Вкус во рту подсказал Вэнь Сяомяню, что именно туда добавили.
Хауттюйния сердцелистная.
Те, кто не переносит эту траву, люто ненавидят её, но Вэнь Сяомянь как раз принадлежал к тем редким людям, которые обожают её вкус.
— Янь Жуйсин, до чего же ты коварен! — Вэнь Сяомянь откусил ещё кусочек и демонстративно скривился. — Заставляешь меня есть твою слюну. Если мы вернемся в детский сад, я от тебя забеременею.
— …………
Янь Жуйсин глубоко вздохнул и одарил его ядовитой, но вежливой улыбкой:
— Забеременеешь — родишь.
— А содержать кто будет? — уточнил Вэнь Сяомянь.
— Иначе что, сбежишь с ребёнком подмышкой?
— Слушаюсь, муж мой!
Янь Жуйсин:
— ……Уригх.
Из-за привкуса хауттюйнии Янь Жуйсин чуть не выплюнул и вонючий тофу.
— Заткни свою собачью пасть и дай воды!
Вэнь Сяомянь протянул ему колу.
Сладкую газировку Янь Жуйсин отродясь не пил:
— Я сказал — воды.
— Только это, не хочешь — ходи с жаждой.
Янь Жуйсин и не думал слушать его бредни: он выудил из внешнего кармана куртки Вэнь Сяомяня бутылку кокосовой воды и сделал жадный глоток. Однако навязчивый рыбный запах нежная кокосовая вода заглушить не сумела, и Янь Жуйсина снова затошнило.
Вэнь Сяомянь похлопал его по спине и протянул горячую лепёшку:
— Съешь, перебей вкус.
Видя, что тот не берёт, Вэнь Сяомянь добавил:
— Клубничный пирог, сладкий.
Янь Жуйсин принюхался и, убедившись, что всё в порядке, приоткрыл рот. Приятная сладость быстро вытеснила мерзкий привкус.
Вэнь Сяомянь покосился на его профиль:
— Понравилось?
Янь Жуйсин откусил ещё кусочек:
— Так себе.
Вэнь Сяомянь судил по приливу радости, хлынувшему через духовную связь:
— Я же знал, что ты без ума от сладкого.
— Ничего подобного.
Янь Жуйсин откусил ещё.
Мысленно Вэнь Сяомянь усмехнулся: хорош ломаться.
— В ресторане ты съел больше всех клубничного торта.
— И почему ты достал его только сейчас?
— Я покупал для себя, собирался тайком слопать дома, — мерзенько ухмыльнулся Вэнь Сяомянь. — Кто же знал, что во мне внезапно проснётся совесть?
— Ну тогда большущее спасибо, — выдавил из себя фальшивую улыбку Янь Жуйсин. — Добрый человек.
— Не за столик благодари. В конце концов, кто бы мог подумать, что у тебя не только аллергия на кинзу, но и хауттюйнию организм не принимает.
Янь Жуйсин повернул голову:
— Откуда ты знаешь?
— В третий год средней школы кинзу в твой стакан подложил я, — признался Вэнь Сяомянь.
Из-за этого у Янь Жуйсина началась аллергия, пришлось брать отгул и три дня отлёживаться дома, пропустив даже ежемесячные экзамены.
— Так ты не даёшь мне свой вонючий тофу потому, что на нём следы кинзы?
— С чего бы мне портить отношения с тем, от кого я сейчас завишу, находясь в столь уязвимом положении? — Вэнь Сяомянь нарочито тяжело вздохнул. — С твоим-то мелочным характером, если вовремя не ублажить, ты ведь и впрямь можешь швырнуть мне скальпель прямо в мозг.
Янь Жуйсин даже не сообразил, то ли злиться ему, то ли восхищаться чужой наблюдательностью:
— Вэнь Сяомянь, временами ты просто невыносим.
— Вредность — это взаимно. Столько лет вместе учились, и с кем ещё у меня были плохие отношения, кроме тебя? — возразил Вэнь Сяомянь. — Ты вечно первый ко мне цеплялся.
— А если бы ты не курил, не ввязывался в драки, не спал на уроках, не носился как угорелый на перемене, не прогуливал и не устраивал сомнительные перформансы с одноклассниками, стала бы я тебя воспитывать?
— Да дело же не только в этом! Ты даже отбивал у меня девчонок, которым я нравился. По-твоему, это нормально?
Накануне выпускных экзаменов девочка из параллельного класса передала Вэнь Сяомяню любовное письмо. Само по себе ничего особенного, но на следующий день Янь Жуйсин стал везде появляться с этой девчонкой, они каждый день ходили домой вместе, и это продолжалось до самого окончания школы.
— Ты про Чжан Цзинжу?
— Да черт её знает, — скривился Вэнь Сяомянь. — Мне неинтересны твои бывшие.
— …Вообще-то, она моя двоюродная сестра.
— Твоя двоюродная се… — Вэнь Сяомянь повернулся и моргнул. — Какая ещё сестра?
— Дочь моей младшей тётушки.
Вэнь Сяомянь: «……»
Янь Жуйсин продолжил:
— Я рассказал тётушке, что она написала тебе любовное письмо, и тётя велела мне присматривать за ней каждый день.
Вэнь Сяомянь только рассмеялся от такой наглости:
— Янь Жуйсин, послушай себя, ты вообще нормальный человек?
— Школа строго запрещает ранние романтические отношения. Подростки ещё незрелы и легко могут свернуть на кривую дорожку. В юности на первом месте должна быть учеба.
Вэнь Сяомянь искренне считал это полнейшим бредом:
— Кто вообще установил правило, что в подростковом возрасте нужно только учиться? Такая прекрасная пора, и не прожить её на полную катушку — просто расточительство.
Жизненные позиции не совпадали, и Янь Жуйсин не горел желанием спорить. Он откусил кусочек клубничного пирога, решив не продолжать перепалку.
Вэнь Сяомянь предавался воспоминаниям о школьных днях, и его так и распирало от невысказанных слов:
— Тебя воспитал твой отец — ходячий робот без эмоций, ты же ни черта в чувствах не смыслишь.
Отец Янь Жуйсина был завучем старших классов, точной, но еще более суровой копией самого Янь Жуйсина, за глаза его звали Хладнокровным Янь-ваном.
— Пусть я лишён эмоций и не понимаю твоих возвышенных чувств. Но даже так — это лучше, чем позволить чувствам себя калечить.
— Да это ж просто романтика, а не убийство и поджог, — фыркнул Вэнь Сяомянь. — Вечно ты раздуваешь из мухи слона.
— Тан Ми.
— Не съезжай с темы.
Янь Жуйсин сжал кулаки, в его голосе прозвучала едва уловимая дрожь:
— Ты забыл Тан Ми?
Вэнь Сяомянь потратил пару секунд, чтобы вспомнить.
Тан Ми училась с ними в одном классе. На уроке физкультуры в девятом классе у неё открылось сильное кровотечение, она упала в обморок, и в больнице выяснилось, что беременность внематочная. На носу были экзамены, так что её не только со скандалом исключили из школы, она чуть жизни не лишилась.
Тан Ми была старостой класса и всего за полмесяца до этого получила право на льготное поступление в старшую школу вместе с Янь Жуйсином.
Незадолго до этого Янь Жуйсин заметил, что она слишком близко общается с какими-то взрослыми мужчинами из криминальной среды. Тан Ми умоляла Янь Жуйсина сохранить это в тайне, ведь если в школе узнают, её лишат льготного места.
Тан Ми пообещала порвать с тем парнем, и Янь Жуйсин согласился.
Уже после случившегося Янь Жуйсин навёл справки и выяснил, что срок беременности Тан Ми составлял ровно месяц, тогда как о её тайном романе он узнал за три месяца до этого.
Янь Жуйсин бесчисленное количество раз думал о том, изменился бы результат, прояви он принципиальность три месяца назад.
Вэнь Сяомянь потерял дар речи. Хоть он и не разделял образ мыслей Янь Жуйсина, осуждать его за это дело не мог.
— Ладно, наш доблестный староста руководствовался лишь благими намерениями, — с натянутой усмешкой протянул Вэнь Сяомянь, думая про себя: и всё же полный идиот.
Слова звучали как похвала, но Янь Жуйсину от этого легче не стало:
— Я тоже хочу сделать тебе одно признание.
Вэнь Сяомянь перевёл на него взгляд, затаив дыхание подрагивающими ресницами.
— Ещё до того, как сделать глоток, я знал, что в стакане кинза.
— Тогда какого чёрта ты пил?
— Из-за олимпиады я тогда почти не повторял школьную программу и боялся слететь с первого места на экзаменах.
Так что он просто воспользовался случаем, чтобы придумать предлог и прогулять экзамен.
Вэнь Сяомянь: «……»
— К тому же у меня нет никакой аллергии на кинзу, и я давным-давно знал, что это ты подсыпал её в мой стакан.
— Хитрый лис, — Вэнь Сяомянь поднял большой палец. — Репутация опережает тебя.
Впрочем, Вэнь Сяомянь всё равно недоумевал:
— Ради школьной оценки? Какая разница, первое место или одиннадцатое?
— А ты разве не всегда занимаешь первое в Формуле-1?
— Я гоняю чисто для себя, позиция значения не имеет, а первое — просто потому, что остальные полные бездарности, — отмахнулся Вэнь Сяомянь. — Но погоди-ка, откуда ты вообще столько знаешь обо мне?
Вэнь Сяомянь подался вперёд, прищурившись:
— Неужто… все эти годы ты никак не мог меня забыть?
— Не стоит так льстить самому себе, — Янь Жуйсин перевёл тему. — Слышал, скоро начинается чемпионат Формулы-1?
Вэнь Сяомянь уголок губ приподнял:
— Хочешь билеты в первый ряд — проси ласковей, с сахарком в голосе.
— При твоём нынешнем диагнозе тебе запрещено заниматься экстремальным спортом, — тоном сурового судьи отрезал Янь Жуйсин. — Так что никакого участия.
Вэнь Сяомянь тут же скривился, изобразив на лице крайнюю степень разочарования и досады:
— Понял-понял.
— Мало просто сказать, нужно и выполнять.
Вэнь Сяомянь отделался дежурными отговорками, пообещав не шутить со своей жизнью, и резко сменил тему:
— Такой молодой доктор, как ты, всего пару лет как после интернатуры — и берёшься за столь сложную операцию, сдюжишь вообще?
Сочтя это за неуважение, Янь Жуйсин не стал церемониться:
— Не переживай, я сделаю всё, чтобы ты помер быстро и без мучений.
— Если ты убьёшь меня без мучений, мне не останется ничего другого, кроме как проявить благородство: превратиться в злого духа и преследовать тебя до конца дней.
— Зачем же в злого духа? — Янь Жуйсин изобразил фальшивую приветливость, сменившуюся ледяным безразличием. — Если захочешь, мы вполне можем стать родственниками.
Вэнь Сяомянь уже приготовился выдать язвительную отповедь, но такой поворот застал его врасплох, так что он лишь изогнул бровь и усмехнулся.
Янь Жуйсин развернул пластинку жвачки и продолжил невозмутимо:
— Дом моей младшей тётушки неподалёку, через пару дней отведу тебя познакомиться с роднёй.
Вэнь Сяомянь замер, словно в театре, ожидая продолжения спектакля:
— К чему такая спешка?
— Моя сестра рожает в конце года, боюсь, ты не успеешь.
Вэнь Сяомянь: «?»
— Если операция провалится, — Янь Жуйсин намеренно протянул слова, источая семейную заботу, — то переродись пораньше…
Вэнь Сяомянь: «???»
— И стань моим племянником.
Я к тебе со всей душой и тайными помыслами, а ты метишь мне в дядья!
Увидимся завтра, крошки! Как обычно, обновление в 9 утра.
Случайная раздача 20 красных конвертов.
http://bllate.org/book/25846/3088558
Готово:
