Лисица спасет тебя, а когда спустишься с горы, не забудь принести лисице пеленой рыбы, двух будет достаточно, — Ху Чжаочжао прижался к человеческому уху и заговорщицки зашептал.
Он снова забрался на человеческое тело, оглядел его сверху вниз, справа налево и наконец обнаружил причину, по которой человек находился без сознания, — две огромные окровавленные дыры.
— Тсс... — Ху Чжаочжао шумно втянул воздух, медленно отдернул передние лапы и, свернувшись калачиком, прижал их к животу.
Как же больно... Оказывается, это был запах крови.
Если вдуматься, он действительно немного напоминает рыбный дух.
Мало того, что его ударило молнией, так еще и раны появились — значит, уйти прямо сейчас не получится... Лисица умеет передавать лишь истинную ци, но лечить внешние повреждения ей не под силу.
Ху Чжаочжао посидел на корточках, придерживая живот, и лишь спустя какое-то время с недовольной гримасой снова поднялся на лапы. Он вновь вытянул лисью мордочку, чтобы осмотреть остальные повреждения на теле человека.
Переломов не было, но обнаружилось три ссадины, и Ху Чжаочжао с первого взгляда понял, что их оставили ветки деревьев Горы Юху.
— Лисица — Дух Горы, а человека ранило на Горе Юху, так что, если округлить, получается, это лисица его и покалечила, — Ху Чжаочжао принялся загибать лапы, пересчитывая раны на человеке. Разобравшись с его состоянием, он раздраженно замахал хвостом.
Беда. Теперь жизнь и смерть этого человека напрямую связаны с лисицей.
Придется спасать.
Ху Чжаочжао слегка закусил нижнюю губу и вдруг задрал голову к небу. Серые и черные тучи сбились в кучу, небо стремительно темнело, казалось, еще мгновение — и хлынет ливень.
— Это ты ударил человека молнией, а лисица помогает забрать его в Цинцю, чтобы залечить раны. С сегодняшнего дня ты должен лисице одолжение, так что давай сделаем вид, будто ты не заметил, как лисица сжульничала, — Ху Чжаочжао бормотал себе под нос глухим, ворчливым голосом, словно боялся, что его кто-то услышит. — И еще: сделай так, чтобы дождь сегодня шел помедленнее.
Закончив говорить, Ху Чжаочжао перевел взгляд обратно на человека-уголька и с легким брезгливым выражением отступил на два шага назад.
Бог Драконов Чи Юань возвратился с богатой добычей и неторопливо дожевывал последний кусочек чудом уцелевшего осколка изначального духа.
Только что завершилась великая битва против изначального духа рогатого дракона-цзяо, и лицо Чи Юаня сияло от триумфа. Во время недавней схватки он повелевал громами и молниями, и пока разряды один за другим обрушивались на цзяо, он заодно выполнил задание по управлению осадками на Горе Юху.
Дело сделано, самое время удалиться на покой, и Чи Юань собирался залечь в своем Пруду Скрывающегося Дракона на пару дней, чтобы прийти в себя.
Эта злобная цзяо практиковалась уже почти тысячу лет, и ее змеиный яд нельзя было сбрасывать со счетов — требовалось как можно скорее уйти в затворничество, чтобы вытравить его.
По крайней мере полмесяца он теперь не сможет вызывать дожди.
Интересно, удалось ли тому маленькому лисенку благополучно добежать до своей норы? Когда он на небе сражался с цзяо, ему вроде бы послышалась молитва белого лисенка.
Что-то вроде просьбы сделать так, чтобы дождь шел медленнее.
Чи Юань, конечно, расслышал, но в тот момент он был поглощен яростной схваткой со злобным драконом. Цзяо зловеще сверкала глазами, впившись взглядом в его драконью жемчужину; обстановка была критической, и у Чи Юаня совершенно не оставалось времени обращать внимание на дождевые тучи, сгустившиеся над Горой Юху.
Хорошо бы малыша не промочило.
В прошлый раз он случайно уронил ливень слишком рано и намочил несколько капель на хвосте Ху Чжаочжао, так что та разгневалась и принялась грозить кулаком небу и громко бранить его. Чи Юань тогда не смел и пикнуть, послушно притянув все молнии обратно.
При мысли о маленьком лисенке лицо Чи Юаня смягчилось, а вся усталость вмиг испарилась.
Если бы не вмешательство проклятого цзяо, сейчас он парил бы над облаками, издама любуясь лисицей и наслаждаясь видом пушистого комочка.
Чи Юань был не только легендарным свирепым Царем Драконов из Пруда Скрывающегося Дракона, но и тем самым Богом Драконов, который регулярно проливал дожди над Горой Юху. Сегодня утром, как и всегда, он сначала для виду прогремел несколькими раскатами грома и, лишь убедившись, что Ху Чжаочжао занял свое место у алтаря, принялся колдовать, притягивая тучи.
То, как крошечный белый лисенок упрямо состязался с ним, выглядело поистине прелестно, а его сердитая мордочка придавала делу особый шарм. Чи Юань вечно не мог удержаться, чтобы не улыбнуться и не задержаться подольше, рассматривая ее, и в итоге, потеряв бдительность от умиления, угодил в ловушку злобной цзяо.
Его изначальный дух на добрых полчаса угодил в сети паршивых ококов, сковывающих душу.
Теперь же та цзяо обратилась в прах вместе со своей душой, а его собственный изначальный дух вернулся в тело. Можно тайком проскользнуть к входу в лисью нору и взглянуть на нее хоть одним глазком... М?
Стоило Чи Юаню скрыть свой облик, как он тут же увидел... самого себя.
Не прошло и четверти часа, как оборванные и прожженные одежды на «Чи Юане» сменились нарядным платьем, сотканным из персикового цвета, а черноту на лице смыло целиком — дождь из духовной энергии вернул ему истинный облик Бога Драконов.
Не считая того, что он был без сознания, «Чи Юань» дышал ровно и безмятежно покоился на лежанке.
Однако настоящий дракон вовсе не чувствовал себя безмятежно.
Чи Юань лежал на ложе — тогда чьё же тело он занимает сейчас?
Опустив взгляд, Чи Юань заметил собственный парящий в воздухе полупрозрачный драконий хвост.
Оказывается, его душа не до конца воссоединилась с телесной оболочкой, а вместо этого из-за странного барьера внутри лисьей норы сгустилась в полупрозрачный драконий силуэт.
Жилище Ху Чжаочжао вовсе не было обычной пещерой — это был карманный мир, сокрытый за защитным барьером. Разделенные лишь границей миров, на Горе Юху царила сменяемость четырех времен года, тогда как время внутри лисьей норы замерло на вечной весне.
— Ну проснись же скорее, лисица уже вся высохла, — Ху Чжаочжао лежал на краю топчана, не отрывая глаз и не моргая, уставившись на Чи Юаня.
Услышав знакомый голос, Чи Юань слегка замер. Он повернул голову и сквозь собственный полупрозрачный хвост изначального духа разглядел сердитую мокрую лисицу.
Она махала полувысохшим хвостом, охраняя его угасающую плоть.
И при этом что-то бормотала.
Движимый любопытством, Чи Юань подплыл ближе.
Начало положено, в этой книге сначала будут развиваться романтические отношения.
Мои дорогие ангелы, загляните в завершенную работу на моей авторской странице: «Генерал вынашивает драконье дитя», вот ее аннотация:
Е Ую — генерал династии Цзин, охраняющий северные рубежи. Из-за особенностей тела класса кунь он, всегда привыкший прислушиваться к советам, внял рекомендациям военного лекаря и приволок в лупанарий писаного красавца из благородных небожителей.
В ту ночь горели красные свечи, полог украшали узоры радости, а в воздухе смешались ароматы душевных феромонов.
Генерал сжимал в ладони руку красавца, обливаясь потом: Погоди, малыш, вот разобью врагов — вернусь и женжусь на тебе.
Красавцу завязали глаза и заткнули уши, так что он расслышал лишь обрывок фразы: Прибью тебя, малыш, а потом снова приду и оскверню.
Красавец едва не стер в порошок коренные зубы.
Два дня спустя император вернулся во дворец в ярости. По словам евнуха Гао, прислуживавшего ему лично: когда император инкогнито посещал столицу, он по неосторожности связался с вором-цветочником.
Император издал указ о тщательном расследовании.
В одночасье столица погрузилась в панику, все дрожали от страха, опасаясь навлечь на себя гнев правителя и получить незаслуженное клеймо похитителя сердец.
Северные границы лежали далеко, и пока генерал мчался во весь опор, указ добирался медленно. Военный советник, получив предписание о поимке злоумышленника, приволок за собой лекаря и в страхе пал на колени перед генералом.
Советник: Генерал! Умоляю, берегите драконье дитя!!!
Лекарь: Генерал! Наша жизнь зависит исключительно от маленького принца в вашем животе!!!
— ...?
— Повтори-ка?
Генерал в полном отчаянии собирал вещи, вопя, что сбежит к северным варварам.
Вражеский полководец, сражавшийся с Е Ую насмерть три года кряду: Е Ую притворяется, что сдается, берегитесь засады, отступаем!
Е Ую одержал победу без единого удара, и его слава прогремела на всю империю, достигнув императорского двора.
Император, читая военный доклад, уловил знакомый тонкий аромат.
У цветочника наконец-то появились зацепки, и император расплылся в улыбке.
— Эй там, Я лично отправлюсь в поход.
Путеводитель по чтению:
1 на 1, старший партнер, взаимная чистота, сюжет и персонажи всецело служат чувствам главных героев.
Древний вариант системы адо, где А — небожители, Б — водоемы, О — земные куни.
Никаких интриг за власть, легкая атмосфера~
Мощь техники призыва душ оказалась поистине велика. Чи Юань не успел дослушать бессвязную болтовню Ху Чжаочжао, как ощутил головокружение и тут же оказался втянут обратно в собственное тело силой призыва, прильнувшей к его груди.
Чи Юань с трудом открыл глаза. Последствия рассеяния души накатили на него волной: он не мог пошевелить и дюймом тела, а поясница и живот по неизвестной причине жутко болели. Собрав последние силы, он приподнял веки и внезапно встретился взглядом с парой блестящих лисьих глаз.
Лисьи глазки удивленно моргнули.
Чи Юань: «...»
При ближайшем рассмотрении раскосые глаза Ху Чжаочжао слегка изгибались, а золотистые зрачки, подобные янтарю, были чистыми и необыкновенно выразительными. На белой мордочке маленькой лисицы все еще виднелись несколько смоченных водой серых прядей шерсти, которые забавно сбились в пучки, придавая ей еще более озорной и милый вид, так и манящий протянуть руку и погладить.
Но Чи Юань не мог пошевелиться. Его губы едва заметно шевельнулись, горло пересохло от жжения и спазмов, но не смог издать ни единого звука.
Ху Чжаочжао ничего об этом не знал. Маленький лисенок просидел в засаде у лежанки целых два часа и наконец дождался, пока человек откроет глаза.
Ху Чжаочжао был невероятно счастлив, словно только что выпрыгнул из горшочка с патокой, превратившись в огромный ком сладкой сахарной ваты.
До невозможности сладкий.
Чи Юань долго не мог закрыть глаза, его взгляд намертво прилип к подрагивающим ушкам Ху Чжаочжао.
Маленький лисенок выплескивал все эмоции прямо на мордочку — будь то лапки, свесившиеся с края кровати, или хвост, качающийся в том же ритме, что и ушки.
— Ты проснулся? — Ху Чжаочжао почесал лисьи лапки.
Чи Юань: Да, очнулся.
— Ты такой красивый.
Пробормотал Ху Чжаочжао себе под нос.
Чи Юань: Да уж, пожалуй.
Когда душа вернулась на место, в глазах Чи Юаня зажглся блеск. Озера-глаза, обрамленные глубокими глазницами, прекрасно гармонировали с серо-голубыми прядями волос с плавным градиентом. Ху Чжаочжао, не моргая, сглотнул подступившую слюну.
Знай он, что человек окажется таким красавцем, вел бы себя помягче, когда тащил его сюда. Кто знает, не повредил ли он человеку голову, когда тот стукнулся обо что-то по пути в Цинцю?
Цинцю — так Ху Чжаочжао благозвучно назвал свою лисью нору.
Когда Ху Чжаочжао тащил Чи Юаня в Цинцю, они находились всего в трех-пяти метрах от входа в нору, как вдруг сверху их окатило с головы до ног водой из небесного резервуара. Ху Чжаочжао с молниеносной скоростью шмыгнул в Цинцю и с мрачной миной вытряхнул обугленного человека прямо из своего хвоста.
Кто бы мог подумать, что после ливня чернота с тела человека сойдет. Дождь превратил лисицу в грязный комок шерсти, зато человека сделал прекрасным.
Под белой кожей проступали едва заметные голубоватые кровеносные сосуды. Даже с закрытыми глазами, даже будучи тяжело раненым и лишенным всяких признаков крови на лице, он сохранял врожденную мужественность черт, а легкий серо-голубой градиент распущенных волос лишь дополнял картину...
Ху Чжаочжао схватил собственный перепачканный пушистый хвост и тихо вздохнул.
Его собственный человеческий облик тоже был неплох, но сам он родился белым лисом, да и после превращения обладал лишь белоснежными волосами, уступая в яркости прочим лисицам. У него не было столь яркой шерсти, зато у Чи Юаня — была. Ху Чжаочжао уселся на собственный хвост и застыл, пораженный зрелищем.
Колеблясь, Ху Чжаочжао протянул к лежащему человеку свою лисью лапу.
Ткнул разок, затем легонько хлопнул.
Щеки человека оказались прохладными и гладкими, волосы — тоже; ощущения совершенно отличались от тех, что оставляли прикосновения к прочим лесным зверятам.
http://bllate.org/book/25885/3094238
Готово:
