— Ай-яй, старшая сестрица, ну и сегодня же у тебя рука неудачливая, всё какую-то дрянь вытягиваешь, — Юнь Яо тут же изогнула свои манящие лисьи глазки и с улыбкой произнесла: — Всё виновата Лань-младшенькая, она вечно объявляет *пон*, все твои хорошие кости забрала вторая невестка. Вы, мать и дочь, прямо как на сцене дуэтом поёте, шулерством занимаетесь.
— Разве третья сестрица станет переживать из-за таких мелочей, каких-то сестринских грошей? — легко улыбнулась Хэ Сия. — Разве третья сестрица не заполучила тот самый участок земли в Хуаньэрлане? Если не хватит, возьми у старшей сестрицы ещё парочку, лучше всего делай ставки теми самыми костями, что только что смухлевала. Сколько костей Лань-младшенькая объявила *пон*, столько пусть старшая сестрица земельных наделов и отсыплет.
Холодный взгляд Юнь Бинлань скользнул по сидевшей напротив матери. Обе молча переглянулись на мгновение, после чего она отвела взгляд и небрежно бросила кость:
— Двойка бамбуков.
Юнь Яо понимала, что Хэ Сия дразнит её и пытается выставить в дурном свете, но она непременно хотела воспользоваться этим попутным ветром и подлить масла в огонь, поэтому с улыбкой спросила старшую сестрицу:
— Что старшая сестрица думает об этом?
Юнь Мэнцы пригубила чай и ничего не ответила.
Однако Юнь Цзиншэн сумел уловить её едва заметную микромимику: уголки её бровей чуть дрогнули — это был знак крайнего неудовольствия.
Юнь Цзиншэн уже собирался сделать шаг вперёд, чтобы разрядить обстановку, в которой Юнь Мэнцы оказалась под перекрёстным огнём, но его опередил чей-то свежий голос:
— Неужели сестрицы положили глаз на этот участок земли, раз даже в маджонг играют ради него?
Неизвестно когда появившийся Юнь Че стоял в галерее напротив. Его белоснежная рубашка от кутюр идеально облегала широкие плечи, длинные и стройные ноги казались прямыми, как бамбуковые стебли. Сунув руки в карманы и излучая легкую ленивую небрежность, он с улыбкой неспешно приближался. Подойдя сзади к Юнь Мэнцы, он наклонился и протянул руку, чтобы помочь ей вытянуть кость.
Его упругие подушечки пальцев легко коснулись поверхности кости, уголки губ взметнулись вверх, обнажив дерзкие и острые клыки, и он швырнул кость на стол, с грохотом опрокинув ряды костей Юнь Мэнцы:
— Самовыигрыш.
То ли его полные силы и рельефные руки вызывали слишком много будоражащих воображение мыслей, то ли эти его плавные, текучие движения казались донельзя лихими и будто бы рассчитанными заранее, но в глазах Юнь Цзиншэна мелькнул лучик света, и он невольно улыбнулся.
Сидевшие за столом для маджонга тоже замерли на несколько секунд, прежде чем сообразить, в чём дело.
— Тот участок в Хуаньэрлане мы изначально обсуждали вместе с братом Сяньтинем, там нет никакого разделения на моё и его, мы же одна семья, — Юнь Че легко массировал виски Юнь Мэнцы и продолжал говорить, однако его взгляд упал куда-то за ширму. — Просто потом у меня задержались кое-какие дела по работе в Англии, и пришлось побеспокоить брата Сяньтина, чтобы он занимался всем в одиночку. Ему и вправду пришлось нелегко.
— Какая же нынче ставка у сестриц? — сменив тему и невозвратимо ответив на собственный взгляд, Юнь Че перевёл глаза на сидевшую напротив Юнь Яо. — Если на кон поставлены земельные участки, то не должны ли вы трое при таком самовыигрыше выдать по две доли каждая?
Улыбка на губах Юнь Яо на миг застыла, улыбка Хэ Сия тоже слегка потускнела, и она хранила молчание. Юнь Бинлань с абсолютно невозмутимым выражением лица сгребла кости и отправила их в автомат для тасования.
На мгновение повисло тягостное молчание, пока Юнь Мэнцы не отпила чаю и не издала едва слышный смешок:
— Они просто шутят, откуда у каких-то женщин в руках земля для ставок. Живо извинитесь перед сестрицами.
В душе Юнь Яо высмеивала Юнь Мэнцы: эта старая карга всё молчит и строит из себя святую, а сама улыбается ножом за пазухой — каждое её слово разит наповал. Окружным путём она обругала и собственную семью, и семью второго Юня, ну просто ядовитая змея.
Юнь Яо хмыкнула: она лучше умрёт, чем сгинет в одиночку, поэтому решила затащить с собой кого-нибудь ещё:
— Старшая сестрица, неужели ты забыла, что Лань-младшенькая теперь тоже работает в компании, и справляется куда лучше, чем А Ли?
Заметив, что та переводит стрелки на её семью, Хэ Сия ничуть не растерялась и невозмутимо толкнула кости в приёмник:
— И какой толк от того, что она справляется лучше? Всё равно в будущем выдадут замуж, останется лишь бабёнкой при муже. Впрочем, я надеюсь, что она удачно выйдет замуж и не станет упрямиться, иначе если родная семья перестанет поддерживать, придётся возвращаться к родителям, разве это не на смех людям?
Как Юнь Яо могла не понять её намёков на чужой счёт? Её лицо наконец дало трещину, а взгляд метнулся прямо на неё:
— В таком случае вторая невестка, тебе стоит получше приглядывать за своей дочкой, а заодно следить, чтобы та, выйдя замуж, ненароком не родила какого-нибудь бездарного никчёмного мажора, который умеет лишь растрачивать семейное состояние. Иначе сколько бы наследства ни осталось, некому будет его унаследовать, всё промотает.
Хэ Сия с грохотом швырнула линейку-толкатель, встретившись взглядом с её вызывающими глазами. У неё от злости зачесалось внутри, и она уже собиралась огрызнуться, как вдруг поднялась Юнь Бинлань.
— Старшая тетушка, матушка, я пойду разберусь с неотложными делами, а вы пока продолжайте играть с Юнь Че.
Тон Юнь Бинлань вовсе не походил на просьбу о разрешении. Её холодный и отстранённый взгляд не удостаивал никого вниманием, от неё веяло леденящим холодом с ног до головы, и, поднявшись, она сразу же ушла.
Морозный воздух, источаемый Юнь Бинлань, немного смягчил накал страстей в комнате. Юнь Яо бросила на неё беглый взгляд, а затем перевела его на Хэ Сия — её вид словно говорил: интересно, кто же воспитал в ней такую мерзкую вредину с вечно недовольной физиономией.
Хэ Сия, разумеется, прекрасно понимала, почему Юнь Бинлань рассердилась и ушла. Ей было плевать на всё остальное, но стоило заикнуться о её младшем брате Юнь Ли, как та жутко злилась — уж больно упряма и не умела держать себя в руках.
Юнь Че неспешно занял место за столом и примирительным тоном произнес:
— Сестрицы, не сердитесь. Это моя вина, приношу вам свои извинения. Не стоило мне поддакивать и портить всем настроение, теперь вот из-за меня сбежала сестра Бинлань, а с моим паршивым умением играть мне вас ни за что не обыграть.
— Братец, — неожиданно подняв глаза, Юнь Че посмотрел на человека за ширмой, — ты должен мне помочь.
Глава 5. Хуаньэрлан. Часть 2
В просторной гостиной стоял прохладный воздух, и Юнь Цзиншэн стоял как раз у вентиляционного отверстия, уже успев немного зябнуть.
Старейшина велел ему составить им компанию за маджонгом, да только момент оказался неподходящим: все присутствующие вели скрытую борьбу, и атмосфера была напряжённой.
Дело с земельным участком в Хуаньэрлане было ему незнакомо, и пока он раздумывал, как бы вмешаться и разрядить обстановку, Юнь Че ловко нейтрализовал кризис, созданный Юнь Мэнцы, а после окончания этого кризиса предоставил ему удобную возможность подключиться.
Казалось, включая ту самую кость для самовыигрыша, всё было заранее рассчитано Юнь Че.
— Хорошо.
Юнь Цзиншэн обошел ширму, подошёл к нему и поприветствовал старших.
Навыки игры в маджонг у Юнь Цзиншэна были самыми обычными, так что помочь Юнь Че он особо не мог. Да и мастерство самого Юнь Че вовсе не было таким никудышным, как он утверждал, и в никакой помощи он не нуждался.
Юнь Цзиншэн даже понял, что тот заранее просчитал количество костей и умело контролировал ход партии так, чтобы каждая из старших родственниц смогла выиграть по несколько раз и получить удовольствие от игры.
Спустя несколько конов подошли и остальные опоздавшие: дядя Чжао вёз кресло-каталку пожилой госпожи, позвав всех к столу.
Огромный агатовый стол сиял безупречной белизной, а на медленно вращающемся центральном круге пестрело необъятное множество изысканных китайских блюд, поражающих воображение ароматами и внешним видом.
На почётных восточных местах во главе стола расположились старейшина и пожилая госпожа, остальные старшие уселись по обеим сторонам друг за другом. Прислуга разлила вино и удалилась в сторону.
Юнь Яо поднялась с бокалом в руке:
— Наша семья уже целую вечность так не собиралась за общим столом. Недавно Сяо Тин выиграл тендер на тот участок в Хуаньэрлане, вот мы и решили собрать всех вместе, пошуметь, отпраздновать это дело. Ну же, занижаем бокалы!
Ни один человек не поднял свой фужер. Юнь Яо застыла с поднятым бокалом, чувствуя, как лицо её теряетпривычное выражение.
Юнь Че с улыбкой поднялся и чокнулся с ней:
— Третья тетушка, я уже приготовил для вас роскошный подарок, преподнесу его завтра же, как только огласят победителя тендера.
Юнь Цзиншэн скосил глаза на Юнь Че и заметил глубокий, многозначительный подтекст в его улыбке.
Никто не знал Юнь Че лучше, чем Юнь Цзиншэн: с его характером он никому и никогда не уступил бы то, что принадлежало по праву ему самому.
Заметив, что окружающие вовсе не собираются разделять её триумф, Юнь Яо бросила взгляд на сидевших рядом мужа Чжао Чжои и сына Юнь Сянтина, призывая их поддержать тост.
Чжао Чжои сделал вид, что ничего не заметил. Юнь Сянтин последовал призыву и поднял бокал, но вставать не стал.
Юнь Яо сердито зыркнула на них обоих, затем чокнулась с Юнь Че, пригубила вино и села на место.
Хэ Сия изогнула брови и холодно-пренебрежительно бросила:
— Подумать только, будто всё уже решено окончательно. А ведь тендер еще даже не открывали.
— Да какая разница, на день раньше или позже, к тому же есть семья Се...
Юнь Яо не успела договорить, как её прервал Юнь Сянтин:
— Мам, ешь давай, остынет — невкусно будет.
Старейшина издал холодный смешок:
— Чуть что — надеетесь на чужих людей, чего же тебе тогда не пойти обедать к ним в дом? Какого чёрта собираться с нами? Мы что, в семье Юнь обязаны жить за счёт подачек семьи Се?
Сталкиваясь со строгими упрёками главы рода, Юнь Яо поспешила замять тему смехом:
— Ой, папа, дочка вовсе не это имела в виду. Сяо Тин ведь так старается, просто раз уж замешана семья Се, это гарантирует честность, справедливость и открытость, разве нет?
Юнь Сянтин помрачнел и отложил палочки:
— Мама, перестань. С делами в компании я разберусь сам.
Юнь Яо бросила на него косой взгляд:
— А я разве говорила, что собираюсь вмешиваться? В чью же честь этот банкет устроен?
Чжао Чжои, зажатый между женой и сыном, едва не сгорел со стыда и готов был бросить всё и уйти.
Оглушительная тишина в огромном зале казалась тяжёлой полночной мглой: кто-то увяз по горло в зыбучих песках, кто-то злорадно наблюдал с безопасного расстояния, а кто-то занимал выжидательную позицию. Каждый таил за душой свой умысел, каждый носил фальшивую улыбающуюся маску, а под личинами волков и тигров скрывались безупречно вежливые, галантные человеческие кожи.
Ощущение удушья нарастало. Юнь Цзиншэн не любил семейные застолья в полном составе; он бы предпочёл стоять под палящим солнцем и любоваться той октябрьской яркостью.
Юнь Че положил нефритовые палочки, мягко улыбнулся и перевёл разговор:
— Бабушка, я в этот раз из Англии привёз вам подарок. Набор костяного фарфора в деревенском стиле, пасторальные мотивы, нежные пастельные тона, расписанный вашими любимыми колокольчиками. После ужина велю принести вам в комнату.
Пожилая госпожа вытерла губы салфеткой и с улыбкой произнесла:
— Сяо Че проявил заботу.
Юнь Че улыбнулся:
— Я сразу понял, что вам понравится, как только увидел его на аукционе.
— Как продвигаются твои переговоры по сотрудничеству в Англии? — смягчив тон, поинтересовался старейшина.
Заметив, что старейшина снова взялся за палочки, остальные тоже немного расслабились.
— С компанией Kecimer переговоры прошли очень гладко. По ходу дела случайно повстречали людей из семьи Гу, которые тоже вели переговоры с Kecimer, и в итоге мы договорились о трёхстороннем сотрудничестве. Вот почему я задержался там чуть дольше обычного, — ответил Юнь Че и посмотрел на Юнь Цзиншэна.
Черные, как смоль, глаза Юнь Че светились лукавым озорством, а уголки глаз тронула загадочная полуулыбка.
Юнь Цзиншэн отвёл от него пристальный взгляд и пригубил красное вино.
Старейшина кивнул:
— Семья Гу... Кто приехал, старший или младший из Гу?
Юнь Че ответил:
— Младший сын дяди Цзэюя.
— Тоже верно, — старейшина качнул бокал с вином и усмехнулся с издевкой. — У второго Гу в семье один сынок — никчемный бездарь, проматывающий состояние, а второй — сопляк сопливый, откуда у них свободное время, чтобы в Англию дела вести?
http://bllate.org/book/25873/3091932
Готово:
