— Чтобы он вкусил всю горечь утраты старшего сына.
— И чтобы одумался и бросил затею вернуть твоего брата домой на равных правах с тобой?
Жун Цзинь яростно закивал: — Именно так. Стоит ему пообещать, что он оставит незаконнорожденного жить на стороне, как я тут же вернусь домой и снова стану его послушным сыном.
Вспомнив, как Сунь Юйчэнь только что назвал бастарда, Жун Цзинь набросил в рот ложку риса и с отвращением произнес: — Какой к черту брат! Ублюдок он и есть ублюдок.
— Мне в братья?
— Не дорос!
Сунь Юйчэнь закатил глаза: — Умерь свой скверный нрав, смотри, чтобы мама не услышала.
Жун Цзинь протянул: — Ой…
Сунь Юйчэнь поинтересовался у него: — И какого ты веса в глазах собственного папаши как этот самый послушный сын?
— Ты устраиваешь такой цирк, неужто он и впрямь согласится?
Жун Цзинь подумал немного и дал себе весьма трезвую оценку: — Продукт брака по расчету ради наследования семейного дела?
Сунь Юйчэнь: — ……
Твой отец на такое согласится, как же.
Глядишь, со временем он еще из заботы добавит тебе в конце приписочку —
Продукт [номер один].
Естественно и предсказуемо.
Побег из дома вовсе не мог изменить уже решенный исход.
Поэтому в период с старшей школы до самого университета
Сунь Юйчэню неизменно приходилось выслушивать жалобы Жун Цзиня на домашнего брата-бастарда.
Да так часто, что у него уже мозоли на ушах нарастали.
Судя по рассказам Жун Цзиня,
когда этот парень пошел в старшую школу, его характер резко переменился, и он то и дело норовил сцепиться с ним насмерть, не желая отступать.
Масштабы их противостояния доходили до дележа ресурсов семьи Жун.
А в мелочах — стоило им случайно столкнуться в дверях собственного дома, как они тут же начинали выяснять, кто пройдет первым.
Короче говоря, оба друг друга на дух не выносили.
Какое-то время измотанный душой и телом Жун Цзинь забивался в общежитии, искренне ненавидя возвращаться домой.
Стоило зайти разговор о сводном братце, как его от бешенства аж убить кого-нибудь тянуло.
Сунь Юйчэнь хмыкнул: — Только не надо, я в тюрьму на свидания не напрашивался.
Валяясь на верхней койке, Жун Цзинь с безумным видом трепал себя за волосы — его раздражение было видно невооруженным глазом.
Шум, поднятый им, мешал Сунь Юйчэню сосредоточиться на книге.
Он решил просто из любопытства спросить: — Помнишь, ты говорил, что когда он только появился в вашей семье, то выглядел вполне послушным ребенком.
— Почему же за эти годы все скатилось до такого?
Жун Цзинь потер лицо, приподнялся на локтях и с некоторым чувством вины покосился на потолок.
— Сначала-то я… ну, был против того, чтобы пускать его на порог, ты же знаешь.
— И дальше?
Жун Цзинь продолжил: — А дальше… ну, ты же знаешь мой нрав, короче говоря…
Сунь Юйчэнь поджал губы и промолчал, но в душе у него уже закралась догадка.
— Я его так, чуть-чуть поддразнил и пощекотал нервишки, — тихонько пробормотал Жун Цзинь.
Сунь Юйчэнь тут же холодно усмехнулся: — Ха, не верю.
Если б этот его паршивый характер мог ограничиться чуть-чуть, он бы сам сменил фамилию на фамилию Жун.
— …… — Жун Цзинь подавился, а затем жалобно завыл: — Ладно, признаю, тогда я перегнул палку.
— Откуда мне было знать, что чем старше он становится, тем меньше мне подчиняется, да еще и вздумает бунтовать и идти наперекор?
Сунь Юйчэнь заметил с усмешкой: — И в итоге не осилил бунт.
— Чушь собачья! — взвился Жун Цзинь.
Сунь Юйчэнь изогнул бровь и безжалостно ткнул носом: — Тогда чего ты прячешься в общаге? Ступай маршем домой и сойдись с ним лицом к лицу.
Жун Цзинь: — ……
Он не смел.
Парень снова рухнул на кровать, тяжело вздыхая и упрямо пытаясь сохранить лицо: — Устал я бороться, разве нельзя передохнуть и подкопить сил? Кто его вообще боится!
— Рано или поздно я его уделаю!
Сунь Юйчэнь: — …Удачи тебе.
Спустя какое-то время его сквернословящий сосед все еще продолжал вздыхать, и от этого гудения у Сунь Юйчэня начала болеть голова.
— На кой черт ты вообще полез к нему в свое время, неужели нельзя было жить мирно, как подобает братьям? — искренне посоветовал он.
Жун Цзинь на кровати скорчился в приступе судорог: — Ни-за-что!
— Да чем он тебя так взбесил-то?
— Как вижу его рожу, всю эту его манеру держаться — меня сразу вскакивает!
Сунь Юйчэнь вздохнул: — И чем тебе его лицо не угодило?
Жун Цзинь скривил губы и презрительно фыркнул.
Сунь Юйчэнь решил, что тот просто мается дурью.
А затем услышал, как друг выдавил из себя: — Страшный до жути.
Сунь Юйчэнь: — ……
Два слова —
просто слов нет.
Жун Цзинь принялся жестикулировать: — Как ухмыльнется этот гаденыш, у меня мурашки по коже бегут и спина леденеет. Настоящий псих в овечьей шкуре.
Сунь Юйчэнь: — Преувеличиваешь.
Жун Цзинь: — Чтоб я сдох, если вру.
Тогда Сунь Юйчэнь не придавал этому особого значения.
Ему было неинтересно, сколько преувеличений содержалось в описаниях Жун Цзиня.
Не интересовало его и то, как этот человек выглядит на самом деле.
Пока в один прекрасный день Жун Цзинь не увязался за ним с просьбой составить компанию и не притащил домой.
После нескольких поездок в поместье семьи Жун ему наконец довелось воочию увидеть того самого человека из слухов.
Во дворе семьи Жун круглый год пестрели клумбы с самыми разными сезонными цветами.
Когда Сунь Юйчэнь ждал спускающегося вниз Жун Цзиня, ему случалось коротать время за любованием распустившимися бутонами.
Иногда он даже перебрасывался парой слов с управляющим Цинем, подрезавшим ветви.
Вскоре он услышал, как управляющий окликнул кого-то: — Молодой господин.
Сунь Юйчэнь подумал, что это спустился Жун Цзинь.
И потому на звук обернулся.
Затем последовал случайный взгляд, и он на мгновение замер, полностью потеряв дар речи.
Вошедший в дом юноша источал уверенность и властность, а его фигура была поразительно стройной.
Он держал в руках баскетбольный мяч — судя по всему, только что вернулся с площадки.
На его лбу еще можно было заметить испарину от тонкого слоя пота.
Следом за ним шли двое друзей, оживленно обсуждая и разбирая по косточкам только что сыгранный матч.
Заметив присутствие и взгляд Сунь Юйчэня,
юноша перевел на него глаза, являя миру правильные, утонченные черты лица с безупречным очертанием скул.
На фоне знойного лета его ясный взгляд казался донельзя притягательным.
А особенно — та самая еще не исчезнувшая с губ чистая улыбка.
Ее вполне можно было описать четырьмя словами: душу вынимает.
http://bllate.org/book/26061/3120309
Готово:
