацепить вместе с ней.
Нянь Ши Лань посмотрела на растерянного Императора и продолжила:
— Император, угадай-ка, почему Вдовствующая императрица смогла с таким чистым сердцем и без тени раскаяния предложить тебе погубить моего ребенка — твоего собственного внука?
Ха-ха-ха, да потому что она наловчилась в таких делах! Все мерзости, что творила Императрица, твоей матушке были прекрасно известны, она же за ней и подчищала!
Император побледнел от ужаса:
— Невозможно! Этого не может быть!
Видя его реакцию, Нянь Ши Лань испытывала невероятное злорадство. Слово за словом, медленно выговаривая каждую фразу, она произнесла:
— Об истории с Лункодо и Вдовствующей императрицей ты ведь знаешь, Император? Твой четырнадцатый братец — плод их тайной связи. А Вдовствующая императрица хотела лишить тебя потомства, чтобы потом брат наследовал за братом!
— Ах! — Что ты такое говоришь? На голову покойного Императора надели зеленую шляпу? Четырнадцатый — бастардом? И Вдовствующая императрица зарилась на императорский трон?
Толпа зашумела. Этот скандал был куда масштабнее только что вскрывшегося дела Императрицы!
В голове у Императора звенело. Ему казалось, что он видит жуткий кошмар, но прежде чем он успел очнуться ото сна, до него снова донеслись демонические слова Нянь Ши Лань.
— Вдовствующая императрица истребляла собственных кровных потомков, осквернила чистоту императорской крови и даже пыталась свергнуть власть Айсингьоро. Скажи, достоин ли вообще такой человек именоваться Вдовствующей императрицей и принимать почести от всей Поднебесной?
Говоря это, Нянь Ши Лань убрала ногу, которой прижимала Вдовствующую императрицу, и шагнула в сторону.
Тут же небо вновь раскололось от громовых раскатов. Молния пробила крышу и ударила прямо в лежащую на земле Вдовствующую императрицу, превратив и ее в обугленный обрубок. Глава 42. Супруга Хуа хочет перевернуть всё вверх дном (3)
— Ох! — толпа замерла в оцепенении. Их Вдовствующую императрицу тоже покарали Небеса! Что же теперь делать?
Череда этих небесных кар до смерти напугала всех присутствующих. Люди один за другим падали на колени, остервенело стуча лбами о землю и умоляя разгневанные Небеса о милосердии.
Император отшатнулся и едва не рухнул на землю. Он с суеверным ужасом глядел на Нянь Ши Лань: если первый раз еще можно было списать на совпадение, то разве могло быть случайностью второе?
— Ши Лань, ты ведь устала, столько времени провела на ногах. Пойдем обратно во дворец Икунгун.
Нянь Ши Лань рассмеялась, позабавленная трусливым видом Императора:
— Ха-ха, во дворец Икунгун? Разве не ты издал указ о моем смертном приговоре, Император?
Император торопливо заговорил:
— Ши Лань, то ведь был указ Императрицы, а не мой! К тому же, раз Внутренний двор лишился добродетели и пало небесное наказание, этот указ, разумеется, не имеет никакой силы.
Посмотрев на это морщинистое лицо мандарина, Нянь Ши Лань почувствовала смертельное отвращение:
— Верно, мне умирать больше не нужно. Но как же мой ребенок? Моего ребенка погубили вы! Его уже не вернуть к жизни!
У Императора екнуло сердце, и он поспешно принялся оправдываться:
— Я был не в курсе! Всё это дело рук Вдовствующей императрицы и Императрицы, меня самого обвели вокруг пальца! Ведь это был наш с тобой ребенок, мое сердце разрывается от боли!
Стоявший рядом Су Пэйшэн лишился дар речи от изумления — он и представить не мог, что Император обладает столь бесстыдной толстокожестью.
Сама же Нянь Ши Лань нашла это даже забавным:
— О? Ты был не в курсе? А как же тогда объяснишь мускус, что был добавлен в подаренные тобой благовония Хуаньи?
— Что? В благовониях Хуаньи был мускус?! Да эта тварь потеряла всякий стыд! — Император указал на тело Императрицы со злобным выражением лица.
— Хлоп! Хлоп! Хлоп! — Нянь Ши Лань захлопала в ладоши.
— Не зря ты вышел победителем в схватке девяти драконов за престол — толщина твоей кожи может соперничать со Великой китайской стеной! Благовония Хуаньи были пожалованы лично мне. Если бы не твое соизволение, как смела бы Императрица тайком химичить с ними? Если Императрица действительно могла травить людей прямо у тебя под носом, да так, что ты годами оставался в неведении, то грош цена тебе как императору!
Большой Толстый Мандарин полностью оправдывал свое звание правителя: его психологическая устойчивость поражала воображение. Даже сейчас он продолжал изворачиваться:
— Ши Лань, неужели за столько лет чувств между нами ты ни капли мне не доверяешь?
Нянь Ши Лань едва не стошнило от его слов:
— Какие еще между нами чувства? Ты баловал меня лишь ради того, чтобы использовать клан Нянь, да и еще во времена нашего проживания в резиденции принца только и делал, что остерегался моего рода. Ты разрушил мосты сразу после переправы, проявил черствость и вероломство, из-за тебя мой род Нянь был полностью истреблен — это раз. Из страха перед кланом Нянь ты убил собственного ребенка, а взойдя на трон, извел под корень всех своих братьев — это два. Прекрасно зная о греховной связи Вдовствующей императрицы и Лункодо, ты покрывал их ради собственной выгоды — это три. Когда Вдовствующая императрица умерла, ты не пролил ни слезы, но при этом норовишь свалить всю вину за гибель моего ребенка на нее и Императрицу — это четыре.
С каждым новым словом Нянь Ши Лань делала шаг вперед. Император же чувствовал, как внутри него нарастает дурное предчувствие; его сердце бешено колотилось, ему хотелось развернуться и бежать, но ноги словно намертво приросли к земле.
Остановившись в семи шагах от Императора, Нянь Ши Лань произнесла:
— Человек столь бесчестный, неблагодарный, вероломный и бессердечный, как ты, по какому праву восседает на императорском троне? Как может такой, как ты, нести благоденствие простому народу?
Грохот. В небе снова сверкнула молния, в десять раз громче прежнего. В тот же миг из грозовой тучи вырвался мощный заряд, в несколько раз толще предыдущего, и стрелой устремился прямо на Императора.
Стоявшие на коленях люди с криками ужаса принялись пятиться назад от этой устрашающей стихии.
Когда грохот стих, на земле зиял глубокий обугленный кратер. Сам Император и стоявший рядом с ним Су Пэйшэн лежали на дне ямы, превратившись в два куска угля.
Стражники, будучи выходцами из маньчжурской аристократии, при виде такой картины почувствовали, что небо рушится. Император Великой Цинь погиб от удара молнии — если это просочится наружу, им конец.
Нянь Ши Лань, глядя на их перепуганные лица, испытывала злорадное торжество. Раз уж вы не хотели допустить, чтобы ребенок с кровью рода Нянь взошел на престол, так пусть же никто из вашего клана Айсингьоро больше не правит этой страной!
Громко произнесла Нянь Ши Лань:
— Раз в Великой Цинь один за другим рождались столь глупые и жестокие император, императрица и вдовствующая императрица, это доказывает, насколько нелепа сама эта династия! Маньчжурские варвары с момента перевала через горные проходы учиняли страшную резню над нашим ханьским народом, заставляли нас брить лбы и менять одежды, пытаясь истребить корни ханьской культуры! Разве могут те, кто идет против Небесного Пути, рассчитывать на милость Небес и владеть Поднебесной?
Услышав эти крамольные речи, посягавшие на самые основы маньчжурского владычества, присутствующие были готовы броситься вперед и разорвать Нянь Ши Лань на куски, но их ноги были намертво прикованы к земле, не позволяя сделать и шагу.
Им оставалось лишь злобно зыркать на Нянь Ши Лань и собственными глазами видеть, как грозовые тучи над головой смещаются. Место, над которым они сгустились, заставило сердца аристократов замереть.
Весь Пекин видел, как небо над Алтарем Неба заволокло тучами, и оттуда доносились глухие раскаты грома. Вскоре, на глазах у всего города, мощный сгусток молнии ударил прямиком в Алтарь Неба.
Глядя на зарево вдали, Нянь Ши Лань довольно улыбнулась. Наклеив на себя талисман невидимости, она повернулась и зашагала прочь.
А вот в столице поднялся невообразимый переполох. Восьмизнаменные стражники Запретного города и титулованная знать, вне зависимости от того, были они в курсе дел или нет, толпой ринулись к Алтарю Неба — все бросились тушить пожар.
Нянь Ши Лань неторопливо прогуливалась по Запретному городу. Глядя на суетящихся людей, она чувствовала необычайную легкость в шагах. Заглядывая во дворцы один за другим, она подчистила личные сокровищницы Императора, Вдовствующей императрицы и всех наложниц, отправив их содержимое в свое пространственное хранилище.
Не обошла она стороной и Ведомство внутренних дел с Императорской кухней — словно пролетевшая стая диких гусей, она оставляла после себя абсолютную пустоту. В конце концов она добралась до Государственной казны и тоже забрала всё оттуда.
Если не забрать казну, неужели оставлять ее мятежникам, чтобы те вооружались против простого народа? Впрочем, если в будущем встретится достойный правитель, можно будет и пожертвовать часть средств.
Очистив всё подчистую, Нянь Ши Лань выпустила множество марионеток-двойников, чтобы те разнесли слухи по всей округе.
Не прошло и суток, как каждый житель Пекина знал о грязных дворцовых тайнах. Мало того, пошел слух, что Император, Вдовствующая императрица и Императрица утратили всякую добродетель, за что были покараны Небесами и сожжены молниями заживо.
Даже сама нынешняя династия больше не признается Небесным Путем: сегодня на глазах у всех молния сожгла дотла Алтарь Неба, выражая гнев и недовольство высших сил.
Столичный люд вовсю судачил об этом, а слухи стремительно расползались за пределы города. Вскоре о случившемся знала вся страна.
В последние годы народные восстания и так не прекращались, но теперь у бунтовщиков появилось благородное обоснование, и люди толпами поднимались на борьбу.
Подобный общегосударственный мятеж невозможно было подавить силой. В конце концов маньчжурская династия не смогла противостоять течению истории и пала на двести лет раньше срока.
Когда Поднебесная успокоилась и началось восстановление из руин, Нянь Ши Лань обратила внимание на нового основателя династии — молодого, одаренного талантами правителя, в котором чувствовался дух прославленного императора Тай-цзуна эпохи Тан.
Тогда она оставила все сокровища, вывезенные из прежней казны, новому государству. Вместе с ними она передала стопку книг, содержавших подробный анализ и описание западных стран того периода, чертежи относительно продвинутого огнестрельного оружия, проекты прославленных сокровищниц-кораблей Чжэнь Хэ, а также сведения о серебряных рудниках Ивами в Японии.
Сможет ли этот император и новая империя воспользоваться выпавшим шансом — зависело уже не от нее.
Нянь Ши Лань продолжила свой путь. На этот раз она решила стать странствующим лекарем, чтобы исследовать знаменитые горы и реки и исцелять простых бедняков. Глава 43. Суд над А-жо (1)
— Император настолько щедр, что пожаловал Императрице целую шкатулку, а нам досталось лишь по одной жемчужине. Сразу видно, как сильно он дорожит Императрицей.
Стоило Су Юэ перенестись, как она услышав это капризное щебетание.
Оглядевшись по сторонам, она увидела званый пир: переливчатые шелка, изысканные одежды, а у каждой из красавиц в руке красовалась по жемчужине.
Да, всего по одной. Что за скряга этот император? Дарить на праздник по одной крошечной жемчужине — у него вообще совесть чиста была такое выставлять?
Она взглянула на любимую наложницу Большого Толстого Мандарина — Чжэнь Хуань: та обута в туфельки из парчи шу, каждая нить которой стоит золота, а рядом красуется полуметровый коралловый куст. А потом перевела взгляд на жемчужины в руках остальных наложниц — они ведь мельче тех бусин, что были нашиты на туфли Чжэнь Хуань!
Подняв голову, она подумала: «Ах, это же наш зять Великой Цинь, тогда всё встает на свои места».
Опустив глаза, она обнаружила у себя в руках коробку киновари. Похоже, она угодила прямиком на суд над А-жо.
Зять есть зять — коли хочешь устроить допрос и расправу, делай это открыто, по всей форме. Нет же, император изволил устроить этакое извращенное представление, смотреть тошно.
Сидевшая напротив Цзя-пинь бросила на нее взгляд:
— Ой, у всех нас в шкатулках жемчуга Восточного моря, а что это у наложницы Шэнь в лаковой шкатулочке такое алое?
Заметив, что Цзя-пинь заговорила первой, Император тоже включился в сценарий:
— Шэнь-пинь, подарок, что я преподнес тебе, узнаешь ли ты его?
А-жо прямо в лицо бросила ему насмешку:
— Император, у остальных тут жемчуг Восточного моря, а передо мной — коробка с острым перцем. Неужели наша государственная казна дошла до такого обнищания?
Император поперхнулся от злости:
— Дерзко! Это же чистейшая киноварь! Киноварь ядовита, а при нагревании выделяет ртуть — для тебя лучшего и не придумать. Юй-ху, доложи.
Юй-ху шагнула вперед:
— Эта раба по повелению Императора расследовала дело о покушении на императорских наследников много лет назад. Маленький Лу-цзы уже мертв; брат его, некий Фуцзы, что прислуживал прежде жене Сянь, пропал на соломорезке в горах Вэншань, а маленький Ань-цзы отправлен на каторжные работы к императорским гробницам.
Я отправила людей в их родные края с расспросами и выяснила, что семьи Фуцзы и Ань-цзы вдруг зажили очень богато. При допросе выяснилось, что все эти серебряные монеты им прислала наложница Шэнь.
Как только Юй-ху умолкла, все взгляды устремились на А-жо.
Шагнув вперед, А-жо ни капли не испугалась и прямо посмотрела на Императора:
— Император, я никогда не зналась ни с Фуцзы, ни с Ань-цзы, с какой стати мне подкупать их?
Более того, когда я была всего лишь служанкой, пайки во дворце жены Сянь постоянно урезали. Именно я тогда заступилась за всех, чтобы служанки и евнухи из Яньсигун не умерли с голоду. Откуда у меня тогда взялись бы лишние деньги?
Что же касается периода, когда я сама стала наложницей, все расходы и траты из моего дворца записаны в учетных книгах, вы сами можете во всем убедиться, проверив их.
Юй-ху продолжила:
— Эта раба расспросила Ань-цзы, и он поведал, что рассказ о том, будто жена Сянь требовала у него киноварь, тоже был выдуман и подсказан наложницей Шэнь.
А-жо горько усмехнулась:
— Неужели Император ради своей возлюбленной детства решил сделать из меня козла отпущения?
Когда Ань-цзы отбывал наказание в Паллате наказаний, он потерял голос и больше не мог произнести ни звука. Каким же образом он смог изменить свои показания?
В этот момент Жу И наконец-то нашла удобный случай проявить себя. Надув губки, она произнесла:
— Я приказывала людям проверить архив Паллаты наказаний — ни ты, ни твои люди не заходили туда. Откуда же тебе знать, что он лишился голоса?
А-жо закатила глаза и безмолвно подумала о ее глупости:
— Во дворце любая сплетня разлетается молниеносно, неужто немота Ань-цзы — это какая-то государственная тайна? Спросите любую из присутствующих наложниц или служанок, кто об этом не знает?
Наложница Мэй с ненавистью посмотрела на Жу И и бросила:
— Верно, об этом все знали! Мне тоже жутко интересно: как это немой мог изменить показания? Император, неужели вы действительно собираетесь покрывать эту преступницу?
Жу И никак не ожидала, что пробел в ее обвинении, на который она так рассчитывала, А-жо так легко разобьет в пух и прах. Ей оставалось лишь надуть губки, вытаращить наивные глаза и продолжать тупо молчать.
Император же чувствовал себя крайне неловко. Он-то думал, что сегодня будет простая формальность, а эта А-жо оказалась до того острой на язык и дерзкой с вышестоящими.
Благородная госпожа Хай не выдержала, видя, что А-жо не только не сознается в вине, но и выворачивает всё наизнанку, втягивая в это ее сестрицу жену Сянь.
— Император! Много лет назад Су Лянь во главе отряда пришла с обыском в Яньсигун, и именно А-жо преградила им путь, запретив обыскивать покои, чем и вызвала всеобщее подозрение. А под выдвижным ящиком туалетного столика жены Сянь как раз и нашли киноварь, пропитанную ароматом алой древесины.
Если бы жена Сянь и вправду была замешана в этом, зачем ей прятать киноварь на столь видном месте? А если она была не в курсе, то кто еще мог свободно заходить в ее покои и прятать киноварь на столь долгое время так, чтобы хозяйка ничего не заметила?
Благородная госпожа Шу тут же подхватила ее слова:
— Выходит, это мог сделать лишь кто-то из самых близких служанок жены Сянь. Похоже, кроме наложницы Шэнь, некому было совершить подобное.
А-жо и не думала давать ей спуску:
— Какая же чушь! Ты во дворец-то попала совсем недавно, что ты знаешь о делах минувших дней? Веришь всему, что с чужих слов говорят, своей собственной головы на плечах нет?
Не желая больше тратить время на эту особу, страдающую от избытка романтических иллюзий, она перевела взгляд на Хайлань.
— Тогда я была простой служанкой. Вдруг врывается толпа людей и заявляет, что будет проводить обыск — разумеется, я испугалась и попыталась их остановить. Или мне нужно было еще и помогать им рыться везде? Моя верность госпоже в итоге обернулась для меня преступлением?
Что же до того, почему жена Сянь спрятала киноварь на столь видном месте, спросите лучше ее саму — не потеряла ли она голову от самоуверенности, раз не ожидала, что всё вскроется!
К тому же, у жены Сянь была не я одна в ближнем кругу. Сунь Синь тогда пользовалась куда большим доверием госпожи и прислуживала ей каждый божий день.
Видя, с каким праведным гневом А-жо отстаивает свою невиновность, Император даже заколебался: неужели он и впрямь несправедливо обидел ее?
Цзя-пинь, заметив уверенность А-жо, забегала глазами. Раз уж Император выпустил жену Сянь на свободу, то непременно намерен смыть с нее все обвинения.
Она издревле не ладила с А-жо, поэтому, разумеется, желала сделать ее козлом отпущения. К тому же братья А-жо находились в руках Гао Си Юэ, так что опасаться ответного удара ей не приходилось.
Приняв решение, Цзя-пинь решила добить соперницу, подкинув ей еще парочку обвинений:
— Раньше она пела соловьем, а теперь несет бессвязный бред. Император, эта наложница Шэнь крайне подозрительна. Неужели те покушения, от которых жена Сянь страдала в Холодном дворце все эти годы, тоже дело рук наложницы Шэнь, которая хотела заставить ее замолчать навсегда?
А-жо только рукой махнула от досады. Ладно другие, но Цзя-пинь, будучи главным кукловодом, какого черта лезла в это дело? Неужели она всерьез не боялась, что А-жо вывалит всё начистоту? Ну хорошо, раз так, она начнет расправу именно с Цзя-пинь.
— Мадам Цзя-пинь, неужто вы сами не помните, каких дел натворили, раз пытаетесь переложить всё на других? Хотите, чтобы я стала за вас козлом отпущения? Оставьте свои мечты! Глава 44. Суд над А-жо (2)
Цзя-пинь никак не ожидала отпора со стороны А-жо:
— Что за глупости ты тут мелешь?
Насмешливо фыркнув, А-жо парировала:
— Глупости? Ты ведь приложила немало усилий к покушению на императорских наследников! Это ты подбила жену Сянь подсыпать киноварь. Ведь ты изо всех сил мечтала родить благородного сына, чтобы тот взошел на трон Великой Цинь и достался твоему любимому князю!
— Наложница Шэнь, что ты несешь?!
Услышав слова А-жо, которые уже подбирались к цвету его головного убора и безопасности империи, Император перестал сохранять спокойствие.
Цзя-пинь не понимала, откуда А-жо обо всем прознала, и на мгновение испугалась:
— Император, в мыслях не имела ничего подобного! Не верьте бреду этой наложницы!
А-жо с достоинством произнесла:
— Император, мы с Цзя-пинь жили в одном дворце, и я то и дело слышала, как она вздыхает о князе из клана Юйши. А еще этот браслет из красного сердолика на ее запястье — их залог вечной любви!
http://bllate.org/book/25562/3049269
Готово:
