Лань Сюэхуай неизвестно из-за чего снова рассердился и после этого случая несколько дней подряд не обращал на Сянь Дэна никакого внимания.
Богач Хэ оставил Сянь Дэна в особняке, и после того, как тот излечил Хэ Да, старик, заливаясь слезами, решил проявить добродетель благодарности, передающуюся из поколения в поколение, и сунул Сянь Дэну в руки пятьдесят лянов серебра.
Сянь Дэн, едва завидев деньги, так обрадовался, что углы рта почти дотянулись до затылка, но при этом принялся отнекиваться:
— Изгнание демонов и защита праведного пути — мой святой долг. Как я могу брать с вас деньги? Это было бы слишком по-родственному, неловко даже.
Богач Хэ возразил:
— Доброту и милость Маленького Бессмертного Владыки я буду помнить до самой смерти. Вы спасли мою любимую наложницу, а затем и сына. Даже если бы я отдал вам свою жизнь, это было бы оправдано.
Сянь Дэн подумал про себя: «А мне твоя жизнь и даром не нужна».
Поскольку отказаться не удалось, ему пришлось с «большим трудом» принять серебро.
— Раз уж вы, Богач Хэ, не считаете меня чужим, у меня есть к вам одна нескромная просьба.
Богач Хэ был готов хоть в огонь, хоть в воду ради Сянь Дэна, поэтому поспешно ответил:
— Маленький Бессмертный Владыка, говорите же! Что бы это ни было, я непременно помогу вам это устроить.
Сянь Дэн поинтересовался:
— Слышали ли вы когда-нибудь о Нефритовой Гуаньинь?
Изначально он хотел показать Богачу Хэ статуэтку Нефритовой Гуаньинь, но стоило вспомнить, что лицо статуэтки точь-в-точь повторяет его собственное, а маски Хуаншулана больше нет, как он понял: если Богач Хэ заметит это сходство, ему будет уже не объясниться.
Богач Хэ спросил:
— Вы имеете в виду тот Храм Гуаньинь Юйцзы, что на окраине?
Сянь Дэн уточнил:
— Я слышал, что эта Нефритовая Гуаньинь не местная. Есть ли у нее какая-то история?
Богач Хэ ответил:
— Раз уж Маленькому Бессмертному Владыке это интересно, нет проблем. Прораб, который строил этот храм, приходится мне дальним родственником. Я всё разузнаю — прямо в эти два дня, нет, прямо сейчас и пойду узнавать.
— Тогда благодарю вас, Богач Хэ, — сказал Сянь Дэн.
Проводив Богача Хэ, Сянь Дэн направился к гостевому флигелю. Проходя через задний двор, он увидел тетушку Ван, которая кормила кур. В Особняке Хэ была внутренняя часть двора, куда хозяева обычно не заходили — она предназначалась для слуг. Некоторые из них держали там кур, уток, гусей, чтобы потом забивать их по праздникам.
В заднем дворе был и небольшой пруд, по которому плавали утки и гуси.
Сянь Дэн постоял у кромки пруда, наблюдая за ними некоторое время, а затем спросил у тетушки Ван, почем нынче гуси.
Он был спасителем Особняка Хэ и к тому же «Бессмертным Владыкой» высокого полета, владеющим магией и бессмертными техниками. В глазах тетушки Ван, женщины средних лет, знавшей едва ли несколько иероглифов, он был почти что небожителем.
Раз уж бессмертный попросил гуся, разве это проблема? Она не посмела взять денег и лишь сказала, чтобы Сянь Дэн ловил любого.
Сянь Дэн, не в силах отказаться от такого любезного предложения, засучил рукава и приготовился к охоте. Он присмотрел одного «упитанного и довольного жизнью» большого белого гуся — тот расхаживал по берегу, задрав голову, и ни во что не ставил окружающих.
Сянь Дэн согнулся и тихонько подкрался к птице: «Эх, гусь, гусь, когда я буду тебя ловить, будь послушным. Не вини меня в жестокости, просто кое-кто в доме уже три дня дуется, как барышня, и я вынужден поймать тебя, чтобы порадовать красавца. Не бойся, я сделаю так, чтобы ты ушел из жизни достойно, даже будучи приготовленным, ты останешься самым прекрасным гусем во всем Сюньяне. К тому же, лучше умереть под цветком пиона, даже если ты гусь — это тоже своего рода романтика...»
Тетушка Ван стояла в стороне и предупреждала:
— Маленький Бессмертный Владыка, гуси — птицы несговорчивые, будьте осторожнее!
Увы, предупреждение запоздало.
Большой белый гусь, казалось, почувствовал угрозу своей жизни. Но он ничуть не испугался Сянь Дэна, а, напротив, медленно повернулся и уставился на него.
Сянь Дэна передернуло: «Всего лишь гусь, чего тут бояться?»
Он, полный решимости, подошел ближе к гусю.
Кто бы мог подумать, что в этот самый момент белый гусь атакует. Сянь Дэн никогда прежде не сражался с гусями. Он лишь почувствовал, как перед глазами сверкнуло что-то белое, два огромных крыла с обеих сторон ударили его по лицу, а в голове будто молотком несколько раз приложились.
Он бросился наутек, закрыв голову руками, и на всю округу разносились его непрерывные вопли.
Лань Сюэхуай, находившийся в это время в гостевом флигеле, ничего не знал о происходящем — он сидел в своей комнате, погрузившись в медитацию.
Чтобы медитация была успешной, нужно успокоить не только тело, но и сердце, иначе от духовных практик будет только вред. А если на душе нет покоя, то и практиковаться не стоит.
У Лань Сюэхуая на душе как раз было совсем неспокойно.
«Три дня, — думал он, — уже три дня Сянь Дэн не проронил с ним ни слова».
Он совершенно забыл, что именно из-за его собственной вспышки гнева тот не решался подойти. Теперь же, подсчитывая все обиды, он видел, что по всем пунктам виноват только Сянь Дэн.
— Проклятый извращенец, — прорычал он сквозь зубы. — А я-то думал, твои чувства глубоки, как море, и тверды, как скала. А стоило мне лишь раз тебя отчитать, как ты сразу разыграл передо мной такую сцену! Посмел не разговаривать со мной... это просто... это просто...
Вероломный мужчина! Бабник! Сволочь! Язык без костей, бессовестный тип!
Он еще и собирался предложить себя? Если взять такого в мужья, чего ожидать в будущем? Стоит только на три дня ослабить контроль, как он на голову сядет.
Подумав об этом, Лань Сюэхуай еще сильнее разозлился. Он перестал медитировать, сложил руки на груди и решил: «Взять его в мужья? Нашел о чем мечтать! Не думай, что сможешь добиться своего, постоянно соблазняя меня. Я лучше возьму в жены палку, чем тебя!»
Напоследок, чтобы хоть немного выпустить пар, он снова прошептал:
— Проклятый извращенец!
Хочет — приходит, хочет — не разговаривает, мне-то что до этого? С чего бы мне вообще злиться?
Прошло полпалочки благовоний.
С грохотом распахнулась дверь, и Лань Сюэхуай, полный решимости, вышел из комнаты. Служанки, увидев его грозный вид, не осмелились даже заговорить с ним и, опустив головы, поспешно уступили дорогу.
Лань Сюэхуай направился прямиком в покои Сянь Дэна, но, выйдя за ворота, услышал шум и гам, доносящиеся с заднего двора.
Среди этого шума особенно выделялся высокий, пронзительный вопль Сянь Дэна, который, казалось, не утихал уже три дня. Лань Сюэхуай остановился и свернул на задний двор.
Едва переступив порог, он увидел Сянь Дэна, который, обхватив голову руками, спасался от нападок огромного белого гуся. Гусь, попирающий достоинство Сянь Дэна, выглядел как властелин мира, не оставляя тому ни единого шанса на сопротивление.
А сам Сянь Дэн? Его одежда была перепачкана грязью, кажется, из какой-то лужи, на всем теле не осталось чистого места, а на лице красовалось пятно грязи, оставленное гусиным крылом. Вид у него был невероятно жалкий и несчастный.
Сянь Дэн, петляя и уворачиваясь, краем глаза заметил Лань Сюэхуая у входа. Сначала он подумал, что ему почудилось, но, присмотревшись, пришел в неописуемый восторг. Он бросился к Лань Сюэхуаю, взывая со слезами на глазах:
— Маленький Бессмертный Владыка, спасите! Спасите меня! Гусь убивает!!
Лань Сюэхуай протянул руку и четким, уверенным движением схватил белого гуся за шею.
Пыл птицы сразу поутих, крылья перестали махать, и гусь лишь вытянул шею и издал жалобное «га».
— Что ты делаешь? — холодно спросил Лань Сюэхуай, глядя на него.
Сянь Дэн тяжело дышал и смог ответить лишь тогда, когда перевел дух:
— Я... я ловил гуся.
— Я что, по-твоему, слепой? Я спрашиваю, зачем ты его ловил?
Сянь Дэн запнулся и смущенно потер нос:
— Поймал, чтобы подарить тебе...
Сказав это, он почувствовал, что почва уходит из-под ног, и поспешно добавил:
— Если тебе не нравится, ничего страшного. Я собирался сегодня сам готовить, если ты свободен... то можем поесть вместе.
Лань Сюэхуай не шелохнулся. Помолчав немного, он буркнул:
— Делай что хочешь.
Сердце Сянь Дэна екнуло. «Удивительно, — подумал он, — он не разозлился? Чудеса, солнце на западе взошло!»
Белого гуся сунули в руки Сянь Дэну, который, подражая методу Лань Сюэхуая, крепко сжал птице шею, чтобы та не могла дернуться.
Перед тем как вернуться в дом, Лань Сюэхуай снова остановился и очень неестественно спросил:
— Когда ты собираешься есть?
— Как скажешь! — рефлекторно отозвался Сянь Дэн. — Я приготовлю и приду за тобой, можно поужинать в твоей комнате?
Лань Сюэхуай хмыкнул и снова бросил:
— Делай что хочешь.
На этот раз он действительно ушел.
Сянь Дэн, обнимая гуся, некоторое время глупо улыбался, стоя у ворот. Его мрачное настроение последних трех дней как рукой сняло, и он в приподнятом настроении отправился разделывать гуся.
После сытного обеда с жареным гусем, когда трапеза была окончена, Богач Хэ нашел Сянь Дэна с новостями.
Он справился невероятно быстро. Как выяснилось, в окрестностях Сюньяна о Нефритовой Гуаньинь в народе не слышали, зато в районе Цяньтана в Цзяннани легенды об этой «Нефритовой Гуаньинь» ходили.
— В Цяньтане? Это же очень далеко. Смею спросить, Богач Хэ, в какой именно части Цяньтана?
Богач Хэ ответил:
— Место находится в нижнем течении реки. Это благодатный край, там есть озеро, куда все любят ездить весной. Мой друг как раз оттуда, Маленький Бессмертный Владыка может отправиться туда и все разузнать.
Сказав это, Богач Хэ вынул из-за пазухи нефритовую подвеску:
— Если вы действительно соберетесь в Цяньтан, возьмите эту подвеску и идите в книжную лавку Силин в переулке Шуанча на горе Гушань к учителю по фамилии Чэнь. Мы с ним учились вместе. Я попрошу его позаботиться о двух Бессмертных Владыках.
Сянь Дэн принял подвеску, не находя слов от благодарности.
Проведя в Особняке Хэ последнюю ночь, на рассвете они отправились в Цзяннань. Уходя, Сянь Дэн забрал с собой маленького черного барашка, которого купил ранее: тот чудом выжил, и теперь Сянь Дэн решил оставить его в качестве «неприкосновенного запаса».
Сянь Дэн подумывал добраться до пристани и сесть на корабль. Полететь на мече в Цзяннань тоже было вариантом, к тому же на два дня быстрее, чем по воде. Но у него не было меча, да и будь он — летать так долго Сянь Дэн не горел желанием.
Однако больше, чем вопрос о пути до пристани, его занимало, что теперь намерен делать Лань Сюэхуай.
После истории с Хуаншуланом они, по крайней мере, стали чуть ближе. Сянь Дэн уже мысленно считал Лань Сюэхуая своим другом, вот только не знал, как к нему относится сам Лань Сюэхуай. Судя по его словам, похоже, совсем никак.
Он шел и размышлял, как бы завести разговор.
Добравшись до пристани, Сянь Дэн погрустнел. Ему очень хотелось отправиться в Цзяннань вместе с Лань Сюэхуаем, но нельзя же навязываться человеку. К тому же у Лань Сюэхуая есть меч, он запросто мог улететь. Судя по манерам, он был юным господином из прославленной школы культивации, разве мог он постоянно околачиваться рядом с таким, как Сянь Дэн?
«Наверное, у него свои дела, — подумал Сянь Дэн, — лучше будет просто попрощаться».
Он размышлял так, но, хотя в голове он прокручивал варианты уже полчаса, с языка не слетело ни слова.
Корабль у пристани уже готовился к отплытию, а Сянь Дэн все еще опустив голову, искал выход из положения.
В этот момент Лань Сюэхуай внезапно достал из-за спины Бессмертный меч и швырнул его Сянь Дэну в руки.
Сянь Дэн, не ожидавший такого, отшатнулся на два шага, присмотрелся и обомлел: в руках у него был Бессмертный меч Фэнъюй.
Разве он не заложил его?!
Лань Сюэхуай произнес:
— На что уставился? Или ты собрался лететь на одном мече со мной? Мечтай больше.
Сянь Дэн подумал: «Неужели он выкупил мой меч обратно? Этот меч стоит немало серебра, он... он настоящий святой!»
В этот момент Сянь Дэн был невероятно растроган и искренне поблагодарил:
— Огромное спасибо, Маленький Бессмертный Владыка!
Лань Сюэхуай процедил:
— Спасибо? Думаешь, этого достаточно? Я разве сказал, что дарю тебе этот меч?
Сянь Дэн: ?
Лань Сюэхуай холодно и надменно продолжил:
— Одолжил на время. Теперь это мой меч. Хочешь его? Покупай. Я выкупил его за четыре тысячи лянов. Думай, как будешь отдавать.
Сянь Дэн, у которого в кармане было лишь пятьдесят лянов: !!!
Обычная семья за целый год тратит вряд ли больше пяти лянов. Сянь Дэн, получив пятьдесят лянов от Богача Хэ, считал, что сорвал куш, внезапно разбогател. Кто же знал, что эти деньги не успеют даже согреться в руках, как их придется отдать Лань Сюэхуаю.
Сянь Дэн ничуть не расстроился. Он достал из-за пазухи изящный маленький кошелек и с почтением вложил его в руки Лань Сюэхуая:
— Это подарок от Богача Хэ, всего пятьдесят лянов... Я верну вам часть, а когда у меня появится больше денег, постепенно отдам остальное.
Лань Сюэхуай даже не заглянул внутрь, просто убрал кошелек и холодно добавил:
— Впредь, если нужно что-то купить — бери деньги у меня. На повседневные нужды — ладно, но если будешь тратить их на всякие непотребства...
Сянь Дэн, мгновенно всё осознав, поспешно выпалил:
— Не посмею, ни за что не посмею!
Про себя он подумал: «Раз так, я задолжал ему огромную сумму. Получается, я буду вынужден постоянно находиться рядом с Лань Сюэхуаем? В общем-то, не так уж это и плохо».
Лань Сюэхуай хмыкнул, развернулся и ступил на корабль. Его подол мелькнул в воздухе, и на Сянь Дэна повеяло ароматом орхидей из глухой долины.
Словно красавица-орхидея вдали от мира, чье благоухание трудно утаить.
http://bllate.org/book/26264/3146014
Готово:
