Ли Чжунцю пришел в неописуемый восторг, когда, вытянувшись во весь рост, сумел-таки ухватиться за два пальца Хилея. Он крепко сжал эти длинные, сильные пальцы и, глядя на возвышающегося над ним высокого мужчину, сияющими глазами перевел взгляд на ворота замка. На его раскрасневшемся личике застыло выражение полного удовлетворения и предвкушения.
Как же может быть настолько очаровательным это маленькое создание! У Хилея сузились зрачки, а губы сжались в тонкую линию. Он почувствовал, что его обычная ледяная невозмутимость дает трещину. Слегка смущенный, он поднял голову и, не отпуская руки Ли Чжунцю, замедлил шаг, направляясь к выходу.
В этот раз у ворот замка в карауле стояли близнецы Оуэн и Луа — обладатели одинаковых темно-золотистых коротких стрижек и мужественных, красивых лиц. Братья были не только похожи внешне, но и даже выражения лиц у них были идентичными. Стоя по обе стороны ворот, они напоминали свое собственное отражение в зеркале.
Ли Чжунцю, который до этого момента испытывал смесь тревоги и любопытства, гадая, увидит ли он снова того охранника, что так ослепительно улыбался ему, широко раскрыл глаза. Даже проследовав за Хилеем через ворота, он не удержался и обернулся, чтобы еще раз взглянуть на стражу.
Хилей с бесстрастным видом посмотрел на него сверху вниз, но, проявив чуткость, остановился, позволяя своему милому питомцу удовлетворить разыгравшееся любопытство.
Руководство по содержанию инопланетных разумных существ стало для него своего рода кодексом поведения, которому он старался следовать. Одиннадцатый пункт гласил: Не воспринимайте их как лишенных разума и чувств существ. Эти милые создания, как правило, обладают живым любопытством. Уважайте их и удовлетворяйте это любопытство, а не грубо уводите их прочь, когда они с интересом смотрят на что-либо. Эти слова сейчас всплыли в памяти Хилея.
Оба охранника стояли, словно изваяния, причем абсолютно одинаковые, словно отлитые в одной форме. Они не шевелились, смотрели прямо перед собой и, казалось, вовсе не замечали любопытного взгляда Ли Чжунцю.
Ли Чжунцю, который украдкой поглядывал на них, повернув голову, заметив, что Хилей остановился, тут же выпрямился и послушно сократил дистанцию, прижавшись к ноге своего покровителя. Ему стало неловко, и он опустил голову, чувствуя беспокойство из-за того, что из-за его прихоти Хилею пришлось ждать. Он дернул Хилея за палец и прошептал фразу на языке сага, которую выучил лучше всего: — Прости.
— ... — Хилей лишился дара речи. В руководстве по содержанию разумных существ не было сказано, как реагировать на извинения любимого существа. Разве в нормальной ситуации маленький питомец, чье любопытство было удовлетворено, не должен был стать еще ближе к своему хозяину?
Конечно, это замешательство было глубоко спрятано в душе Хилея. Снаружи он по-прежнему сохранял ледяное, величественное выражение лица — если бы он менялся в лице из-за таких пустяков, он не был бы императором Сага, Хилеем Руфартом.
Он слегка кивнул охранникам у ворот, затем наклонился и свободной рукой погладил Ли Чжунцю по голове, после чего, взяв его за руку, продолжил путь в сторону космопорта, расположенного у входа во дворец.
Час спустя они наконец достигли космопорта. Хилей посмотрел на Ли Чжунцю, у которого раскраснелись щеки, но который ничуть не запыхался, и вновь погрузился в глубокое уныние. Разве крошечное и хрупкое создание не должно обладать слабой выносливостью? Он ведь уже предвкушал и был готов подхватить малыша на руки, как только тот устанет идти!
Ли Чжунцю, полный энергии, во все глаза смотрел на огромное серо-стальное здание в форме яйца с куполом. Оно разительно отличалось от виденных ранее замков из черного камня, но было столь же величественным. Он приоткрыл рот, изо всех сил задирая голову, но так и не смог увидеть ни верхушки, ни конца этого строения.
Хилей протянул руку, поправил его запрокинутую голову, помолчал, а затем просто наклонился и подхватил его на руки. На этот раз он не стал нести его на руках, как принцессу, а подхватил под бедра, как взрослый несет пяти-шестилетнего ребенка.
Оказавшись на руках, Ли Чжунцю, поначалу напрягшийся и испугавшийся, через некоторое время расслабился. Он наблюдал за выражением лица Хилея и постепенно переложил руки на его широкие крепкие плечи, а затем начал слегка тереться о его шею.
Хилей сделал вид, что совершенно не замечает этих движений, и невозмутимо продолжил путь вглубь космопорта, хотя шаг его заметно замедлился.
Наконец, осмелев, Ли Чжунцю обнял Хилея за шею. Его переполнял такой восторг, что он невольно заерзал, прижимаясь верхней частью тела к широкой груди, и расплылся в глуповатой, счастливой и удовлетворенной улыбке.
Как же хорошо! В голове Ли Чжунцю была только эта мысль, и он улыбался, словно беспечный дурачок. С самого детства он мог лишь тайком, с завистью смотреть на детей, которых родители носили на руках. В его представлении такая поза означала заботу, любовь и ласку. Дети, которых так носили, могли капризничать, просить купить что-нибудь в магазине, и их не били, не ругали и не морили голодом. Но у него не было мамы, а приближение отца приносило лишь удары и боль. Даже сверстники и прохожие сторонились его из-за того, что он копался в мусорных баках. Для Ли Чжунцю то, что его сейчас так держали на руках, было сбывшейся мечтой, которая казалась недосягаемой.
Император Хилей Руфарт не знал, что его спонтанное решение сменить позу, чтобы дать малышу лучший обзор, так сильно сблизило его с Ли Чжунцю и подняло его статус в глазах мальчика. Если бы он только знал, то не смог бы сейчас так спокойно усадить Ли Чжунцю в свой летательный аппарат, а поспешил бы уйти и спрятаться, чтобы от души посмеяться.
Оказавшись в черном обтекаемом аппарате, Ли Чжунцю широко раскрыл глаза. Его лицо пылало от волнения, а руки крепко вцепились в гладкую обивку кресла, пока он во все стороны рассматривал салон.
Это был боевой аппарат модели S11 — изящный снаружи и минималистичный внутри. Его двигатель работал на энергетической камере боевого типа, а вооружение включало лучевые пушки второго уровня, по мощности сопоставимые с армейскими мехами третьего класса. Столь выдающиеся характеристики требовали от пилота высокого уровня ментальной энергии. Встроенный интеллектуальный компьютер мог выполнять лишь простейшие функции автопилота, а для полного раскрытия боевого потенциала требовалась мощная ментальная энергия сага.
Хилей включил режим автопилота, подошел к Ли Чжунцю, присел перед ним на корточки, накрыл своей ладонью его маленькую ручку и спокойно, медленно спросил: — Хочешь посмотреть? — При этом он указал другой рукой на переднюю панель управления, где на мониторе отображалась внешняя обстановка, и выжидательно посмотрел на него.
Глаза Ли Чжунцю, и без того огромные, стали еще круглее. Он недоверчиво указал на себя и робко спросил: — Можно мне? — Разве в такие моменты он не должен был сидеть тихо и не двигаться? Если он что-то перепутает, его будут ругать, а если сломает — побьют. Раньше всегда было так...
Хилей не понял его слов, но по чистым глазам и искреннему выражению лица мальчика легко прочитал его мысли. Поэтому он промолчал, просто взял его за руку и повел к кабине пилота.
Стоя перед огромным монитором и глядя на проносящиеся мимо чудесные картины, Ли Чжунцю украдкой сжал пальцы Хилея. Он покосился на его холодный, но величественный и спокойный профиль, и на душе стало так сладко, что счастье и удовлетворение, казалось, готовы были выплеснуться наружу.
До сих пор он не мог поверить, что кто-то может заботиться о нем и баловать, что он может позволить себе немного капризничать, и за это его не ударят и не обругают. Ли Чжунцю прикусил нижнюю губу и поспешно отвернулся, чтобы сосредоточиться на экране. В его сердце впервые поселились мужество и решимость: он должен остаться здесь, рядом с этим человеком. Даже если будет трудно, тяжело или больно, он никуда не уйдет!
Император Хилей Руфарт, продолжавший холодно смотреть вперед, на самом деле краем глаза следил за своим маленьким спутником. Почувствовав, что Ли Чжунцю украдкой смотрит на него и даже сам сжал его руку в ответ, он был готов расцвести от счастья. Чтобы воспользоваться этой возможностью укрепить их отношения, Хилей незаметно направил тончайшую нить ментальной энергии в систему управления, и аппарат, летевший на автопилоте, начал медленно замедляться.
Летательный аппарат уже покинул территорию дворца и вышел на воздушную трассу. Миновав первую развилку, он свернул на путь к Имперскому центру управления инопланетными разумными существами.
Черный аппарат, чья скорость становилась все ниже, стал необычным зрелищем на этой оживленной трассе. Пилоты других судов, обгонявших их, недоумевали: как знаменитый своей скоростью S11 мог лететь так медленно? Неужели поломка?
Солдат городской стражи, патрулировавший этот сектор, бородатый мужчина средних лет, также заметил странно медленный аппарат. Он направил свой армейский катер на перехват и связался с черным судном.
Узнав, что в аппарате находится новоиспеченный император Сага Хилей Руфарт, солдат Морик едва не совершил ошибку, нажав не ту кнопку и едва не протаранив S11.
Он молча выписал штраф императору за нарушение порядка на воздушной трассе, отправил уведомление через личный терминал и, с невыразимым выражением лица, последовал за черным аппаратом, продолжая испытывать фанатичное обожание к своему правителю.
Хилей бесстрастно взглянул на терминал, не моргнув глазом перевел сумму штрафа и продолжил сосредоточенно наблюдать за каждым выражением лица своего малыша.
Ли Чжунцю в это время подался вперед, с изумлением разглядывая небоскребы, переплетения воздушных трасс и проносящиеся мимо аппараты самых разных форм. Он не мог оторвать глаз, а его рот оставался приоткрытым от удивления. Если не считать того раза, когда Пэди спасал его, у него никогда не было возможности так близко рассмотреть город. Это был первый раз, когда он, очнувшись от вечной дремоты, наблюдал за миром из окна аппарата. Ли Чжунцю был так взволнован, что его лицо пылало, а всё вокруг казалось ему невероятно интересным.
Центр управления находился недалеко от дворца — всего через три развилки показалось серебристо-серое здание с высоким шпилем.
Черный S11 на удивительно низкой скорости плавно зашел в док. Хилей Руфарт, прижимая к себе Ли Чжунцю, вышел из аппарата и, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих, широким шагом проследовал в здание центра.
Высокий молодой человек в светло-серой невоенной форме, с трудом удерживая в руках брыкающегося крошечного представителя расы Биси, обернулся к товарищу: — Сирога, ты видел? Это... император?
— Да, я видел, это был император, — ответил Сирога, который был одет так же, но выглядел куда более потрепанным. В руках он держал представителя расы Нага — существо с человеческим торсом и массивным змеиным хвостом, одетое в красивое розовое платье. Длинные зеленые волосы существа почти касались пола. Нага, чей рост составлял около метра шестидесяти, истерично кричала, и пронзительные звуки, сопровождаемые ударами мощного хвоста, доставляли немало хлопот двухметровому сага.
— Поразительно, император тоже держит инопланетное разумное существо, — Галай, чье лицо было исцарапано острыми ногтями биси, с завистью смотрел на вход в здание. — Ты видел, Сирога? Существо, которое держит император, такое послушное! Его только что взяли, а оно не только не брыкается, но и само прижалось к его груди. Вот это настоящий император!
— Да, видел, — Сирога сердито пнул Галая, загораживающего путь. — Можешь идти быстрее? Не видишь, мой малыш уже с ума сходит! Я хочу поскорее зарегистрировать её и отправиться домой, иначе она себя поранит!
Галай пошатнулся, но не разозлился. С сочувствием взглянув на товарища, он зашагал ко входу. Боевая мощь и опасность нага были намного выше, чем у хрупких биси, и эта раса славилась своей неуживчивостью. Он мог лишь посочувствовать Сироге.
На самом деле, не только они — почти все сага, прибывшие в этот космопорт, выглядели помятыми. Многие были в ссадинах, пытаясь удержать своих питомцев и не навредить им.
В центр управления доставляли тех, кого звездные охотники за головами только что привезли на планету Сага. Часто их покупали еще в состоянии медикаментозного сна, и по закону в течение месяца их нужно было зарегистрировать. Из-за этого многие существа еще не успели адаптироваться и яростно сопротивлялись.
Когда они дошли до нужного кабинета, спина императора Хилея стала еще прямее. Несмотря на то, что встречные сага, выглядевшие потрепанными, отдавали ему честь с завистью в глазах, он лишь величественно кивал в ответ. Конечно, он не упускал случая «случайно» погладить малыша по голове или поправить ему шапочку, вызывая ответную улыбку, что приносило ему еще больше завистливых взглядов.
Ли Чжунцю все время прятался на груди у Хилея, наблюдая за происходящим одним глазом. Видя вокруг странных существ с хвостами, рогами и даже дополнительными глазами, которых держали на руках гиганты с золотыми волосами, он не мог не удивляться. Особенно поразили его существа с человеческим телом и рыбьими или змеиными хвостами, из-за чего его рот застыл в безмолвном изумлении в форме буквы О.
Но стоило им войти в кабинет, как Ли Чжунцю изменился. Увидев человека в белом халате и металлический стол в центре комнаты, он словно провалился в кошмар, который так старался забыть. Он невольно вскрикнул, его тело затряслось, а лицо мгновенно побледнело от ужаса и отчаяния.
Снова привяжут к этому столу? Этот человек тоже возненавидел его и решил избавиться, вернув в это страшное место? Никому я не нужен... Лучше умереть, чем терпеть такую боль...
В отчаянии он инстинктивно вцепился в шею Хилея, пытаясь спрятаться в его объятиях. Он понимал, что именно этот человек принес его в самое страшное место, но не хотел отпускать, мечтая лишь сжаться в комочек и раствориться в нем, чтобы его не выбросили.
Заметив такую бурную реакцию, Хилей осознал, что что-то идет не так. Он обратился к сотруднику, подошедшему с вопросом: — Не подходите. Простите, он очень напуган, я заберу его ненадолго.
Нахмурившись, он крепко прижал дрожащего Ли Чжунцю и быстро вышел из кабинета. Найдя пустую комнату отдыха, он заблокировал её, временно сделав частной.
— Не бойся, не бойся... — он сел на стул, поглаживая Ли Чжунцю по спине, повторяя эти простые слова, и попытался поудобнее усадить сжавшегося в комок мальчика.
Почувствовав движение, Ли Чжунцю испугался еще сильнее. Он закусил губу до крови, чтобы не заплакать, и вцепился в одежду Хилея мертвой хваткой. У него была лишь одна мысль: нельзя разжимать руки, иначе его привяжут к столу, а Хилей бросит его.
— ...Не бойся, — повторил Хилей, замирая, чтобы не пугать малыша еще больше. Глядя на его вздрагивающие плечи, он почувствовал, как сердце сжалось от боли и вины.
Он корил себя за то, что по недомыслию напугал Ли Чжунцю. Прошлый случай с доктором Грейс уже показал, как сильно мальчик боится людей в белых халатах, но он не придал этому значения. Как он мог быть таким глупым и халатным, решив, что сотрудники центра — это не врачи, и они не напугают его малыша? Это было непростительно.
http://bllate.org/book/25648/3060194
Готово:
