Янь Чжиань задействовал духовную силу внутри своего тела, и все приемы и заклинания из Формулы Огня Кармы Девяти Лотосов слились воедино.
Его удары мечом были хаотичными, но в этом хаосе чувствовался строгий порядок.
Плотные волны ци меча устремились к тем двум злым духам, и на их телах с шипением заплясало пламя.
Воспользовавшись тем, что оба злых духа подняли головы, словно изучая и запоминая эту сцену, Янь Чжиань быстро отступил.
Мгновенно переместившись к ним сбоку, он увидел, как злой дух взмахнул рукой, создавая призрачный силуэт меча. Игнорируя атаку духа, Янь Чжиань, отчаянно и не заботясь о собственной жизни, полоснул по нему клинком.
Его глаза были прикованы лишь к шеям тех двух духов, и одним взмахом меча он снес голову одному из них.
Голова злого духа покатилась по земле.
Внезапно на него набросился еще один злобный дух, сбив Янь Чжианя с ног, а багряные нити тут же опутали его тело.
Его запястье хрустнуло и переломилось, меч выпал из ослабевших рук, и самого его подвесили высоко в воздухе, пока раздался голос женщины в красном:
— Ну как тебе, Янь Чжиань? Каково это — собственными руками убить собственных родителей?
Янь Чжиань, ослепленный яростью, уставился перед собой:
— Ты несешь чушь!
— Чьюшь ли я несу, разве ты сам в глубине души не понимаешь? Посмотри на их приемы против тебя, да и на тот огонь — кажется, им владеет только ваше семейство.
Эти слова непрестанно повторялись в голове Янь Чжианя. Широко раскрытыми от ярости глазами он в упор смотрел вперед:
— Ты врешь… врешь!
— Выходи же, проваливай наружу!
Алые нити продолжали расползаться и сновать внутри его тела, ломая кости одну за другой. Переломанные сухожилия пронзила острая боль, но он лишь крепко стиснул зубы, не издавая ни звука, пока боль почти не лишила его чувств.
Женщина в красном презрительно усмехнулась:
— А у тебя и впрямь нет сердца! Все, что клан Янь задолжал мне, я заставлю вас вернуть в тысячекратном, в десятитысячекратном размере, заставлю и вас все это испить до дна.
Он чувствовал лишь, как его духовную силу стремительно вытягивают багряные нити, и она постепенно угасала, сходя на нет. Как ни отчаянно он пытался собрать остатки внутренней энергии для сопротивления, в ответ оставалось лишь бессилие.
Картина перед глазами мгновенно изменилась.
Злые духи исчезли, а Цзян Юань рухнул рядом с Цзян Чживей. Сама Цзян Чживей лежала на земле неподвижно, с вырванными глазами:
— Матушка… Матушка!
Он отчаянно забился, пытаясь разорвать опутывавшие его красные нити. Израсходовав все силы, он стер пальцы в кровь, но все было напрасно.
Как бы Янь Чжиань ни звал ее, Цзян Чживей не подавала никаких признаков жизни. Кармический Огонь продолжал терзать его душу, и Янь Чжиань почувствовал невыносимую боль в кистях рук.
Кончики его пальцев пронзила тупая боль, которая волной докатилась до самого сердца, перехватить дыхание. Это ощущение оказалось в несколько раз больнее, чем сжигающий душу огонь, и слезы безостановочно покатились по его щекам.
— Цзян Юань… — дрожащим голосом позвал Янь Чжиань.
Цзян Юань выплюнул полный рот крови и с трудом разлепил веки. Все его тело было покрыто колотыми ранами от меча и следами от ожогов Кармического Огня, но он изо всех сил пополз к Янь Чжианю.
— Брат… уходи скорее. — Цзян Юань указал пальцем на лежавший рядом меч, который содрогнулся пару раз, взмыл в воздух и перерубил багряные нити, державные Янь Чжианя.
Янь Чжиань рухнул с высоты и бессильно пластом опустился на землю. С переломанными костями и сухожилиями он не мог сделать ни шагу, дрожа всем телом и способный лишь ползти вперед.
Он схватил Цзян Юаня за руку. На этот раз Цзян Юань, вопреки обыкновению, не плакал; он пристально смотрел на Янь Чжианя, собираясь что-то сказать, но Янь Чжианя вдруг прошиб ледяной пот.
Янь Чжиань зажмурился, не смея взглянуть на них — у него не было храбрости посмотреть на Цзян Чживей, но она ведь наверняка была жива.
Потеряв всю духовную силу, он даже не мог проверить раны Цзян Юаня или хоть как-то помочь ему. Дрожащим голосом он спросил:
— А отец? Где он?
— Он во внутреннем дворе… все еще сражается с этими красными нитями. Брат, не ходи туда… это опасно.
Янь Чжиань не стал слушать слова Цзян Юаня. Спотыкаясь, он поднялся на ноги:
— Цзян Юань, побудь здесь, дождись меня!
Во внутреннем дворе Янь Чжицзин лежал на земле, удерживая жизнь последним вздохом. Красные нити уже были пережжены Кармическим Огнем, а на его груди зияла огромная окровавленная дыра, черневшая пустотой.
Вся его духовная сила скопилась в районе груди. Увидев это, Янь Чжиань безумным бросился вперед:
— Отец!
Стоило только приблизиться, как Янь Чжиань воочию узрел эту пустую дыру в его груди, сквозь которую насквозь проглядывал задний план. Янь Чжизин уже не дышал — он поддерживал дыхание силой духа до самого последнего мгновения.
— Чжиань, уходи скорее… Покинь Город Сюань, и запомни навсегда… не мсти… ни за что… Это вина отца… Отец боялся, что некому будет остаться рядом с тобой в будущем, и ни о чем не жалеет…
Янь Чжиань с неверием смотрел на Янь Чжэнцина. Почему? Почему он запрещает ему мстить?
— Отец! — Обернувшись, Янь Чжиань увидел приползшего во внутренний двор Цзян Юаня, который заливался горькими, разрывающими душу слезами. — Отец, во всем виноват я, я плохо постигал заклинания и не смог защитить вас!
Янь Чжэнцин со сложным выражением лица посмотрел на Цзян Юаня. На его губах заиграла улыбка, и он беззвучно прошептал три имени: Янь Чжиань.
— Отец не винит тебя… это отец не сумел тебя толково научить…
Цзян Юань так и замер на месте, глядя на него, а Янь Чжэнцин опустил голову, затихнув навсегда.
— Отец! — Янь Чжиань так и не смог больше спросить, почему же все так вышло.
С глухим стуком Цзян Юань повалился на землю:
— Цзян Юань…
С неба внезапно хлынул проливной дождь. Янь Чжиань на себе затащил в дом тела Янь Чжэнцина и Цзян Чживей.
Лишившись духовной силы, он теперь не мог даже передать частицу энергии Цзян Юаню.
Он не мог позволить себе потерять еще и Цзян Юаня. Все, о чем он мог сейчас думать — это о том, кто способен им помочь. Подняв Цзян Юаня на спину, Янь Чжиань прошептал:
— Цзян Юань, не засыпай!
На спине никто не ответил. Крепко сжав губы и стиснув зубы, Янь Чжиань ускорил шаг, а дождевая вода потоками смывала с его лица слезы.
Его кулаки были яростно сжаты, и в глазах осталась лишь одна ненависть. Эта жгучая ненависть искажала его лицо, и в сердце билась лишь единственная мысль — о мести.
Внутри башен Нин Чанли шевельнул ушами и внезапно выбежал наружу.
— Эй, Нин Чанли, куда это ты собрался? На улице же дождь!
Старичок проворчал себе под нос:
— Вечно он взбалмошный, бегает повсюду, а мне потом опять его разыскивать.
Глава 8
Проливной дождь без устали хлестал землю, пока Нин Чанли не добрался до лесной чащи, втягивая носом запахи в воздухе.
Внезапно он стремглав прыгнул вниз, в горное ущелье, и обнаружил там потерявшего сознание Янь Чжианя. Взвалив Янь Чжианя на спину и волоча за собой Цзян Чжианя, Нин Чанли поспешил обратно.
Тук-тук-тук. Разъяренный старичок отворил дверь:
— Ты еще помнишь, как возвращаться?
Заметив, как Нин Чанли поднял взгляд и холодно посмотрел на него, Сяо Шань мгновенно захлопнул рот.
— Спасай людей. — Нин Чанли швырнул Цзян Юаня на пол.
Старичок махнул рукой, проводя над телом Цзян Юаня, и покачал головой:
— Ай-яй-яй! Как же он тяжел ранен: тут Кармический Огонь свирепствовал, душу выжег дотла!
Затем он заглянул к Янь Чжианю:
— Этот и того хуже пострадал: тело сожжено Огнем Кармы, сухожилия и кости переломаны, тут уже не вылечить, безнадежн — жди смерти!
Нин Чанли бросил на него леденящий взгляд, в котором промелькнуло убийственное намерение:
— Этого оставь мне.
Он указал на Цзян Юаня:
— А того бери себе. Если не исцелишь — прикончу.
Сяо Шань от испуга тут же превратился в пухлый корень-женьшень и бросился врачевать Цзян Юаня.
Нин Чанли полоснул ножом по собственной ладони, и капли крови, источающие тусклый синеватый свет, упали в рот Янь Чжианю.
Скрестив ладони, они уселись по-турецки, и Нин Чанли стал передавать Янь Чжианю духовную силу, залечивая поврежденные каналы в его теле.
У Сяо Шаня глаза на лоб полезли от зависти, и он запрыгал на месте:
— Я тоже хочу, я тоже хочу!
— Проваливай.
Втянув голову в плечи, Сяо Шань принялся старательно лечить Цзян Юаня, бормоча себе под нос:
— Не дает, ишь жадина… Да что у этого паренька за чертова удача такая?!
Желая подпитать собственные силы, Сяо Шань задрал нос:
— Дай мне хоть лизнуть капельку, а не то я укушу его, как только он очнется — в нем ведь теперь твоя кровь течет!
Нин Чанли обронил:
— Если хочешь превратиться в редиску с десятью хвостами — можешь попробовать.
Рассветный лучик пробился сквозь тени бамбука за окном, и мягкий солнечный свет упал на лицо Янь Чжианя. Сяо Шань в упор разглядывал его, пытаясь понять, что же в нем такого особенного.
Приподняв маленький нож, Сяо Шань собрался пустить Янь Чжианю кровь:
— Мне самую капельку, чуть-чуть. Мое культивирование не продвигалось вперед уже лет пятьдесят.
Кровь Нин Чанли способна прибавить мне сто лет к уровню культивации. Прояви великодушие, поделись капелькой. Молчишь? Значит, согласен!
Блеск лезвие отразился в глазах Янь Чжианя. Тот нахмурился и распахнул веки, до смерти испугав Сяо Шаня, который мгновенно отпрянул и спрятал руку за спину:
— Очнулся!
Озираясь по сторонам, Янь Чжиань спросил:
— А где Цзян Юань?
— Ты про того паренька, что был с тобой? С ним все в порядке, просто еще не пришел в себя. А вот ты пострадал куда сильнее.
Янь Чжиань перевел взгляд на Сяо Шаня, отчего того прошиб нервный пот:
— Ты чего на меня уставился?
— Что ты только что делал?
Сяо Шань замотал головой, яростно отпираясь:
— Ничего особенного, просто проверял, не проснулся ли ты.
Кивнув, Янь Чжиань прислушался к ощущениям в собственном теле: полученные вчера внешние раны затянулись, вот только духовная сила полностью исчезла.
Этот демон-женьшень и вправду мастер исцеления! Янь Чжиань произнес:
— Послушай, ты не мог бы оказать мне услугу? Не одолжишь немного духовной силы?
Сяо Шань замотал головой так быстро, что она затрещала:
— Ни за что! Разве можно одалживать такую вещь, как духовная сила? Мне самому ее едва хватает!
Янь Чжиань опустил голову и тяжело вздохнул.
Сяо Шань подсказал:
— Нечего тут сокрушаться, ступай к Нин Чанли.
Нин Чанли толкнул дверь, держа в руках миску с кашей. Бросив беглый взгляд на Сяо Шаня, он заставил того вмиг умолкнуть, а затем посмотрел на Янь Чжианя, отчего у того внезапно защемило сердце.
Нин Чанли небрежно выдернул прядь волос у Сяо Шаня и протянул ее Янь Чжианю:
— Один волосок — запас духовной силы на один день.
Волоски легли в ладонь Янь Чжианя, и тот замер в изумлении:
— Благодарю.
Поклонившись им, Янь Чжиань выбежал во двор.
Сяо Шань завопил благим матом:
— Облысел! Облысел… Прям целая проплешина! Ах ты гордец, благородный нашелся! Раздаешь чужую силу направо и налево — раздавал бы свою тогда!
Нин Чанли полоснул себя по пальцу и протянул Сяо Шаню:
— Держи.
На лице Сяо Шаня мгновенно расплылась широкая улыбка — с прибавкой в сто лет к культивации у него живо отрастет новая шевелюра. Нин Чанли бросил вслед:
— Отращивай волосы быстрее, они еще понадобятся. Как только он сам обретет способность культивировать — перестану выдирать.
Сяо Шань, чувствуя себя невероятно счастливым, пробормотал:
— …
Вернувшись в родовое поместье, Янь Чжиань застыл посреди руин и обломков. Все изменилось до неузнаваемости, словно прошла целая жизнь.
Усевшись во дворе, он тихо просидел до самого темного вечера. Раскрошив в пальцах волосок, он впитал хлынувшую в его тело духовную силу, прокусил кончик пальца и принялся вычерчивать кровью защитные руны прямо на земле.
http://bllate.org/book/25842/3088131
Готово:
