Готовый перевод Be My Emperor Save Me / Ваше Величество, спасите меня!: Глава 2

Цзи Цзэхуай бросил на него мимолетный взгляд, отвел глаза и произнес:

— Разве не более унизительно для достоинства было бы Левому премьер-министру тайком собрать доказательства, передать их Сюэ Юаньцы, а уж тот переслал бы их мне?

Лицо Нин Гу слегка изменилось, рука невольно сжалась в кулак. Он только собирался возразить, как заметил, что Цзи Цзэхуай едва держится на ногах.

Всего лишь смертник, разве он не послушно снесет любые издевательства?

Нин Гу насмешливо бросил:

— И что с того?

И правда — Нин Гу.

Прежний хозяин тела отличался прямодушием и простотой, а Сюэ Юаньцы два месяца назад сам пошел с ним на сближение, и постепенно они сошлись ближе. Несколько дней назад Сюэ Юаньцы назначил ему встречу, под предлогом хмельного застолья принялся горько клясть Лу Тинчжи и выложил наполовину правдивые, наполовину лживые улики, заявив, что хочет вместе с ним выступить с импичментом против Регента.

Это выглядело точь-в-точь как сговор с одноклассником не делать домашку: кто принял всерьез — тот и прогорел.

А прежний хозяин тела взял и поверил — в конце концов, улики выглядели правдоподобно и легко могли ввести в заблуждение кого угодно. Сегодня на утреннем докладе прежний хозяин по уговору подал петицию, а вот Сюэ Юаньцы палец о палец не ударил.

Император пришел в ярость, и чтобы успокоить Лу Тинчжи, приговорил Цзи Цзэхуая к смертной казни.

Судя по содержанию романа, Сюэ Юаньцы опирался на Левого премьер-министра. При таком количестве улик мог ли этот человек обойтись без участия Левого премьер-министра?

Цзи Цзэхуай перевел дыхание:

— Неужели мне обязательно умирать?

Нин Гу чуть замедлил движение — действительно, сколь праведным ни будь человек, расставаться с жизнью не хочет никто. Он пару раз перевел взгляд и протянул:

— Есть еще возможность все исправить.

В его глазах мелькнула жестокость:

— Регент умрет, а ты будешь жить.

Цзи Цзэхуай в этот момент снова принял вид человека честного: глаза его горячо блестели, и даже болезнетворная бледность словно бы уменьшилась:

— Если Регент умрет, в Поднебесной воцарится мир?

Нин Гу ответил:

— Разумеется, воцарится покой и благоденствие.

Цзи Цзэхуай сложил руки в поклоне, демонстрируя полную покорность:

— Понятно. Сделаю так, как распорядится Левый премьер-министр.

Тут Нин Гу, наконец, словно только заметив оттенок лица Цзи Цзэхуая, поспешно подошел к нему и поддержал:

— Что же это с господином Цзи? Погодите, я договорюсь со стражниками в темнице, чтобы сегодняшнюю ночь вы провели с большим комфортом.

Хоть бы не вредил — и то мне помощь, про себя подумал Цзи Цзэхуай.

Уголки его губ дернулись, но улыбнуться так и не вышло. Он слегка оттолкнул руку Нин Гу и произнул:

— Мне пора идти.

Едва выйдя за дверь и не сделав и нескольких шагов, Цзи Цзэхуай услышал позади себя семенящие шаги — к нему бросился слуга и услужливо улыбнулся:

— Господин, позвольте мне поддержать вас.

Тот не стал отказываться: идти он действительно был не в силах, поэтому лишь устало кивнул.

Вернувшись в камеру, он обнаружил, что на соломенной подстилке прибавилось еще одно одеяло. Цзи Цзэхуай сильно горел, раздумывать не стал, встряхнул одеяло, закутался в него с головой и заснул.

Впрочем, назвать это сном было трудно — скорее беспамятством.

Первую половину ночи он пробыл в глубоком забытьи, а во второй половине сознание понемногу вернулось, начался прерывистый кашель, и полезли частые, причудливые кошмары.

Когда его в очередной раз терзал кошмар, кто-то пнул его по голени. Цзи Цзэхуай резко распахнул глаза, холодный пот пропитал одежду, а спина покрылась ледяной коркой.

Внезапно ему в руку что-то сунули. Его пальцы бессильно сжались, он опустил взгляд — это был кинжал.

У этого Нин Гу в рот и правда не попадало ни единого правдивого слова: вчера с пеной у рта клялся, что сохранит ему жизнь, а сегодня подсунул в камеру кинжал — за дурака его держал, что ли?

Цзи Цзэхуай потер узоры на ножнах, уголки его губ тронула едва заметная улыбка, а голос прозвучал хрипло:

— Все готово?

Пришедший тихо ответил:

— В назначенный час кое-кто распорядится о господине.

Цзи Цзэхуай спрятал кинжал:

— Левый премьер-министр здесь?

Посланник кивнул.

Конечно. Если бы он преуспел в покушении, Левый премьер-министр наверняка ликовал бы — не потеряв ни единого солдата, стал бы он прятаться?

Не будь у него сорван голос, Цзи Цзэхуай, пожалуй, рассмеялся бы в голос.

Вскоре после ухода этого человека появились стражники, чтобы конвоировать его. Время казни было строго регламентировано, и Цзи Цзэхуаю с его хворью мешкать не позволялось. Всю дорогу его толкали в спину, и он несколько раз чуть не упал.

Наконец они достигли места казни. На помосте по обе стороны стояли Нин Гу и Лу Тинчжи.

Цзи Цзэхуай поднял голову, его взгляд скользнул по обоим мужчинам, и кинжал за пазухой вдруг стал обжигающе горячим — даже сильнее, чем жар от лихорадки. Это тепло прожгло саму грудную клетку, пробудив мертвое, застоявшееся сердце, которое забилось в груди с невиданной доселе яростью.

Нин Гу возвысил голос с помоста:

— Дошло до слуха, что у господина Цзи еще есть что сказать. Ведите его наверх, я лично выслушаю.

Сила, с которой его подгоняли с боков, заметно ослабла — стражники лишь для вида придерживали за руки.

Пройдя половину ступеней, он увидел, как с неба сорвались несколько снежинок, а затем налетевший порыв ветра закружил в воздухе метель.

Никто не остановился из-за внезапно начавшегося снега. Шаг за шагом, по мере того как ступеней становилось всё меньше, в поле зрения Цзи Цзэхуая сначала врезалось лицо Лу Тинчжи, а затем и вся его фигура.

У Лу Тинчжи были тонкие губы, прямой нос и персиковые глаза, но взгляд его казался темным и бездонным, словно омут. Высокий и ладный, он бросил на Цзи Цзэхуай лишь мимолетный равнодушный взгляд и отвернулся.

Поднявшись на помост, конвоировавшие его стражники рухнули на колени. Цзи Цзэхуаю тоже полагалось пасть ниц, но он остался стоять прямо.

— Опустись на колени! — прикрикнул кто-то.

Цзи Цзэхуай пропустил окрик мимо ушей, продолжая сверлить глазами Лу Тинчжи. Это было расценено как неповиновение, и кто-то бросился вперед, намереваясь ударить его под колено.

В этот самый момент Цзи Цзэхуай вдруг сорвался с места, словно ястреб, с невероятной быстротой — в нем вовсе не осталось ничего от больного человека.

Кинжал со злобным звуком вонзился в грудную клетку, издав пугающий звук.

Нин Гу широко раскрыл глаза; на смену бешенству пришло недоумение. Кинжал продолжал погружаться в его грудь, он попытался оттолкнуть плечи Цзи Цзэхуая обеими руками, однако Цзи Цзэхуай словно слился с этим клинком воедино, вложив в удар такую чудовищную силу, что сдвинуть его с места было невозможно.

В этот момент Цзи Цзэхуай неожиданно улыбнулся — улыбкой облегчения и свободы, прошептав прямо на ухо Нин Гу:

— А мне всё же кажется, Левый премьер-министр, что если умрете именно вы, в Поднебесной станет куда спокойнее.

— Ты… — Нин Гу свирепо вытаращил на него глаза, выдохнул это слово и больше не смог произнести ни звука: обильная кровавая пена хлынула у него изо рта.

Испытывая дикую боль в груди и чувствуя приближение смерти, Нин Гу тоже высвободил чудовищную энергию. Он вцепился в руки Цзи Цзэхуая и потащил его назад, к самому краю помоста.

Все силы Цзи Цзэхуая были исчерпаны, его шаги стали шаткими, и он позволил увлечь себя за собой.

Помост строили не для казней, он был небольшим, и все произошло так стремительно: Нин Гу из последних сил рванулся вперед, и в одно мгновение их отделяли от края всего несколько шагов.

Это была попытка утащить врага за собой в могилу.

Цзи Цзэхуай видел лишь ту самую черту края, а за ней — бескрайние залежи белого снега, настолько чистые, что казалось, будто пустота вокруг поглотила все. Словно стоило перешагнуть эту черту — и удастся пересечь время и пространство, вернувшись туда, куда так сильно хотелось.

Сзади послышались шаги — всего пара мгновений, и Цзи Цзэхуай понял, что преследователь уже у него за спиной.

Исказившееся от злобы лицо Нин Гу расплылось в оскале: он собственными глазами видел, как Лу Тинчжи легко оттолкнулся носком сапога от защищавших его стражников и за несколько мгновений взмыл за спину Цзи Цзэхуая.

Нин Гу грубо и властно поменял их местами, уже не заботясь о том, что клинок в его груди провернулся, разрывая плоть в клочья — он жаждал лишь смерти Цзи Цзэхуая.

Цзи Цзэхуай ощутил внезапное головокружение, окружающий пейзаж качнулся, и та полная надежды черта скрылась из виду, заслоненная фигурой Лу Тинчжи.

Что ж, увидеть красивое лицо перед тем, как переместиться обратно — не такая уж плохая вещь.

Его тело качнулось назад, и он сорвался вниз. В этот миг казалось, что даже снежинки падали медленнее обычного. Рудокопским движением он вдруг протянул руку и схватил что-то первое попавшееся на одежде Лу Тинчжи.

Когда кончики пальцев ощутили нечто гладкое и теплое, время вернулось в привычное русло. Подобно порванному бумажному змею, он закружился в вихре снега и ветра, неизбежно падая на землю.

И никакой боли.

Цзи Цзэхуай удовлетворенно закрыл глаза, думая про себя: скорее бы вернуться туда, откуда пришел.

Он искал не милостивого спасения из рук Левого премьер-министра — он боролся за шанс, который позволил бы ему вернуться в современность.

Первыми признаками жизни наполнились кончики пальцев.

Пальцы Цзи Цзэхуая задрожали, и в груди шевельнулась радость: значит, ставка сыграла, и он, судя по всему, успешно перенесся обратно живым.

Только почему простыня под ним казалась такой жесткой и колючей?

Не открывая глаз и еще не владея руками, он лишь шарил ладонью по постели, и чем дальше — тем сильнее крепло дурное предчувствие:

Эта простыня даже крошилась.

Внезапно в голове пронелась догадка, предвещавшая страшное, и он с трудом принудил слипшиеся веки разлепиться.

Перед глазами предстали покрытые плесенью стены, на которых чернели безобразные пятна — неведомо кем и когда оставленные. Он приподнял руку: ладонь была испачкана обломками сухой травы.

Цзи Цзэхуай бессильно уронил руку, и его расфокусированный взгляд уставился на маленькое оконце.

Вообще-то ему хотелось выругаться, но горло саднило от боли, кости ломило от холода, а тело ослабло настолько, что даже открывать рот расхотелось. Пришлось со злости проглотить ругань.

Спустя долгое время Цзи Цзэхуай кое-как приподнялся, прислонившись спиной к стене, и пальцы его наткнулись на что-то твердое.

Гладкое, с легким холодком.

Опустив глаза, он увидел прижатый к телу светло-зеленый круглый нефритовый кулон чистейшего, сияющего тона. Даже такой профан в делах нефрита, как Цзи Цзэхуай, сразу понял: штука дорогая.

Это было то самое украшение, которое он случайно сорвал с Лу Тинчжи в тот момент. Как оно оказалось здесь вместе с ним?

Цзи Цзэхуай приподнял кулон за шелковый шнурок и только теперь заметил, что белая нить сплошь залита бурыми пятнами запекшейся крови.

Хотя он и был готов к гибели при падении с помоста и даже не почувствовал боли в момент смерти, созерцание этой густой красноты все же вызывало неприятный холодок.

Едва он протянул руку, намереваясь коснуться следов крови, как в голове неожиданно раздался голос:

— Зарядка завершена, активация искусственного интеллекта и выдача задания.

— Приветствую, хозяин. Я система 108, к вашим услугам.

После короткой помехи механический голос сменился на живой и задорный женский тон.

Цзи Цзэхуая от электрического треска разболелась голова, лицо сделалось еще бенее бледным, и на любезности его уже не хватило:

— И в чем же заключаются твои услуги?

Сторону 108 выразила легкая вина:

— Ой, простите, хозяин, в главном модуле системы произошел сбой, я немного застряла. Теперь я здесь, чтобы выдать вам задание.

Цзи Цзэхуай нахмурился:

— Какое еще задание?

— Добиться достижения — всеобщего мира в Поднебесной. Тогда хозяин сможет вернуться в реальный мир.

— Разве ваша система не проверяет биографию кандидатов перед отбором?

Цзи Цзэхуай был законченным ленивцем и совершенно не горел желанием связываться с людьми себе на уме.

108 изумленно протянула:

— Но ведь в реальном мире хозяин уже умер от переутомления, а наша система как раз зафиксировала крайнее недовольство концовкой этого романа, поэтому выбор пал именно на вас.

Цзи Цзэхуай не ожидал, что умудрился помереть аж дважды. В памяти запечатлелось лишь то, как перед сном кольнуло в груди, а заснув и открыв глаза, он очутился здесь.

108 продолжила:

— Ваша прошлая смерть засчитана как провал задания. Но из-за ошибки в главном модуле системы вам бесплатно предоставляется второй шанс. Стоит лишь успешно справиться с заданием, и плата за смерть будет аннулирована!

Цзи Цзэхуай цепко ухватился за слово плата и спросил:

— И какова же эта плата?

http://bllate.org/book/25898/3095261