Сун Юань склонил голову набок, с выражением лица, говорящим: чего ты в конце концов добиваешься.
Я в последнее время очень занят, — произнес Хань Куo.
Расследуешь дела Объединенного научно-исследовательского института?
Мм.
Сун Юань отодвинул стул и сел за компьютер, сверяя прежние результаты осмотра Хань Куо и сопоставляя их данные, при этом не переставая говорить.
Должно быть, сотрудничество нашего института с соседним ведомством началось из-за каких-то догадок?
Хань Куо немного подумал и ответил: — Мм, Объединенный научно-исследовательский институт внезапно исключил из своего состава подчиненную структуру вряд ли просто из-за пары слов устной ссоры.
Если все действительно так, то сейчас в Объединенном научно-исследовательском институте, пожалуй, уже едва ли усидят на месте. Сун Юань на мгновение замолчал и с чувством произвел: — Военный Союз столько лет преследовал их в ходе расследований, остаётся надеяться, что будет ясный результат, и тогда причины смерти твоих родителей тоже прояснятся.
Однако Хань Куо, услышав это, ответил не сразу.
Его лицо по-прежнему оставалось спокойным, а тон звучал так, будто речь шла о чужих делах: — Возможно.
Сун Юань взглянул на него, покачал головой и больше ничего не сказал.
Кризис
Хань Куо прибыл к соседнему научно-исследовательскому институту до пяти тридцати и встал в незаметном углу у входа, наблюдая, как сотрудники один за другим отмечались на проходной и спешно убегали из учреждения.
Цзянь Юймин по привычке задерживался после работы — не то чтобы специально, просто он всегда делал всё неторопливо и не любил толпиться с другими, поэтому неизменно выходил последним.
Хань Куо неплохо его знал, поэтому, даже когда в холле долгое время никто не появлялся, он всё равно упорно продолжал стоять и ждать.
Спустя несколько минут он действительно увидел, как Цзянь Юймин стоит перед аппаратом для отметки, настраивая высоту, чтобы пройти сканирование лица.
Сезон цветения белых фикусов уже прошел, и на аккуратных деревьях белого фикуса вдоль улицы на перекрестке теперь оставались лишь не самые густые листья, которые от порыва холодного ветра шумно трепетали и дрожали.
Хань Куо долго стоял на месте, не произнося ни звука, и просто молча смотрел на Цзянь Юймина.
Тот был одет в плотную серовато-белую куртку-ветровку, джинсы и кроссовки, руки он засунул в карманы, а на предплечье повесил легкую сумку для ноутбука — одного взгляда хватало, чтобы примерно угадать его профессию.
Не настолько юный, чтобы можно было по ошибке принять за студента, но и точный возраст угадать было трудно.
Прошло столько лет, а Цзянь Юймин на удивление ни капли не изменился по сравнению с тем, что осталось в памяти.
Хань Куо еще не успел сдвинуться с места, как уже вышедший за дверь Цзянь Юймин заметил его. Когда тот с улыбкой подошел ближе, Хань Куо только тогда обратил внимание, что он сменил очки на другие — в тонкой полукруглой черной оправе.
Это те, которые разбились у дверей моего дома в прошлый раз?
Даже несмотря на то, что в тот день его рассудок был несколько затуманен, Хань Куо смутно помнил, что из-за него очки Цзянь Юймина слетели и разбились.— Ах, да. Цзянь Юймин машинально поправил очки и произнес: На самом деле, всё не так уж плохо. Оправа погнулась, а когда я пошел ее чинить, подумал, что не менял их уже очень давно, так что проще было заказать совершенно новые.
Взгляд Хань Куо упал на эти очки — было непонятно, смотрит ли он на оправу или на глаза, скрытые за линзами.
— Тогда я угощу тебя ужином в качестве извинения.
— В этом нет необходимости.
Цзянь Юймин отказался настолько решительно, что Хань Куо растерялся и не знал, как поступить.
Заметив, что тот, возможно, неверно истолковал его слова, Цзянь Юймин тут же добавил:
— Ах, Ши Е собирается зайти к нам, он сказал, что угощает.
Приглашения Ши Е на ужин всегда были очень спонтанными — он звал Цзянь Юймина составить ему компанию прямо перед окончанием рабочего дня. Он совершенно не переживал, что у того могут быть дела и не найдется свободного времени для встречи, поскольку они знали друг о друге достаточно хорошо и прекрасно ориентировались в повседневном расписании друг друга.
— Я приехал на машине, она припаркована на территории института. Если он находится далеко отсюда, мы можем сразу поехать к нему на моей машине.
Цзянь Юймин счел это предложение весьма разумным и тут же достал телефон, собираясь позвонить Ши Е, но не успел он нажать вызов, как мимо них проехала машина, которая плавно сбросила скорость и остановилась примерно в десятке метров впереди.
Цзянь Юймин повернулся к Хань Куо:
— А вот и он...
Они с Хань Куо друг за другом направились к машине, и Цзянь Юймин невольно поймал себя на мысли, что эта сцена кажется ему до боли знакомой.
— Ты помнишь, как Ши Е привел тебя ко мне в первый раз? Всё было точно так же: перед самым уходом с работы он позвонил и сказал, что у него срочное дело, которое нужно обсудить лично.
Хань Куо, конечно же, ничего не забыл. Он молча следовал за Цзянь Юймином, слушая его рассказ о событиях многолетней давности.
— Когда я спустился, он точно так же припарковал машину у обочины и с ходу завел разговор о том, не мог бы я помочь присмотреть за ребенком. А когда мы всё обсудили, я открыл дверцу и обнаружил, что ты уже сидишь внутри. Разве это было похоже на обсуждение? Настоящая попытка силой всучить ребенка...
— Но ты сразу согласился.
Цзянь Юймин ответил:
— Потому что ты выглядел таким послушным!
Хань Куо замер.
Его нынешние чувства было трудно описать словами. Сам не знавший почему — быть может, из-за внезапного осознания того, что Цзянь Юймин оказался еще более простодушным, чем он предполагал, раз использовал для его описания именно это слово.
Цзянь Юймин совершенно не подозревал о внутреннем мире человека, шедшего рядом, подошел к машине и поздоровался с Ши Е, никак не ожидая, что тот произнесет те же самые слова, что и несколько лет назад.
— Ты отлично потрудился, Сяо Мин, посиди с ребенком минутку.
Цзянь Юймин на секунду опешил и, опустив голову, заглянул в заднее окно.
Сяо Ан сидел в детском кресле и, увидев Цзянь Юймина, радостно замахал ручками и ножками.
Хань Куо мог сидеть только на переднем пассажирском сиденье и, чтобы увидеть Цзянь Юймина, ему приходилось оборачиваться назад.Ши Е видел Хань Куо в первый раз после того, как тот повзрослел. Как бы ни расписывал Цзянь Юймин в прошлых разговорах, насколько высоким и крупным тот теперь стал, никакие слова не могли сравниться с ударом от личной встречи.
Особенно если учесть, что в те дни Хань Куо прошел через раннюю дифференцировку. На его шее тогда красовался специальный ошейник, но сам он еще явно выглядел подростком лет десяти с небольшим — разница с тем, как он выглядел сейчас, была колоссальной. Увидев его тогда, Ши Е долго не мог вымолвить ни слова.
Если подумать, всё это казалось довольно странным. В то время, когда их юридическая контора взялась за дело семьи Хань Куо, человеком, который первыми днями таскал Хань Куо за собой повсюду, был именно Ши Е. И всё же, встретившись с ним вновь спустя столько лет, он не чувствовал между ними никакой особой близости.
Тем не менее он с заботой в голосе поинтересовался делами Хань Куо:
— Сяо Мин говорил, что тебя перевели в другое подразделение. Как служба, сильно загружен? Наверное, там всё же лучше, чем внутри Военного Союза?
— Нормально, — ответил Хань Куо. — И впрямь свободнее, чем раньше, контроль не такой жесткий.
— О, ну и отлично.
Ши Е откликнулся, а немного погодя снова спросил:
— Как ты сейчас себя чувствуешь?
Пусть даже в свое время Цзянь Юймин и помогал присматривать за Хань Куо в течение двух месяцев, сам он в юридической конторе не работал, так что о деталях дела семьи Хань Куо знал практически ничего.
Ши Е тогда тоже не был ведущим адвокатом по этому делу, однако он владел информацией куда лучше, чем Цзянь Юймин.
Отец Хань Куо страдал от дисбаланса феромонов высокоуровневого альфы. Когда они впервые получили доверенность, причиной для обязательного вмешательства Управления контроля называлось то, что отец Хань Куо в состоянии аффекта убил свою жену, после чего покончил с собой.
Правда, поскольку отец обладал особым статусом, все подробности и подоплеку происшествия в итоге поручили расследовать Военному Союзу, тогда как на их долю выпало лишь противостояние между Хань Куо и Управлением контроля.
Конечно, позже он слышал от Цзянь Юймина, что у этой истории должен быть совсем другой финал, но настороженность по отношению к Хань Куо у него осталась.
Подобные чувства трудно поддавались рациональному объяснению. В повседневной жизни, когда они с кем-нибудь или с тем же Цзянь Юймином заводили разговор об аномалиях феромонов у высокоуровневых альф, все обычно сходились на том, что каждый отдельный случай требует детального анализа. Он также разделял мнение Тун Яньцина, высказанное ранее: общественным мнением можно управлять искусственно, и предвосхищать преступление лишь на основании генетики или феромонов — само по себе абсурдное занятие, было бы желание обвинить.
Однако стоило лишь столкнуться с подобным человеком лицом к лицу и находиться рядом изо дня в день, как сохранять полное равнодушие становилось непросто.
То, что он сам умолял Цзянь Юймина о помощи, было правдой, но он вовсе не стремился продолжать какие-либо отношения с Хань Куо после завершения дела.
Пусть это прозвучит проявлением эгоизма или мелкой душонки, но Ши Е считал, что всё же должен предостеречь Цзянь Юймина и велеть ему быть начеку. Подняв голову, он однако увидел, что Цзянь Юймин совершенно ничего не подозревает и сидит на заднем ряду, развлекая Сяо Мина.
Среди людей, которых Сяо Мин любил больше всего, Цзянь Юймин занимал почетное второе место, уступая лишь родной матери.
Причина оставалась загадкой: ни Ши Е, ни Цзянь Юймин не могли понять, с чего бы это вдруг, ведь виделись Сяо Мин и Цзянь Юймин на самом деле не так уж часто.
За едой всё повторялось точно так же. Детский стульчик Сяо Мина стоял с краю обеденного стола: по левую руку сидел родной дядя, по правую — Цзянь Юймин. Мальчик полностью игнорировал дядю, и всё его время уходило либо на то, чтобы опустить голову в тарелку, либо на разглядывание Цзянь Юймина.
Цзянь Юймин проявлял поистине ангельское терпение в обращении с детьми и вовсе не считал такое внимание в тягость.
Он выловил из супа с фрикадельками из свиного фарша одну штуку, положил ее в тарелку Сяо Мина, аккуратно размял ложкой и пододвинул ближе к мальчику, после чего ребенок послушно принялся за еду, опустив голову.
Его движения были естественными и плавными, и он совершенно не замечал, что остальные двое за столом уставились прямо на него.
Ши Е подпер щеку одной рукой, в то время как в другой держал пустую пиалу, и протянул:
— Налей-ка и мне мисочку.
У Цзянь Юймина был на редкость мягкий характер, поэтому он действительно зачерпнул ложку из супницы и добавил в пиалу Ши Е.
Стоило ему повернуть голову в другую сторону, как оказалось, что Хань Куо тоже смотрит на него.
Выражение лица Хань Куо было куда сдержаннее, чем у Ши Е, и в нем не было ни капли прежней дерзости. Ничего не говоря, он просто смотрел на Цзянь Юймина.
Тот, на кого был устремлен этот взгляд, решил, что, пожалуй, сумел угадать чужие мысли, взял ложку и с улыбкой спросил:
— Ты тоже хочешь?
Хань Куо по-прежнему молчал. Опустив глаза, он протянул свою пиалу вперед.
Цзянь Юймин умудрился окружить заботой всех за этим столом, от мала до велика, и не видел в этом ничего странного — для него это давно стало привычкой.
Инициатором совместных обедов неизменно выступал Ши Е — избалованный молодой господин, абсолютно не смыслящий в быту, в доме которого плиту никогда даже не зажигали. Пожалуй, худшим испытанием в его жизни были ночные сверхурочные в юридической конторе, когда приходилось питаться лапшой быстрого приготовления.
Одной из главных причин, почему они не смогли толком управиться с Хань Куо, было как раз то, что Ши Е совершенно не умел готовить. К тому же тот период выдался безумно сумасшедшим: он проводил в конторе по двести часов в сутки, и время приема пищи никогда не было фиксированным. А Хань Куо был из тех, кто слова из себя не выдавит, поэтому, когда все вокруг закручивались в суете, о нем частенько просто забывали.
Ши Е потягивал суп, который наложил Цзянь Юймин. Его согревающее дно заставляло полностью забыть о зимней стуже снаружи.
Сладко вздохнув, он с чувством произнес:
— Наконец-то ем нормальную, человеческую еду.
— Взялись за новое дело? — машинально поинтересовался Цзянь Юймин.
— Ага, у нашего босса имя гремит на всю округу, вечно берется за какие-то жутко сложные дела.
— Например?
— Ты слышал про Хуанъюй БиоТек?
— Конечно слышал! — Цзянь Юймин искренне удивился, но в то же время обрадовался. — Крупнейший производитель ингибиторов! У нас в группе есть очень толковый старший товарищ, который занимается там разработками — всё-таки предприятие высочайшего уровня в этой отрасли. Ничего себе вы даете, Хуанъюй решила не привлекать собственную команду, а наняла вас?
http://bllate.org/book/25817/3085576
Готово:
